Страница 22 из 31
— Я же говорил: этой промышленностью трудно управлять.
— Как и в тридцатые годы — всем, что было связано с алкоголем. А это доказывает только одно: сколько бы люди ни пытались управлять, все равно...
— Хорошо. Я разберусь с этой чертовски холодной зимой. Что-нибудь еще?
— Найди мне политиков-мошенников, Лео. Найди мне денежных мешков, у которых отчетливые интересы в данной области.
— Я мог бы назвать тебе целую дюжину, не вставая со стула, — мрачно усмехнулся Таррин. — Между прочим, как там поживает твой судья?
— Вряд ли он здесь замешан. Скорее всего, он вообще ничего не знает.
— Но у них к нему свой интерес?
— Да. Им нужно было его заласкать. Прежде чем начинать с ним серьезную игру.
— Ладно, поговорим еще об управлении. Тебе не кажется, что они попытаются прикрыть все базы? Если, конечно, все так, как ты себе представляешь.
— Не исключено, — тихо произнес Болан. — Хорошая мысль. Благодарю, Лео. Звякну тебе позже.
— Я всегда здесь. — Тайный агент вздохнул и повесил трубку.
Болан вернулся в фургон и обнаружил, что бортовой телефон подает сигналы вызова. Выждав несколько секунд, Болан поднял трубку и небрежно спросил:
— Вам кого?
— Мне нужно... Я думала... — раздался сконфуженный голос. — Это Сьюзан, Сьюзан Лэндри.
Болан ответил, не меняя тона:
— Рад слышать.
— Я же говорила, что позвоню!
— Я в это не верил.
Ее голос звучал так, словно она готова была вот-вот заплакать:
— Я хочу к тебе, в твой маленький теплый домик на колесах. Я сыта по горло всеми этими глобальными проблемами. А ну их к черту, правда! Я хочу быть рядом с тобой и помогать тебе сортировать записи.
Отвечая ей, Болан засек время.
— С тобой все в порядке?
— Да, не волнуйся. Трудности позади.
— Ты в надежном месте? — нахмурился Болан.
— Вполне. — Последовала долгая пауза, затем Лэндри спросила: — Я могу вернуться домой!
Болан нахмурился еще сильнее.
— Я полагаю... пусть все будет так, как мы наметили, Сьюзан. Ведь мы с тобой договорились встретиться в полночь. В полночь! Давай так и поступим.
Наступила еще одна томительная пауза.
— Ну, пожалуйста. Из меня выйдет хорошая помощница. Ты не заедешь за мной прямо сейчас? Я в торговом центре на Сноу Роуд, в Брукгейте. — Новая пауза. — Я буду около...
— Давай лучше поступим так, — сказал Болан. — Я сам назначу место встречи. Позвоню тебе через десять минут. Дай номер телефона, с которого звонишь.
— Я... Я не могу этого сделать. — Пауза. — Я тут... одолжила аппарат. Я сама перезвоню. Через десять минут?
— Через десять минут, — жестко сказал Болан и отсоединился.
Он не сомневался, что Лэндри говорила с ним под дулом пистолета. Кто-то таким образом пытался выйти на Болана. Она все же умудрилась намекнуть на это. Что ж, ловко у нее получилось, ничего не скажешь. Девчонка — просто молодец!
Конечно, она искренне хотела помочь ему с его коллекцией. И если бы не это дурацкое происшествие...
Болан запустил ленту в режим ускоренного воспроизведения и подключил блок ввода данных. Спустя сорок секунд весь разговор оказался в памяти компьютера. Болан вновь запустил ленту — с самого начала, но уже в нормальном режиме. Динамики ожили:
— Вам кого?
— Мне нужно... Я думала... Это Сьюзан, Сьюзан Лэндри.
Болан яростно нажал кнопку «стоп» и замер, неподвижно уставясь в одну точку. Бедная, наивная девочка, что же они такое должны были с тобой сделать, если ты выдала номер его телефона? Ведь слова — ничто. По первой же фразе, по тому, с какой интонацией она была произнесена, Болан сразу догадался: Сьюзан Лэндри угодила в ловушку.
— Что ж, до следующего звонка оставалось четыре минуты. Через двести сорок секунд коллекция Палача начнет пополняться. Вне всяких сомнений.
Если он не отыщет девушку целой и невредимой, никто не поможет Тони Морелло. Даже сам Господь Бог.
Глава 16
Звонок раздался вовремя, секунда в секунду, как они и договорились. Болан схватил трубку:
— Да, слушаю.
Теперь она гораздо лучше владела собой.
— Так где мы встретимся? — настойчиво спросила она.
— Сможешь быть в Эджуотер Парке через пятнадцать минут?
Пауза.
— Я... Да, наверное, смогу.
— О'кей. Возле лагуны. Будь там. Я не стану ждать.
— Ты приедешь в своем уютном, маленьком домике на колесах?
— Еще чего, — ответил Болан. — И поторопись. Лучше окажись чуть-чуть пораньше.
Менее чем через минуту первый большой лимузин с командой боевиков покинул поместье и направился к городу. За ним сразу же последовали три других. Благодаря своей оптической чудо-системе Болан отлично видел, как все они, миновав ворота, выворачивали на автостраду. Каждая машина была битком набита профессиональными стрелками, но ни в одном из автомобилей Болан не заметил Тони Морелло или Сьюзан Лэндри. Это несколько озадачило его. По его предположениям, они должны были взять девушку с собой — как наводчицу или приманку. Впрочем, в подобных случаях действия Морелло вряд ли кто взялся бы точно предугадать. И потому Болан не стал ограничивать себя какими-то жесткими тактическими заготовками. Он всегда предпочитал иметь возможность для маневра, держа про запас несколько вариантов атаки. Один из них заключался в том, чтобы пробраться в логово врага и вырвать оттуда Лэндри целой и невредимой.
Увиденное даже облегчало в определенной мере его задачу. Морелло явно погорячился, выслав сразу четыре автомобиля, по восемь боевиков в каждом. Это значительно ослабило охрану его дворца. Как говорится, нет худа без добра.
— Спустя минуту после того, как за четвертым лимузином захлопнулись ворота, Болан начал готовится к сражению. Скинув цивильную одежду, он остался в своем черном боевом костюме. Своеобразным дополнением к нему служили ременные подсумки с гранатами, дымовыми шашками и зажигательными приспособлениями. «Большой Гром», автомат 44-го калибра, висел у правого бедра; «красавица беретта» — слева под мышкой. Мощное комбинированное оружие — наступательная винтовка М-16, дополненная М-203, — покоилось на груди, представляя собой сочетание 5,56-миллиметрового пулемета с 40-миллиметровым пистолетом, причем последний мог стрелять разрывными пулями, картечью, а также дымно-газовыми патронами.
Уже через пару минут Болан покинул кабину фургона и устремился к стене, окружавшей поместье Морелло. Одним прыжком он перемахнул через ограду и, не останавливаясь, побежал по саду — к тому месту, где еще недавно происходил «теплый» разговор Соренсона и Морелло. Но тогда была почти ночь, а теперь сияло солнце; тогда здесь не было никого, а теперь стоял охранник, насмерть перепуганный внезапным появлением Палача.
Боевик глухо замычал и метнулся было к дереву, возле которого чуть раньше беспечно оставил свой автомат. Бросившись на землю, он почти дотянулся до оружия, но в тот же момент черный пистолет в руке нападавшего беззвучно плюнул в его сторону, и жизнь несчастного на этом свете завершилась. Он даже не успел позвать на помощь.
Не задерживаясь ни на секунду, Болан двинулся дальше.
Еще один охранник тревожно озирался возле автомобильной стоянки. Он вовремя повернулся, чтобы увидеть короткую вспышку, — свинцовый посланник смерти безошибочно нашел адресата. Впрочем, на сей раз парень издал отчаянный предсмертный крик, чем привлек внимание другого караульного, который моментально выскочил на веранду, пытаясь на ходу выдернуть револьвер из кобуры. Не давая противнику опомниться, Болан кинулся к нему, ударил по голове рукояткой «беретты» и точно нацеленным ударом ноги раздробил ему кадык. Охранник еще только начинал валиться на ступени, а Болан уже промчался мимо него к распахнутым дверям.
Еще один боевик возник на пороге, очумело уставясь на Палача. Тот влепил парню заряд прямо в лоб и, отшвырнув в сторону, ворвался в дом.
Он увидел просторный вестибюль, отделанный панелями из черного дерева, с громадными раздвижными дверями, ведущими во внутренние покои особняка, с широкой лестницей, полукругом уводящей на второй этаж. Поразительно, но повсюду стоял застарелый, тяжелый запах плесени, как будто помещение никогда не проветривали.