Страница 113 из 170
Тогда ко мне не пришел Господь, видимо было еще рано.
Мы верили в судьбу, и эта вера давала силы. Если ты понимаешь, что от судьбы не уйдешь, нет смысла бояться. Вот так начиналось признание Высшей силы, тогда еще мне непонятной.
Впереди были потери товарищей, доводящие до отупения артиллерийские обстрелы из минометов, пушек, танков, «града».
Была дикая радость от ощущения стрельбы, когда автомат дрожит в руках. Были пробежки при луне между окопами под свист пуль. Была «дурь», от которой можно дико смеяться или впасть в предсмертное уныние, были поминальные застолья. Были бельевые вши, которых невозможно вывести, потому что они вездесущи. Был «кайф» мародерства, когда ты ползаешь по брошенным домам, ищешь еду, нательные вещи, туалетные принадлежности...
А еще был выбор: героическая гибель утром или ты «празднуешь труса».
Это была незабываемая ночь перед «казнью». Тогда вся жизнь прошла перед глазами. Жить с позором я не хотел, поэтому ночь ушла на подготовку к последнему бою. К счастью, у Господа Свои планы, и беспредельная атака была отменена. Судьба дала мне шанс пожить.
Это случилось в один из жарких дней, в прямом и переносном смысле.
Мы двигались по мандариннику, уходя от противника. Все мое нутро кричало от страха, который вошел в меня с ужасной силой. Я чувствовал себя гранатой, готовой взорваться. В какой-то момент «крик» этот достиг апогея, и я почувствовал сильнейший толчок, от которого распластался на земле!
Я ничего не понял, поскольку окружающие меня бойцы шли спокойно дальше. И тут раздался взрыв, по моей спине больно ударила отброшенная взрывом земля, и стало тихо, к сожалению, ненадолго. Встав с земли, я увидел безрадостную картину: боец, который шел впереди, кричал от боли, раненный осколками, а тот, что был сзади меня, стоял белый, как мел, у него из оторванной в плече руки фонтаном била кровь! Сама рука висела на «ниточках» и готова была сорваться и упасть на землю... Что самое странное, я вдруг стал спокоен до неприличия, внутри у меня больше ничего не вопило. Наоборот, меня захлестнул кайф жизни, та мысль, что могу дышать, кричать, делать все, что захочу. Я не знал, кого благодарить за свое спасение, кто дал мне возможность жить. К слову сказать, боец с оторванной рукой скончался от потери крови и болевого шока...
Вот так судьба дала мне шанс пожить. Я понял, что в нашем существовании многое от нас не зависит, и поэтому нужно ценить каждый миг этой короткой и непонятной жизни. И я, пользуясь ею сполна, постоянно борюсь за свою жизнь, несмотря на то, что позже я все-таки был тяжело ранен в голову и сейчас являюсь инвалидом. Я помню тот один из первых боев, толчок в спину, дарованную тогда мне жизнь, и я ценю это.
Тяжело было видеть потерянность людей, стоящих у разбитых домов. И когда они сквозь слезы говорили о бессмысленности прожитых годах, отданных строительству дома, то становилось как-то не по себе. Неужели смысл жизни только в этом?
Вот такие вопросы назревали все чаще и чаще. Процесс прозрения начинался мучительно непонятно. Словно скальпелем хирурга, война вскрыла все гнойники человеческой натуры. Единственный светлый момент был в необыкновенной мужской дружбе и сплоченности, все слабые «сошли с дистанции».
Завершающей точкой в этой войне стал день, когда я с пробитой головой был доставлен в госпиталь. Трое суток без сознания были необычайно приятны своей какой-то светлостью и тишиной. Я до сих пор помню ощущение сожаления по поводу своего возвращения «оттуда».
Я не знал, что пока шла операция по удалению костей черепа и гематомы, в коридоре сидел мой командир, обещавший расстрелять хирурга, если я не выживу. Хирург оперировал один, весь медицинский персонал был задействован на других раненых, поток был большой. Поэтому я не знаю, кто больше просил Господа о моем спасении — мои товарищи или врач.
Перед операцией командир повесил мне на шею свой крест. Это было начало моих поисков. После трех месяцев госпиталей, операции по закрытию дыры пластиной, во время которой я опять чуть не ушел в другой мир, получил II группу инвалидности... Но грязь войны тянула обратно. В ней блестели «жемчужины» друзей, без которых мне было очень плохо. Мой отъезд из Абхазии стал для меня трагедией. Больше я так никогда не плакал.
Закончившаяся война преобразовалась в борьбу с самим собой.
Я понимал, что крест, дарованный мне Богом, был неспроста, но разум блуждал в катакомбах желаний, воспоминаний о войне. Семейная жизнь складывалась тяжело. Болезни давали о себе знать.
В одной из больниц батюшка крестил безногих инвалидов, и я тоже решил окреститься. Обряд дал приятное ощущение освобождения от части грехов. Но продолжения не получилось. Я не чувствовал тяги идти именно этим путем. И я опять стал искать.
Я задыхался, чувствуя, что жизнь, которую я вел, ненастоящая. Я не видел логического смысла ни в чем: ни в прошлом, ни в настоящем. Русская классика, в частности книги Л. Толстого, пронизанные любовью к Богу, подталкивали меня к решительным действиям.
Следующим этапом стала «Дианетика» Хабарда.
Его труд об уме стал для меня надеждой. Он объяснял все проблемы механическими действиями ума, который можно исправить и обновить. Все это правильно, как материалистичное объяснение, но не больше.
Тестирование в центре «Дианетики» в Питере дало неожиданный результат: «Если вы не измените свою жизнь, то покончите жизнь самоубийством!» Вот таким я подходил все ближе к Богу.
Пять лет на II группе инвалидности, борьба за жизнь прошли не зря. Легко представить, какую я почувствовал легкость, когда понял, что наконец-то я ДОМА. А нашел я его так.
Урывками я слышал о кришнаитах, говорили о них и в Абхазии, где они в годы войны и потом кормили людей, в том числе и мою маму. Мне очень захотелось узнать о них больше и рвануть с ними в очередную «горячую точку» для благих дел. Видя мое горячее желание, Господь послал мне знакомого, у которого отец с новой женой работал в тортовом цехе питерского храма. В первую свою поездку я не решился войти в алтарную комнату. Там было много преданных, и я чувствовал, что пока не имею права зайти и прикоснуться к лотосным стопам Господа Чайтаньи. Мне дали книги, с которых я и начал путь к знанию и служению.
Книги Шрилы Прабхупады сразу определили мои дальнейшие действия. На второй день я отказался от мяса, яиц и рыбы, причем насколько легко! А чай и кофе не пил уже тогда — выравнивал свое физическое тело.
Последующие мои поездки в 400 километров до Питерского храма, подарили мне общение с преданными, киртаны, прасад и самое главное — радость от созерцания Божеств.
Мне не хотелось уходить и уезжать, я не мог жить без Них.
Но Господь милостив, через преданных и книги, Он дал мне главное знание — Господь там, где я его захочу увидеть. Это открытие доставило мне огромную радость. Теперь я мог с Ним общаться в любом месте и в любом качестве. Жизнь приобрела смысл, и вся та грязь, через которую я прополз, перестала для меня быть «страшилкой», от прикосновения к которой, даже мысленно, содрогалось все мое тело.
Господь проверил мою решимость страхом родственников, думающих, что я попал в «страшную секту» и способен теперь на человеческие жертвы. Время убедило всех в моем добром отношении ко всем, как к детям божьим, «заплутавшим на большой дороге». И они с интересом следят и удивляются многим вещам. К примеру, они с трудом понимают, как можно жить без мяса, яиц, рыбы, грибов, лука, чеснока и при этом выполнять тяжелую работу на лесозаготовке.
Я благодарю Господа за тот путь, по которому я шел, потому что в конце дороги стоял Он и ждал меня. Он как заботливый и любящий отец ждет Своего сына, который в городе аттракционов бездумно крутится на «чертовых колесах» и «каруселях» жизни.
Дхира махи деви даси Бишкек
Я удивляюсь, что я с преданными.
До прихода к ним я всегда насмехалась над нетрадиционными «новыми» религиями и особенно над кришнаитами.