Страница 70 из 93
Перрон железнодорожного вокзала. Стрельцов провожает Валентину и Андрейку. Он вносит их вещи в вагон, устраивает семью, прощается.
— Вадим, ты мне в последнее время что-то не нравишься, — говорит обеспокоенно Валя. — Какой-то озабоченный и хмурый.
— Так, временные трудности, — отводит в сторону глаза Стрельцов. Он целует жену, сына и идет к выходу из вагона.
Поезд трогается. Вадим идет за вагоном, машет Вале и Андрейке рукой. Валя успокаивает вдруг разревевшегося сына. В последний вагон поезда на ходу запрыгивает соломенногривый Вова, давний «знакомый» Вадима Стрельцова. Зашумевшую было на него проводницу он тут же успокаивает сторублевой бумажкой. И вскоре она семенит впереди него по вагону, провожая в купе.
Серые, сердитые тучи низко зависли над полигоном. Моросит дождь. По полю движется цепь «контингента», вооруженная автоматами. У двоих из обучаемых гранатомет. Вокруг наступающих на предполагаемый опорный пункт «противника» гремят взрывпакеты, стелется дым. Достигнув, видимо, установленного рубежа, ученики Стрельцова залегают на набухшей от влаги земле.
— Справа, слева по-одному, — командует Седой. — На рубеж: куст «желтый» — дерево «черное», перебежками… Марш! — За спиной у Седого переносная радиостанция, уши накрывают головные телефоны.
Попеременно — то с правого, то с левого фланга цепи — вскакивают автоматчики, пробегают десять — пятнадцать метров, падают, откатываются в сторону и изготавливаются к стрельбе. Цепь выравнивается. И снова а флангов ее срываются атакующие, бегут по полю, перепрыгивая через дымящиеся шашки, не обращая внимания на разрывы.
На участковом пункте управления возле витринных стекол, наблюдая за происходящим на поле, стоят Крез, Петенька, гороподобный Ченов, Рыжая и вертлявый мужчина, который и здесь забавляется картами. Стрельцов сидит за пультом управления и, кажется, безразличным к тому, что там делают его ученики. А компания, что здесь присутствует, наоборот, возбуждена и болеет за подопечных Вадима, как за любимую футбольную команду. Встроенный в пульт динамик воспроизводит команды Седого. Стрельцов включает тумблер и говорит в микрофон:
— На установленном рубеже — стоп. На исходный возвращаться колонной.
Временное жилище Стрельцова. Возле окна установлен перископ, к которому приник человек со сверкающей лысиной. Здесь же еще четверо мужчин. Двое из них, с непроницаемыми лицами, в одинаковых элегантных серых костюмах, застыли у входной двери, а еще двое стоят за спиной наблюдающего за учебным боем. Они отличаются от первых двух не только одеждой, более солидным возрастом и манерами поведения. Один — явно кавказец, а другой — представитель солнечной Азии.
— Мне кажется, выучка превосходная, — обращается к ним человек с лысиной. — Посмотрите сами.
Он отходит от перископа, надевает роговые очки, и мы узнаем этого невысокого квадратного субъекта с депутатским значком. Это тот человек, который находился в тени своего кабинета во время беседы с Крезом. Кавказец склоняется к оптике.
— Какие джи-гиты! — тянет он. И тут же восклицает: — Канфетка! Ми давно мечтали иметь таких.
— Вы будете иметь их столько, — говорит «депутат», — сколько захотите. Но… — здесь он делает многозначительную паузу. — Если будете следовать нашим рекомендациям. И требованиям.
— Ай! Слушай, зачем так… — вступает в беседу восточный человек. — Уже много говорили: ты — мне, я — тебе. Почему так нет? А? Деньги взяли, а «дырку» в законе не сделали… Не хорошо! А сейчас опять условие ставишь!
— Все, что обещали — сделаем, — заверяет «депутат».
— С вашей же помощью!
Сквозь оптику видно, как «контингент» преодолевает полосу препятствий. Ученики Стрельцова бесстрашно и ловко бегут по бревну через ров, преодолевают фасад разрушенного «здания», бросают в цель учебные гранаты…
Временное жилище Стрельцова. На пороге стоит Смоляников. За его спиной — спортивные мужчины в серых костюмах. Квадратный человек в роговых очках расположился в единственном здесь кресле. Рядом с ним вальяжно сидят на стульях и посматривают на Креза кавказец и восточный человек.
— Вы оправдали наше доверие и плодотворно использовали летние месяцы, — говорит квадратный человек. — Кстати, сегодня 1 сентября. День знаний… Знаменательно! И этот ваш… Как его?..
— Стрельцов, — подсказывает Крез.
— Да, Стрельцов хорошо обучил группу. Кстати, сколько вы ему платите?
— Как вы и устанавливали — тысячу двести в месяц, — говорит Крез, но почему-то прячет глаза.
— За такую работу надо платить больше. Положите ему жалованье в две тысячи рублей. Профессионал высокого класса не должен нуждаться ни в чем. И пусть принимает следующую группу. Надеюсь, Ювелир набрал такую?
— Да, люди подобраны, — четко отвечает Смоляников-Крез. — С ними проведена соответствующая работа, на каждого заполнены учетные документы.
— Кто они? Только коротко, в общем.
— В основном амнистированные… Таких большая часть. Но есть и такие, что находятся в розыске…
— Таких набирайте поменьше. И хватит об этом. Там, — продолжает квадратный человек, показывая на объемный портфель, который стоит на столе, — деньги, документы, адреса. Через три дня группа должна быть… — Тут он, засучив ногами, встает из кресла, подходит к карте Советского Союза и тычет пальцем в какой-то населенный пункт: — Вот здесь!
— Будет исполнено, — вытягивается Крез. — Но… Прошу оставить на полигоне одного из выпускников.
— Кого? Зачем?
— Он значится в нашей картотеке как Седой. Из него может получиться неплохой инструктор.
— Разумно, — одобряет «квадратный».
На площади южного города беснуется многотысячная толпа. Натиск возбужденных людей с трудом сдерживают работники милиции. В толпе, то в одном месте, то в другом, мелькают физиономии Резаного, Цыгана, Крысы и других учеников Стрельцова. Они тоже что-то кричат. Цыган пробирается в первые ряды атакующих здание и резко взмахивает рукой. В милиционера летит увесистый камень, сбивает с него фуражку. Тот хватается за голову, но его лицу сбегают струйки крови.
Пример Цыгана оказывает свое действие: в сторону защищающих здание со всех сторон полетели камни. Милиционеры шаг за шагом отступают и в конце концов укрываются за витой чугунной оградой. Люди в злобе пытаются раздвинуть прутья, сломать ворота, лезут вверх по ограде.
Крыса вытаскивает из кармана баллончик с газом, швыряет его под ноги толпы и, бойко работая локтями, начинает пробираться подальше от этого места. За его спиной крики: «Газы!», «Газами травят!» В панике люди сбивают слабых с ног, топчут их. Стоит гвалт, визг.
В другом месте площади то же самое проделывает Цыган. Люди с еще большей злобой напирают на металлическую ограду. Из середины толпы гремят выстрелы. На помощь милиции прибывает воинское подразделение. Из машин выпрыгивают солдаты в касках, в бронежилетах, с автоматами в руках.
По ночной улице мчатся «Жигули». В автомобиле» бывшие ученики Стрельцова, в их числе Резаный. Город в сполохах пожаров, повсюду битое стекло, несколько раз машина объезжает поваленные столбы линий электропередач. «Жигули» останавливаются возле двухэтажного деревянного дома.
— Этот, что ли? — нерешительно говорит Резаный. — Вроде этот.
Он выходит из машины. В руках у него канистра. Озираясь по сторонам, он проникает во двор и плещет из канистры на угол здания. Резаный прикуривает и бросает спичку. Деревянное строение заходится пламенем.
Резаный бежит к машине. В доме раздаются крики, на крыльцо выскакивают в нижнем белье мужчины, женщины, дети. Один из «контингента» выставляет в боковое окно ствол автомата, гремят три короткие очереди. Слышатся панические вопли и стоны людей. А легковушка уже мчится дальше по ночному городу.
На территорию бывшего военного городка въезжают два «Икаруса» и останавливаются на площади перед казармой. К ним направляются Стрельцов и Седой.