Страница 52 из 114
Когда все запасы продовольствия на Намуке кончились, Кук посетил группу островков, под названием Хаапай, где его встретили, благодаря распоряжениям Финау, очень дружелюбно; там он смог раздобыть свиней, пресную воду, плоды и съедобные корни. Воины продемонстрировали перед англичанами бой на дубинках и кулачный бой.
«Больше всего нас удивило, – рассказывается в отчете, – появление на ристалище двух тучных женщин, которые без всяких церемоний принялись драться на кулаках с неменьшей ловкостью, чем мужчины. Их сражение продолжалось каких-нибудь полминуты, и одна из них признала себя побежденной. Героиню-победительницу наградили аплодисментами, какими награждали и мужчин, доказавших своей силой или сноровкой превосходство над противником».
Празднества и игры не прекращались. Под звуки двух барабанов – точнее, двух выдолбленных обрубков дерева – сто пять актеров исполнили танец, сопровождавшийся хоровым пением. В ответ Кук продемонстрировал учебную стрельбу солдат морской пехоты и устроил фейерверк, вызвавший у туземцев неописуемое изумление. Не желая признать себя побежденными в конкурсе развлечений, островитяне сначала дали концерт, а затем двадцать женщин, украшенных гирляндами чайных роз, исполнили танец. За этим балетным номером последовал другой, в котором участвовало пятнадцать мужчин. Но мы никогда не кончим, если пожелаем перечислить все подробности чудесного, восторженного приема, вполне оправдавшего данное архипелагу Тонга название островов Дружбы.
23 мая Финау, выдававший себя за вождя всего архипелага, сообщил Куку о своем отъезде на соседний остров Вавау. Для этого у него имелось достаточно оснований, так как он только что узнал о прибытии настоящего вождя, по имени Футтафаихе или Пулахо.
Вначале Кук отказался признать новоприбывшего за того, кем он себя называл; но вскоре англичане получили неопровержимые доказательства, что этот человек в самом деле был вождем всего архипелага.
Пулахо отличался неимоверной тучностью, что при маленьком росте делало его похожим на бочку. Если в глазах островитян знатность пропорциональна дородности, то это был, конечно, самый великий вождь из всех встреченных англичанами. Умный, серьезный, положительный человек, Пулахо подробно и с большим интересом осмотрел корабль; о многом, виденном им впервые, он задавал толковые вопросы, а затем осведомился о цели прибытия англичан. Придворные воспротивились тому, чтобы вождь спустился в междупалубные помещения, так как он, по их словам, был «табу»[111] и никто не имел права ходить над его головой. Кук при посредстве Омаи ответил, что запретит ходить над своей каютой, и Пулахо пообедал с командиром. Вождь ел мало, пил еще меньше и пригласил Кука посетить его на берегу. Знаки уважения, которые все островитяне оказывали Пулахо, убедили командира, что он действительно имеет дело с верховным вождем архипелага.
29 мая Кук поднял паруса, вернулся на остров Намука, затем на Тонгатабу, где в его честь устроили празднество или «хеива», своим великолепием затмившее все виденные им раньше.
«Вечером, – рассказывает он, – мы любовались зрелищем «бомаи», то есть ночных танцев, перед домом Финау. Они продолжались около трех часов; за это время нам показали двенадцать танцев. Некоторые из них исполняли женщины; вдруг мы увидели толпу мужчин, образовавших кольцо внутри круга танцовщиц. Двадцать четыре мужчины, составившие третий круг, делали разнообразные жесты, ни разу раньше нами не виденные и вызвавшие шумное одобрение. Оркестр снова начал играть. На сцене появился Финау во главе пятидесяти танцоров. Он был великолепно одет; его костюм состоял из куска холста и длинного полотнища прозрачной ткани, а на шее у него висели маленькие фигурки».
После трехмесячного пребывания Кук решил, что наступила пора расстаться с этими очаровательными местами. Он роздал часть животных, привезенных с мыса Доброй Надежды, и с помощью Омаи разъяснил, как их следует кормить и какую пользу они могут принести. Затем незадолго до отплытия он побывал на «фиатука», или кладбище, принадлежавшем вождю и состоявшем из трех довольно обширных зданий, построенных на краю искусственного холма. Пол в этих зданиях, так же как и насыпи, на которых они стояли, был выложен красивой галькой,
а плоские каменные плиты, поставленные на ребро, окружали все кладбище.
«Здесь мы впервые увидели сооружение, не имевшее одной стены; в нем стояли два деревянных бюста грубой работы: один – у входа, а другой несколько дальше в глубине. Туземцы сопровождали нас до двери, но не осмелились переступить порог. Мы спросили, какое значение имеют эти бюсты; нам ответили, что они не изображают никаких божеств и служат напоминанием о вождях, погребенных на „фиатука"».
Покинув 10 июля Тонгатабу, Кук направился к маленькому острову Эуа, где его сердечно принял старый друг Таи-Оне. Командир узнал от него, что некоторые острова архипелага являются собственностью вождей Тонгатабу и называются «землями вождей». Так, Пулахо подвластны сто пятьдесят три острова. Самые большие из них – Вавау и Хаапай. Острова Вити-Леву (Фиджи), входящие в состав владений Пулахо, населяло воинственное племя, по своему умственному развитию значительно превосходившее жителей островов Тонга.
Из многочисленных очень интересных сведений, собранных Куком и естествоиспытателем Андерсоном, следует отметить те, в которых сообщается о мягком и приветливом характере туземцев. Командир не мог нахвалиться приемом, оказанным ему жителями, когда он стоял у этих островов; но он никогда не подозревал о замыслах Финау и других вождей, собиравшихся убита его во время ночного праздника на Хаапай и захватить корабли. Путешественники, посетившие архипелаг Тонга после Кука, не имели оснований расточать подобные похвалы, и если бы мы не были убеждены в искренности знаменитого мореплавателя, то могли бы подумать, что данное им архипелагу название острова Дружбы следует считать ироническим.
В случае смерти какого-нибудь родственника жители архипелага Тонга неуклонно соблюдают обычай бить себя изо всех сил кулаками по щекам и царапать их зубами акулы, чем объясняются многочисленные желваки и рубцы на лицах туземцев. Когда им грозит смерть, они для умилостивления божества приносят в жертву одну, или две фаланги мизинца, и, по наблюдениям Кука, каждый десятый островитянин был подобным образом изувечен.
«Слово «табу», – рассказывает он, – играющее столь важную роль в обычаях этого народа, имеет очень широкое значение… Если к какой-нибудь вещи не разрешается притрагиваться, то о ней говорят, что она «табу». Туземцы сообщили нам также, что в том случае, если вождь входит в дом, принадлежащий его подданному, то этот дом становится «табу», и его владелец больше не имеет права в нем жить».
По мнению Кука, в религии жителей Тонга он разобрался довольно хорошо. Их главный бог, Каллафутонга, разгневавшись, уничтожает плантации, сеет болезни и смерть. Религиозные представления не одинаковы на всех островах, но повсюду признают бессмертие души. Туземцы не совершают богам приношений в виде плодов и других продуктов земли, однако у них существует обычай человеческих жертвоприношений.
17 июля Кук потерял из виду острова Тонга, а 8 августа, после ряда шквалов, причинивших «Дисковери» довольно серьезные повреждения, корабли очутились у острова, который его жители называли Табуаи.
Все красноречивые убеждения, пущенные в ход англичанами, чтобы уговорить туземцев подняться на палубу, оказались безуспешными. Островитяне не соглашались покинуть свои пироги и ограничивались лишь тем, что приглашали чужестранцев высадиться на землю. Однако Кук спешил и не нуждался в провизии, а потому решил не останавливаться; остров показался ему плодородным и, по словам туземцев, изобиловал свиньями и домашней птицей. Сильные, высокие, энергичные, табуайцы имели суровый и свирепый вид. Они говорили на таитянском наречии, так что с ними легко было объясняться.
111
Табу – религиозный запрет у первобытных народов, налагаемый на какой-либо предмет, действие, слово и т. п.; нарушение запрета неминуемо влекло, по их представлениям, жестокую кару (болезнь, смерть) со стороны духов и богов. Жрецы и вожди использовали «табу» для укрепления своего влияния