Страница 79 из 111
9. "Богатым, другам, почтенным лицам не угождай — грех велик есть человеком угождать; но что видишь в них худо — обличай, и страхом суда Божия грози неисправным".
10. "Тако ежели, по должности своей поступая, презрен будеши, и злословие, клевету и прочия гонения от беззаконных будешь терпеть, небреги о том, но паче радуйся по Христову словеси; радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех! Аминь".
"Поминай и мене грешного. Спиши зде увещевание преподобного Моисея — оно написано в Прологе, декабря 15 дня, и прочитывай часто, и внимай, и тщись поступать так! Бог милостивый, видя твое усердие и тщание, просветит ум твой Своею благодатию и поможет тебе. Чего тебе усердно желаю".
Отец Иоанн показал себя достойным той любви и доверия, с которым отвечал ему святитель Тихон.
Службу он совершал с величайшим усердием.
Звон завел он у себя пред службами особый: в колокол ударяли не часто, но редко, как в монастырях. Ежедневно совершал он позднюю литургию, и затем акафист Богоматери со звоном.
Сам он во время службы был так полон благоговения, что невольно возбуждал его и в присутствующих. Когда же он замечал, что кто-нибудь стоит невнимательно, оборачивается или разговаривает: тогда он делал замечание, а иных высылал из церкви. Обыкновенно это бывали приезжие, не знавшие требований о. Иоанна. Для исправления шалунов, неспокойно стоявших в храме, он прибегал к суровым мерам.
При всякой литургии о. Иоанн говорил поучение, читая иногда по книге, а иногда по своей рукописи.
Особенно заботился о. Иоанн о храме. Он был до него тесен и некрасив. О. Иоанн расширил его и расписал внутри картинами из житий святых.
Свой же дом его совершенно не интересовал. Кроме тесовых сеней с коридором, которые он пристроил вместо прежних плетневых, он не сделал никаких переделок. В крыше показались как-то трещины, и в это время посетил о. Иоанна епископ орловский Иона. Смотря на крышу и потолок, он сказал: "Я думаю, тебя дождь мочит, бывает течь с худого потолка". — "Нет, владыко, — отвечал он: — я всегда бываю сух"… Во время этого разговора ударил дождь. Земля покрылась водой. А в комнату чрез худую крышу и потолок не проникло ни одной капли, крыша даже была суха, так что архиерей в изумлении воскликнул: "Как чудно Царь небесный спасает и покоит Своих рабов!"
В обиходе своем о. Иоанн был крайне воздержен.
Пища его состояла из куска хлеба с солью и какой-нибудь приправой. А приход его был богатый. Все доходы раздавал он бедным. Милость его была неудержимая. Часто, за неимением денег, он отдавал им последний носовой платок. Он сам первый разыскивал по домам бедных, вдов и сирот и поддерживал их, посещал тюремные замки и подавал милостыню заключенным, уговаривал их покаяться и терпеть.
Часто жена о. Иоанна укоряла его за его бесполезную щедрость. "Как ты не помнишь, — говорила она ему, — что у тебя есть свое семейство и дети? Вместо того, чтоб награждать чужих, ты бы своим кровным что-нибудь приберег и собрал!"
— Не думай, — отвечал он ей на такие речи, — что, расточая свое добро, я лишаю моих детей. Они не будут бедными. Весь мой избыток в лице нищих и бедных я даю взаймы Самому Богу. Я делаю Его должником моим в твердой надежде, что в свое время, когда мои нужды будут велики, Он заплатит мне. Я не расточаю, а собираю для детей.
И его слова оправдались: оба его сына и обе дочери были хорошо устроены.
Вот несколько свидетельств тому, как оправдана была вера о. Иоанна в Божественный Промысл.
У жены его не было денег на покупку припасов к празднику Рождества Христова. Она просила мужа дать ей денег.
— У меня нет денег, — сказал он ей. — Помолись Богу и потерпи. Он и без денег пошлет тебе нужное на праздник, как это бывало и прежде.
Но она неоднократно требовала денег. О. Иоанн решительно сказал ей, что у него нет ничего. Но при этих его словах растворились ворота, и въехал целый воз, со всем нужным для праздника. Тогда о. Иоанн сказал жене: "Благодари Бога и впредь будь терпеливее в недостатках".
Но жена вообще много досаждала ему, своим беспокойным сварливым нравом. Даже, когда он молился, она не умолкала и часто вынуждала его своим ворчанием уходить молиться в приходскую церковь, находившуюся в той же ограде.
Однажды во время молитвы его в церкви пред иконами Спасителя и Богоматери о том, чтоб излилась и на него и на паству его благодать Божия, — он услышал от иконы Богоматери голос: "Иоанне, Иоанне, услышаны молитвы твои".
В ужасе упал он, долго плакал от умиления и не мог продолжать молитву. В расслаблении вышел он из церкви и ночевал в притворе церковном.
В другой раз пришел он к елецкому купцу Ростовцеву, который только что перед тем читал рассуждение о тайне Пресвятой Троицы, и с недоумением размышлял, как бы лучше ее постигнуть.
Придя к Ростовцеву, о. Иоанн сказал: "Матвей, взгляни на потолок". Тот взглянул и увидел открытое светлое небо. Купец от страха упал на пол и залился слезами; плакал с ним вместе и о. Иоанн. Когда окончилось видение, он сказал: "Где нам глупым рассуждать о Святой Троице? Притом и то не забудь, что пророк Моисей, увидев купину, горевшую и несгоравшую, не смел приблизиться к ней. А ты, нечистый, углубляешься в это великое таинство и хочешь постигнуть непостижимое. Наше дело не углубляться, а сердечно веровать".
В доме своем, исполняя завет святителя Тихона, о. Иоанн не оставался без дела. Молитва, чтение книг или другие добрые дела занимали его время. Смеха и шуток не любил он. Исправляя требы, был нестяжателен, совершал таинства с благоговением, а на обедах поминовенных не участвовал.
Замечательно было в его служении священническом то, что он, навещая прихожан, особенно ходил к тем, кого заметил в дурном поведении. Он обличал их, угрожал гневом Божиим и нередко склонял к покаянию. С такими же наставлениями ходил он и по больницам, в тюрьму и бедные дома. Никто не отходил от него без вразумления, которое часто изменяло все взгляды собеседника на жизнь.
Однажды пришел к нему елецкий житель Кожухов и сказал о себе, что, слава Богу, всю свою жизнь прожил покойно, всего у него довольно, недостатков нет, бед с ним не случалось. На эти слова о. Иоанн воскликнул.
— Жаль мне тебя, несчастный счастливец!
— Чем же я несчастлив? — спросил тот.
— Тем, — отвечал о. Иоанн, — что не посещен Божиим наказанием, которое верный знак любви Бога к нам: "его же любит Господь, того и наказует". А ведь ты не малый грешник! Как же можешь считать себя счастливым, когда пьешь беззакония как воду, а живешь без вразумления и бед, которые спасительны, потому что побуждают грешника к покаянию!
Задумался гость над этими словами и пошел домой, поникнув головой… Через две недели загорелся у него дом, и, пока другие тушили пожар, он выбежал на улицу, стал на колени и, подняв руки к небу, громко молился: "Слезно благодарю Тебя, Господи, что ты наказуешь меня, великого грешника. Чувствую теперь, что Ты не забыл меня и пробуждаешь меня окаянного. С усердием лобзаю десницу Твою, достойно меня карающую".
Не терпел о. Иоанн лжи.
Живописец, расписывавший его приходскую церковь, нуждаясь в деньгах, пришел просить их вперед за работу. Прежде чем тот заговорил, о. Иоанн спрашивает его, читал ли он Новый Завет, и говорит, подавая ему евангелие: "Вот возьми, еще почитай и, что найдешь в книге для себя полезного, о том скажи мне. Бери же и иди домой".
Так и пошел живописец, не объяснив своей нужды, и дома положил книгу на полку и не раскрывал ее. Чрез две недели приходит к нему о. Иоанн и спрашивает:
— Что, Алексей, прочел книгу?
— Прочел.
— Где ж она? Подай ее сюда.
И, получив книгу, о. Иоанн развернул ее прямо в том самом месте, где написаны слова: "Просите, и дастся вам". А на этом самом месте, вручая книгу живописцу, о. Иоанн тайно положил для него двадцать пять рублей.