Страница 10 из 27
— Мам, что за Кремль? — смог вставить слово Влад.
— Что значит «что за Кремль»? Звезду героя вам обоим дают. Мыслимое ли дело: мой недотепа сын предотвратил мировую войну, из-за него какие-то ужасные санкции получили США, Великобритания и Австралия, а наше правительство заявило о новой программе по полету к центру галактики! Наверняка они там что-то перепутали и это все не твоя заслуга, но не вздумай отказываться от награды! Потом будет повышенная пенсия и льготы в поликлинике.
Тем временем истребитель приземлился и выдохнул. В эту секунду Даша дернулась в кресле.
— Мам, я перезвоню. — Влад отключился, не дождавшись ее согласия, и бросился к девушке. Та будто спала.
Он чертыхался и путался в ремнях, но наконец освободил ее, стянул маску и скафандр до плеч.
Сердце билось, пульс прощупывался, но Даша не приходила в сознание. Краем глаза он видел, как люди сбегаются к их кораблю, но не мог выпустить ее из объятий. Он просто ждал, леденея от страха: вдруг не очнется?
— Дашенька, ну ты уже не корабль, просыпайся, — шептал он.
— А кто я? — тихо спросила она.
— А кем хочешь быть?
— Не знаю… твои предложения?
— Могу предложить стать моей женой.
— Согласна, — улыбнулась она.
Им было плевать, что кто-то там стучит и пытается попасть внутрь. Да и «перчатки», честно говоря, уже жутко надоели. Имеют права герои Российской Федерации побыть, наконец, одни?! Влад на всякий случай отключил телефон и проверил, выключена ли камера.
МАРИНА И СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО
ВНЕ
…Тогда лабиринт коридоров оборвался, и они влетели в огромный, пыльный, заваленный рухлядью зал; прямо перед ними оказалась чья-то широкая спина, и Щек замер, изо всех сил прижимая к себе Дану.
Прямо вслед за ними в зал влетел начальник стражи в сопровождении озверелой шестерки автоматчиков; увидев широкую спину, все семеро тихо выстроились вдоль стены.
— Это кто же такой доблестный, — пробормотал Бог, не оборачиваясь, — какой же такой надежный страж не умеет остановить и урезонить мальчика и девочку?
Автоматчики молчали. Начальник стражи вытер ладонью мокрый лоб:
— Это не девочка. Это берегиня, Господи, в нее фиг попадешь.
Бог наконец обернулся; на узком столике перед ним помещалась объемная, многоэтажная, страшно сложная игра.
Автоматчики вытянулись в струнку, а начальник стражи, наоборот, присел. Не верилось, что вся эта свора еще пять минут назад исходила жаждой убийства.
— Берегиня, — сказал Бог, оглядев Дану. — Берегиня и пастушок. — Его взгляд уперся в Щека, и тот сразу понял, отчего присел начальник стражи.
Бог вытащил из нагрудного кармана измятую пачку сигарет. Из недр захламленного зала печально и длинно пробили часы.
— Значит, так, — сказал Бог, с сожалением втягивая в себя жидкий серый дымок. — Если мальчик и берегиня все же прорвались, то следует соблюсти справедливость. Как тебя зовут, я забыл?
— Щек, — сказал Щек непослушным языком.
— Опять Щек. — Бог усмехнулся чему-то, понятному ему одному. — Хорошо. Чего ты хочешь?
— Свободы, — сказал Щек увереннее. — Я свободный человек. Я хочу наружу. А если…
Он готов был произнести сейчас самые страшные клятвы и самые нелепые угрозы, привести самые убедительные доводы в защиту своего права — однако речь его оборвали на корню.
— Да, — сказал Бог. — Очень хорошо. Может быть, ты неправильно понял, но никто не собирается тебя удерживать, Щек. Де… то есть берегиня с тобой?
Щек молчал, ошарашенный.
— С ним, — вмешался начальник стражи. — Если б не берегиня, фиг бы он ушел!
— Хорошо. — Бог снова склонился над своей игрой и осторожно перевел с позиции на позицию крохотную пульсирующую фигурку. — Идите, ради бога. Только ведь жить там, Щек, нельзя. Нечего кушать и нечем дышать, и отовсюду лезет такая-сякая гадость. Ты-то, может, и выживешь, а берегини, — он покосился на Дану, — берегини там и три дня не живут. Иди, только знай, что обратно под купол никто тебя не пустит. Иди.
Сигарета в его руке роняла красивый пушистый пепел. Начальник стражи смерил Щека торжествующим взглядом. Дана чуть слышно вздохнула и плотнее прижалась к Щековым ребрам.
Бог снова поднял голову:
— Ну что ты смотришь? Знаешь, чего мне стоит этот купол и те, кто под ним живут? Хочешь свободы — вперед. Беглец чер-ртов. Бунтарь. Повстанец. — Он скривил губы и вернулся к своей игре.
Снова стало тихо. Где-то в глубинах зала осыпался песок.
— Так, это. Вывести их? — несмело поинтересовался начальник стражи.
— Да, — резко сказал Бог. — Только дай ему бумагу и перо. Пусть напишет, что я скажу. Для очистки совести… моей.
Онемевшими пальцами Щек разгладил на колене поднесенный начальником жесткий бумажный листок. Вопросительно глянул на Бога.
— Я, такой-то такой-то. Согласен покинуть пределы купола добровольно и без принуждения. Я осознаю необратимость своего поступка и знаю, что ждет меня снаружи. Подпись. Все.
— И она пусть напишет, — предложил начальник стражи.
— Берегини по нашим законам недееспособны. — Бог вытащил следующую сигарету. — Идет с ним — пусть идет. Хоть и жаль. — И он снова глубоко затянулся.
— Я вам не верю, — сказал Щек. — Там. За куполом. Есть жизнь. Другая и… лучше.
— Очень хорошо, — отозвался Бог равнодушно. — Пойди и проверь.
Щек посмотрел на Дану — круглые синие глаза на узком лице.
— А если… — начал он, запинаясь, — если… вы мне покажете?
— Что? — удивился Бог.
— То, что… там. Чтобы я посмотрел.
Бог присвистнул:
— Надо же! Щек, ты мне либо веришь, либо нет, либо идешь, либо…
— Пусть идет, — усмехнулся начальник стражи.
— Они лгут, — тонко сказала Дана. — Купол… Не людей спасает от того, что снаружи, а то, что снаружи, спасает от людей.
— Как витиевато ты изъясняешься, де… то есть берегиня, — Бог равнодушно отвернулся к своей игре. Пробормотал, не поднимая головы: — А кто это тебе такое интересное рассказал, а?
— Разузнать? — деловито поинтересовался начальник стражи.
Дана снова вздохнула — Щек осторожно сдавил ее плечи.
— Фиг ты разузнаешь, — отозвался Бог голосом начальника стражи. После паузы добавил уже своим голосом: — Да и не надо. Зачем. Все равно.
— Там жизнь, — сказала Дана, — там небо. Жел-тое-желтое небо и синее солнце.
Бог фыркнул:
— Обычно бывает наоборот. Впрочем, там ничего нет ни желтого, ни синего. Ничего.
— Есть, — сказала Дана, — там деревья.
— Пожалей ее, Щек, — серьезно сказал Бог. — Не надо. Не ходи.
Дюк занимал полстены — от пола до потолка.
— После того как отвалится люк, назад пути не будет, — сказал Бог. — Мне, собственно, все равно. Ну почему ты мне не веришь?!
Щек молчал и кусал губы.
Дана улыбнулась:
— Ты увидишь, Щек. Там облака.
Люк упал.
ОЛЬГА ПОГОДИНА
ПРОГРАММА ОПТИМИЗАЦИИ
Сезон дождей только начинался, и жара к полудню становилась невыносимой. Поэтому в шесть утра Ким уже был в рубке, проверял данные метеопрогноза и отчеты роботов-сборщиков. Улов был так себе, да еще ночью платформу провезло по рифу, и теперь из четырех экскаваторных ковшей, располагавшихся под днищем, сигнал готовности выдали лишь два. Придется залезать в гидрокостюм и чинить их самому.
«Какой идиот придумал оборудовать рыболовную платформу еще и экскаватором? — раздраженно думал Ким, запуская идентификатор неполадок. — Ну ладно, вертолетная площадка и впрямь нужна — мало ли как придется эвакуироваться? Но экскаваторы и бур? Сюда бы их сейчас, этих умников!»
Рабочая многофункциональная платформа с нежным названием «Ромашка» с шестью развернутыми и поднятыми сетями и впрямь напоминала гигантский механический цветок пятисот метров в диаметре. В «Прайтек» вечно. пытались сэкономить, но один человек для обслуживания этакой махины, круглогодично дрейфующей в Андаманском море, не просто мало — это черт знает что! Даже по их дурацкой инструкции полагалось шесть! Когда-то, лет восемь назад, их и было шесть. А потом штат «Прайтек» начали сокращать. Их стало пять, четыре, три — пока Ким не остался на «Ромашке» в полном одиночестве. Он сто раз отправлял ходатайства, но…