Страница 8 из 22
— Понял, — сухо ответил Михаил.
В трубке послышались короткие гудки. Костя опередил Михаила, который намеревался первым нажать на «сброс».
— Извини, это по работе звонили, — обратился он к Марине.
— Я понимаю, у самой частенько бывает, что после работы дергают, — успокоила девушка. — Слушай, Миша, мы тут уже засиделись, почти десять. Только сейчас на время внимание обратила. Заболтал ты меня совсем. А завтра рано на работу вставать…
— Да, конечно, о чем разговор… — тотчас согласился Михаил, хотя душа и требовала «продолжения банкета». — Ты же не против, если я тебя провожу?
Марина посмотрела на Перевозова, в очередной раз ослепительно улыбнулась и покачав головой ответила:
— Нет, не против. Если уж начал сегодня в благородного рыцаря играть, то продолжай. Тем более, что смотришь на меня прямо как кот из «Шрека».
— Я тренировался.
— Да уж, — рассмеялась Марина, укладывая в сумочку сигареты и мобильный телефон.
Девушка жила недалеко. Шли не спеша, наслаждаясь прохладой вечера. Марина даже позволила взять ее под руку. Возле одного из домов девушка остановилась.
— Вот мы и пришли, спасибо за интересный вечер, — отпуская руку Михаила, официально произнесла она.
— Да, мне тоже было очень приятно провести вечер в обществе такой изысканной и красивой барышни, — Михаил сделал шуточный реверанс, а потом добавил уже абсолютно искренне. — Марин, мы же еще встретимся? Можно я позвоню?
Марина дала визитку, Михаил поцеловал ей на прощание руку, и девушка скрылась за массивными дверьми парадного.
Перевозов перешел дорогу и закурил. Через минуту в окне на втором этаже зажегся свет. Михаил удовлетворенно хмыкнул и направился в сторону метро, весело насвистывая какую-то только ему понятную мелодию.
Домой Перевозов попал только к двенадцати: по пути заскочил в круглосуточный магазин — холодильник срочно требовал пополнения продовольственных и пивных запасов.
Нарезал бутерброды с сыром и ветчиной, достал пиво, разложил диван. Включил телевизор.
«Блин! Я же забыл Владу позвонить!!! Что этот хмырь хотел-то?» — вспомнил вдруг Михаил про Константина. Немного поразмыслив, пришел к выводу, что сейчас звонить не стоит, завтра. А сейчас лучше всего посмотреть «ящик» и попить пивка…
… Вельможа в расшитом золотом кафтане, из-под которого выглядывала ажурная сорочка, бросил на стол обглоданную жареную куриную кость и жадно облизал жирные пальцы. От трапезы на свежем воздухе вельможа получал безумное удовольствие. Вельможа вытер губы куском хлеба, бросил его собаке и щелкнул пальцами. Слуга налил из кувшина темно-красной жидкости в стоящий перед хозяином хрустальный бокал.
Человеку, сидящему за столом, на вид было чуть-чуть за сорок. Выглядел он импозантно — длинные седые волосы, но при этом практически лысая макушка, роскошные усы, небольшая бородка-испанка, худое высушенное лицо, большие выпученные черные глаза. Чувствовались в этом человеке внутренняя сила и железный характер.
— И все же, граф, я не понимаю смысла обеда в подобной обстановке, — заговорил сидящий напротив вельможи человек в черной сутане. Был он молод, светловолос, кудряв и круглолиц, что очень не вязалось с его саном. И трапеза, и то, как она обставлена, и сам собеседник были ему неприятны.
— Не обращайте внимания, святой отец. Эта обстановка меня возбуждает, нагоняет аппетит. Так что же вы хотите?
— Вы знаете цель моего приезда, и что конкретно мне нужно, — с нажимом ответил священник.
— Конечно, знаю. Но и вы, мой друг, прекрасно знаете мой ответ! Нет! — беззаботно ответил граф и сделал знак слуге, чтобы тот снова наполнил бокал.
— Нам нужна мука! Вы обязаны ее нам вернуть! — продолжил гнуть свою линию молодой человек.
— Мука? Вам грозит голод? По вашему виду этого не скажешь! — хохотнул хозяин стола.
— Вы много себе позволяете, граф! — глаза священника загорелись, он немигающим взором смотрел на собеседника.
— Это вы позволяете себе слишком много! И не надо на меня так смотреть. Знаете ведь, что не поможет, — тон графа сменился с шутливого на ледяной.
Священник явно не ожидал отпора. И даже покраснел.
— Так вы отказываетесь отдать нам муку?
— А почему я должен ее отдать именно вам? — приступив к очередной куриной ножке, ответил граф. — Ваша настойчивость меня удивляет. Вы приехали ко мне, сидите со мной за одним столом, пользуетесь моим гостеприимством, но ведете себя совершенно неподобающе.
Молодой священник окончательно сник, услышав эти слова. А граф продолжал:
— Со мной немногие осмеливались разговаривать в подобном тоне. Раньше я просто укорачивал смельчакам язык самым примитивным способом, без особых изысков. Вознесите хвалу господу нашему за то, что мне наскучили подобные забавы. Итак, вы будете продолжать настаивать на своем или выслушаете меня один раз до конца, святой отец?
Граф смерил собеседника презрительным взглядом, от которого тот заметно побледнел.
— Да, я вас выслушаю. Конечно же.
— Так слушай! Одного моего пальца хватит, чтобы раздавить тебя, щенок! Могу посадить на кол, могу затравить собаками, могу скормить рыбам в пруду. Я напомню тебе, глупец, сколько раз приходили ваши посланцы, которые разговаривали со мной как высшие. Шесть. Они приходили с охраной, с оружием, с господним благословением. Они почему-то считали, что раз они слуги божьи, то им все позволено. А это не так! На моей земле все позволено только одному человеку — мне! И что мое, то мое!
Граф снова глотнул из бокала. После чего с напускным безразличием вновь принялся за курицу.
— Может, вы все-таки присоединитесь ко мне, мой друг? Разделите со мной трапезу? — тон графа снова стал вполне дружелюбным.
— Я не голоден, — холодно отказался от приглашения священник. И невольно опять посмотрел налево. Там, на некотором удалении от стола, на вбитых в землю кольях застыли в ужасных позах люди. По прихоти графа каждому из них была уготовлена своя смерть. Одним колья вбивались через задний проход, другим через рот, третьим через сердце…
— Это вы зря. Курочка очень вкусная… — бесцеремонно чавкая произнес граф.
— Значит, не отдадите? Вы же давали слово вернуть ее по первому нашему требованию! Вы ведь даже не умеете ее правильно использовать! — чуть не плача, взмолился священник.
— Того, что мне известно, вполне достаточно, — спокойно ответил граф. — Я могу повелевать — чего еще желать? И слово я давал не вам и не вашим хозяевам. Вы не вправе требовать то, что дали мне другие. И не пытайтесь прикрываться словами первосвященников. Ничего у вас не получится. Раду, — обратился граф к слуге, — подлей-ка еще!
Молчаливый слуга, все это время стоявший поблизости, тут же исполнил приказание.
— Ваше здоровье, мой друг! — поднял бокал вельможа. — Кстати, когда будете рассказывать о своем визите, не забудьте упомянуть, что не уверены — вино ли я пил за обедом.
И граф рассмеялся каким-то сатанинским смехом. В этот момент окрестности огласили душераздирающие вопли очередной жертвы, которую насаживали на намазанный маслом тупой кол…
Михаил подскочил на кровати и стал усилено тереть глаза.
«Да что это вообще происходит?! Я уже забыл, когда последний раз сны цветные видел, а тут дважды подряд, да еще такое!» — он посмотрел на часы. Ночь. Половина третьего.
Легкий холодок скользнул по спине. Михаилу неожиданно почудилось, что в комнате кто-то есть. Прямо здесь. Рядом…
Этот кто-то настойчиво пытался влезть в мысли Михаила, листая их против воли хозяина, словно пестрый журнал. Перевозов вдруг почувствовал себя десятилетним пацаном, который, насмотревшись «Кошмара на улице Вязов», боится ложиться спать. Захотелось лечь на живот и сверху прикрыть голову подушкой. Может посветить мобильным телефоном под диван, чтобы удостовериться, что там никого нет? Рука непроизвольно потянулась к тумбочке.