Страница 34 из 114
Жители Новой Зеландии были высокого роста, хорошо сложены и отличались сообразительностью, значительной физической силой и большой ловкостью. Женщины не обладали хрупкостью телосложения и изяществом форм, свойственным им во всех других странах. Они одевались как мужчины, и их можно было отличить лишь по более нежному голосу и по живому выражению лица. Туземцы одного и того же племени относились друг к другу очень сердечно, но к врагам были неумолимы и не давали им пощады; трупы поедались во время ужасных пиршеств, которые можно объяснить, но не извинить, недостатком животной пищи.
«Пожалуй, – пишет Кук, – частые войны покажутся удивительными в стране, где победа приносит так мало выгоды».
Однако, кроме необходимости раздобывать мясо, приводящей к беспрестанным войнам, существовала еще причина, не известная Куку и состоявшая в том, что население делилось на две различные народности, враждовавшие между собой.
Согласно древним легендам, маори пришли приблизительно тысячу триста лет тому назад с Сандвичевых (Гавайских) островов. Предания можно считать верными, если вспомнить, что это прекрасное полинезийское племя заселило все острова, рассеянные в обширном районе Тихого океана. Явившись с Овейги – теперешнего Гавайи, одного из Сандвичевых островов, либо с Савайи, входящего в состав островов Мореплавателей (Самоа), – маори прогнали или почти полностью истребили первобытное население.
Действительно, первые европейские колонисты встречали среди жителей Новой Зеландии два совершенно различных типа; один более распространенный, имел несомненное сходство с туземцами островов Гавайских, Маркизских и Тонга, между тем как другой был очень близок к меланезийской расе. Эти
сведения, собранные Фрейсине, а в более позднее время подтвержденные Хохштетером, находятся в полном соответствии с сообщенным Куком любопытным фактом относительно того, что Тупиа, уроженец Таити, без труда мог сговориться с новозеландцами.
Теперь, благодаря прогрессу лингвистики и антропологии, миграции полинезийцев хорошо изучены; но во времена Кука, который один из первых занялся сбором относящихся к этому вопросу легенд, о них только догадывались.[86]
«Каждое из здешних племен, – сообщает Кук, – считает на основании преданий, что их праотцы в незапамятные времена явились из какой-то другой страны, и согласно тем же преданиям они полагают, что та страна называется Хеавизе».
Из четвероногих, как мы уже говорили, в Новой Зеландии в то время водились только собаки; да и они, вероятно, были откуда-то привезены. Поэтому туземцы повседневно питались лишь растениями и какими-то птицами, весьма немногочисленными и принадлежавшими к не известным англичанам видам. К счастью, береговые воды изобиловали рыбой, что давало жителям возможность не умереть с голода.
Привыкшие к войне, считавшие каждого чужеземца врагом и видевшие в нем, по всей вероятности, лишь убойный скот, новозеландцы, естественно, всегда были готовы напасть на англичан. Но, как только они убедились в несовершенстве своего оружия и в могуществе противника, как только они поняли, что пришельцы по возможности избегают пользоваться теми смертоносными приспособлениями, страшное действие которых им пришлось наблюдать, они стали относиться к морякам дружелюбно и вели себя с достойной удивления честностью.
В то время как островитяне, виденные нашими мореплавателями раньше, не имели никакого представления о приличиях и стыдливости, с новозеландцами дело обстояло иначе, и Кук приводит тому много любопытных примеров. Не отличаясь такой чистоплотностью, как жители Таити, где климат гораздо теплее, не так часто купаясь, как те, новозеландцы, однако, заботились о своей наружности и проявляли даже некоторое франтовство. Так, они смазывали волосы каким-то рыбьим или птичьим жиром, который очень быстро протухал, вследствие чего от туземцев исходил неприятный запах. У них существовал обычай татуироваться; в некоторых татуировках проявлялись одновременно и изумительное мастерство, и вкус, какого трудно было ожидать у первобытного народа.
К величайшему изумлению, англичане убедились в том, что женщины уделяют туалету меньше внимания, чем мужчины. Волосы у островитянок были коротко острижены, без украшений, и они носили такую же одежду, как и их мужья. Единственная дань кокетству состояла в том, что они продевали в уши полоски ткани, перья, рыбьи кости, деревянные палочки; кроме того, с помощью нитки они подвешивали к ушам иглы из зеленого камня, ногти или зубы умерших родственников и вообще любые, даже самые необыкновенные предметы, какие им удавалось раздобыть.
В связи с этим приходит на память приключение, происшедшее с одной таитянкой, о котором Кук упоминает в своем отчете. Жадная на все, что попадалось ей на глаза, она захотела, чтобы ей продели в мочку уха висячий замок. Желание было исполнено, затем ключ в присутствии женщины бросили в море. Через некоторое время, то ли потому, что вес такого при-
чудливого украшения причинял таитянке беспокойство, то ли потому, что она хотела заменить его другим, она стала упрашивать снять замок. Отказавшись выполнить ее желание, ей постарались внушить, что подобная просьба невежлива и, коль скоро она сама захотела иметь такую необыкновенную серьгу, ей ничего не остается, как терпеть связанные с этим неудобства.
Одежда новозеландцев состояла из двух кусков ткани: первый, нечто среднее между рогожей и полотном, закреплялся на плечах и спускался до колен, а второй обертывался вокруг талии и свисал до земли. Вторая часть костюма надевалась только в особых случаях. Когда на туземцах бывала лишь верхняя часть одежды и они садились на корточки, то напоминали крытый соломой дом. Иногда этот своеобразный плащ очень изящно
отделывался разноцветной бахромой, реже – собачьим мехом, нарезанным лентами.
Мастерство новозеландцев особенно проявлялось в постройке пирог. Военные пироги могли поднять от сорока до пятидесяти вооруженных людей, а одна из них, измеренная в Улага, имела в длину не меньше шестидесяти восьми футов. Они были великолепно украшены резьбой и развевающейся бахромой из черных перьев. Балансиром обычно снабжены только самые маленькие из пирог. Подчас приходилось наблюдать, что две пироги соединены вместе. У рыбачьих лодок на носу и корме были изображения кривляющегося человека с безобразным лицом, высунутым языком и глазами, сделанными из двух белых раковин. Часто рыбачьи пироги бывали соединены по две, и лишь самые маленькие из них имели балансиры, служившие для сохранения равновесия.
«Так как единственной причиной болезней, – пишет Кук, – являются, вероятно, невоздержанность и отсутствие физических упражнений, то не приходится удивляться тому, что эти племена отличаются неизменным прекрасным здоровьем. Всякий раз, как мы посещали их поселения, дети, старики, мужчины и женщины окружали нас, охваченные тем же любопытством, какое испытывали и мы; среди них мы никогда не встречали ни одного человека, страдавшего какой-либо болезнью, и у тех, кого нам приходилось видеть совершенно голыми, мы никогда не замечали на коже ни малейшей сыпи и никаких следов нарывов и прыщей».
II
Исследование восточного берега Австралии. – Сведения о туземцах и естественных богатствах страны. – "Эндевор» на рифе. – Непрерывные опасности плавания. – Переход через Торресов пролив. – Жители Новой Гвинеи. – Возвращение в Англию.
31 марта 1770 года Кук покинул Новую Зеландию и взял курс на запад. 19 апреля на 37°58' южной широты и 150?21? восточной долготы он увидел землю, простиравшуюся с северо- востока на юго-запад. То была, по его мнению, и согласно карте Тасмана, страна, названная голландским мореплавателем Вандименовой Землей (Тасмания). Кук не имел возможности проверить, была ли находившаяся перед ним земля частью Тасмании. Двигаясь на север, он дал названия всем приметным мысам.
86
Маорийские предания указывают на то, что заселение островов Новой Зеландии произошло в XIV веке полинезийцами с острова Таити. В науке существует спор о том, не была ли заселена Новая Зеландия меланезийцами раньше, чем туда приплыли полинезийцы. Вопрос этот окончательно еще не решен.
Мнение Кука о существовании двух групп племен на островах Новой Зеландии, по-видимому, было основано на том факте, что жители Южного острова по своему развитию были более отсталыми. Основным занятием жителей Северного острова было подсечно-огневое земледелие, охота и ры- боловство, тогда как на Южном острове основными занятиями были рыболовство и охота. Туземцы Южного острова, как правильно отмечает Кук, вели кочевой образ жизни, тогда как на Северном острове население было уже оседлым