Страница 16 из 30
Ближе всех к нему находился товарищ по команде — их разделяло не более ста метров, — но и тот только что получил приказ отступить.
Конечно, сержант здорово стрелял из своего карабина и остановил бы любого из тех кретинов, кто осмелился бы появиться в поле зрения его прицела.
Бланканалес верил Болану. Если тот обещал выручить его, значит, он это сделает. Но все-таки... Давненько уже Розарио Бланканалес, весельчак и жизнелюб, не попадал в такие переделки. К тому же ему не приходилось видеть сержанта в деле. А ведь кто угодно, в том числе и Мак Болан, мог потерять квалификацию.
Он заметил, как несколько вооруженных мафиози двинулись по направлению к Шварцу, в то время как тот вел огонь по двум другим, раньше всех оказавшимся на улице. А потом гулко загремели выстрелы «уэзерби». Политику даже показалось, что воздух сгустился от его громовых раскатов.
Да, Болан не разучился стрелять.
Черт побери! Он стрелял с расстояния триста метров, но люди Люкази через равные промежутки времени один за другим, как кегли, падали на землю, чтобы никогда больше не встать с поля боя. Один, два, три, четыре — в ритме вальса. Те из мафиози, кто избежал печальной участи своих менее удачливых коллег, получили наглядное представление о том, что такое мастерское владение оружием.
На пороге дома появилась фигура человека, приказывавшего своим людям вернуться.
Бланканалес услышал спокойный голос Болана, чисто, без помех звучавший из динамика рации, закрепленной у него на плече:
— Пора уносить ноги, Политик. Отходи на соседнюю улицу и жди там. Гаджет, сделай крюк и забери его.
— О'кей, — ответил Гаджет.
— Порядок, — вздохнул Бланканалес.
Ну конечно, разве могло быть иначе? Он знал, что сержант вытащит его. И, разумеется, сержант не потерял квалификацию.
Оставалось лишь решить вопрос об отходе самого Болана.
Со всех сторон доносился назойливый вой сирен полицейских автомобилей, которые уже окружали квартал.
Со стороны поста «Чарли» раздалось еще два выстрела, и Бланканалес, обернувшись, увидел, как его хлебный фургон взлетел на воздух, подхваченный косматым огненным вихрем. Он улыбнулся, догадавшись, что Болан решил добавить еще немного смятения к той обстановке, которая царила в квартале.
За Палача можно было не беспокоиться, он выберется из любой передряги.
Глава 11
Капитан Татум с трудом пробрался на своей машине через лабиринт полицейских автомобилей и остановился на самой границе театра военных действий.
Именно театра военных действий — другими словами нельзя было назвать то, что представлял собой этот квартал: посреди улицы медленно догорал развороченный остов автофургона. Фасад дома, словно оспинами, был густо усеян пулевыми отметинами, а от окон осталось лишь одно воспоминание. В парке то тут, то там валялись пистолеты с глушителями. Врачи и санитары мрачно копошились среди распростертых в траве тел.
Повсюду, куда ни посмотри, толпились пожарные и полицейские в форме и гражданском платье.
Дежурный офицер увидел капитана и подошел с докладом. Татум узнал Джорджа Гонсалеса, ветерана, у которого за плечами было двадцать лет службы в полиции.
— Здесь, наверно, побывал сам дьявол, — сообщил Гонсалес. — Семь человек убиты, шестеро ранены, из них четверо — тяжело. Ну и дом пострадал, конечно.
Он бросил взгляд на догорающий хлебный фургон.
— Полтонны горелого хлеба — вот, пожалуй, и все. Водителя до сих пор не нашли. Пока все жертвы — люди Люкази. Кто-то как следует ему врезал, капитан.
— Ну а что говорит сам коротышка? — насмешливо спросил Татум.
— Заявил, что будет говорить лишь в присутствии адвоката. К тому же он отказывается выйти из дома... Или даже выглянуть в окно... Хотя тут собралась добрая сотня полицейских...
— Он ранен?
— Нет, но его гордость не позволяет ему смириться с такой пощечиной. Мне кажется, его вот-вот хватит удар.
Татум постарался сдержать улыбку и сказал дежурному офицеру:
— Предупредите меня, когда приедет адвокат.
— Слушаюсь, сэр. Мы их арестуем?
— А у вас есть повод для ареста? — спросил капитан.
— По правде говоря, нет. Судя по всему, стрельба велась в одну сторону и виновны в ней другие. Я даже не могу прицепиться к Люкази за незаконное хранение оружия. У всех его людей есть разрешение.
Последнее было слишком хорошо известно Татуму. Он поморщился, как от зубной боли.
— Конечно, все они — славные ребята и в ладах с законом. А как насчет свидетелей?
— Мы опрашиваем всех жителей квартала. Только одна дама, та, что живет напротив, миссис Бергман, согласилась дать показания. Она заявила, что видела из окна своей ванной комнаты какого-то типа в белом комбинезоне, который прятался за оградой ее дома...
Гонсалес замолчал и указал пальцем на то место, о котором шла речь.
— Там, как раз напротив окна. Она сказала, что он перебежал через ее сад, как только утихла стрельба.
Нахмурив брови, Татум рассматривал обгоревший фургон и пытался сделать для себя хоть какие-то выводы. Его раздумья нарушил зуммер рации, прикрепленной к поясу. Он отозвался не сразу и как бы нехотя.
— В аэропорту Линдберг «Эйр Тен» только что взял на борт советника из Лос-Анджелеса, — объявил офицер связи. — Доставить его прямо к вам?
— Да. И передайте пилоту, пусть пролетит над кварталом и найдет зону бедствия. Он не сможет ошибиться.
Гонсалес вопросительно смотрел на капитана, надеясь услышать какие-то разъяснения. Но Татум вовсе не собирался откровенничать. Цирка не будет! Пресса обожает шумиху вокруг дела Болана, а Татуму вовсе не улыбалась перспектива встретиться с толпой насмешливых и дотошных репортеров.
— Скорее всего, существует связь между этой историей с недавними событиями в Лос-Анджелесе. По этой причине к нам отправили советника.
Подобное объяснение, казалось, удовлетворило дежурного офицера.
На юго-западе уже показался полицейский вертолет. Татум проследил за его посадкой на лужайке в саду и двинулся навстречу высокому молодому человеку, которого прислало ему управление полиции Лос-Анджелеса.
Знакомство было кратким. Они представились друг другу, пытаясь перекричать рев вертолетного двигателя, который заглушал все другие звуки. Татум сразу понял, что сержант Карл Лайонс из отдела по борьбе с организованной преступностью был как раз тем полицейским, которые ему нравились: интеллигентным, бойким, ревностным служакой.
Когда вертолет улетел и на квартал вновь опустилась тишина, Татум обратился к прибывшему:
— Я приехал сюда всего несколько минут тому назад, значит, вы узнаете все подробности вместе со мной.
Он представил ему Гонсалеса, который сразу же ввел Лайонса в курс дела. Затем все вместе они отправились на осмотр места происшествия.
Остановившись около трупа, накрытого серой простыней, капитан опустился на колено и приподнял плотную ткань. Осмотрев тело, он перешел к следующему. Закончив осмотр, он поднялся с колен, отряхнул брюки и сказал:
— Попадание в голову, у всех четверых.
— Чудовищные раны, — добавил Лайонс.
— Вы говорили о семи убитых, — обратился Татум к дежурному офицеру, — а где же еще трое?
Гонсалес показал на обгоревший фургон.
— На улице.
— Тоже убиты выстрелом в голову?
— Нет. Из них сделали решето, но стреляли из оружия меньшего калибра. Очередь из автомата, скорее всего.
Он повернулся и показал на другой конец улицы.
— Там в канаве нашли еще двоих. Пока живы, но... И такие же раны, все изрешечены пулями.
— Но вы же сказали — шесть раненых.
— Да, сэр. Другие получили ранения, не выходя из дома. Им просто не повезло, они находились там, где не следовало быть.
Лайонс отошел на несколько шагов в сторону и некоторое время бродил вокруг дома, осматривая окрестности. Его особое внимание привлекли два холма, возвышавшихся на порядочном удалении от квартала. Татум и Гонсалес подошли к нему. Дежурный офицер сообщил: