Страница 3 из 5
В общем, он проходит на заднюю парту и приземляется на стул, рядом с Костей Дружевым, видимо, они до сих пор дружат.
- Хватит, - шепот Ася заставляет меня отвести от него взгляд. Как раз в этот момент и заходит Любимов. Этот учитель не разглагольствует на тему добро пожаловать в школу, больше, чем две минуты, и сразу переходит к сути урока. К сожалению.
- Я думала, у тебя прошло, - шепчет мне Ася, чуть позже.
- Ты о чем?
- Болезнь под названием "Смоленко", - теперь она говорит так, что даже я еле ее слышу.
- Ты спятила, нет у меня ничего, - отмахиваюсь я, пытаясь сохранить невозмутимый вид и уследить за доской.
- Ага, конечно, нет, - соглашается Ася, не веря ни в одно мое слово. Нет, я не болела Смоленко, и два года на Урале, я практически не думала о нем. Ну, практически. Просто, наверное, глядя на него, вспоминается детство, вот и трепет. Вот и все, что ещё может быть? Тем более не так уж он и красив. Глупости какие.
- Девушки, - обращается к нам Семен Александрович, - давайте разговаривать на перемене.
Вот тебе и скрюченный старичок, а успевает и за доской следить и за нами.
Все последующие уроки прошли в обычном режиме, учитывая, что Егор после второго ушел, мне стала дышать намного легче. Не знаю, как он это делал и почему, но все время пока он был со мной в одном помещении, мои мысли были только о нем. И больше всего меня злило, что меня цепляет его безразличие, и то, что он даже не подошел. Хотя головой я понимаю, что подходить ему незачем.
- Девчули, вот, что хотела сказать, - Вася останавливается на перекрестке, когда мы уже после школы идем домой, - у меня днюха, и мы собираемся небольшим кругом...Конечно, Женю я приглашать не очень хотела...
- Ну, знаешь, - возмущаюсь я.
- А как ты хотела? Отняла мою лучшую подругу, - Вася улыбается и касается моего плеча, - в общем, мои друзья немного не такие, так что не пугайтесь.
- Не такие? Это как? У них две головы? - спрашиваю я с любопытством.
- Вроде одна, хотя иногда возникает мысль, что ее совершенно нет, - отвечает Вася и смотрит на часы, - ладно, я полетела, у меня ещё английский. В семь, в субботу, жду.
- Она забавная, и одевается чудно, - замечаю я.
- Она крутая, - отзывается Ася, - а теперь давай поговорим о твоей задержки дыхания на двух первых уроках.
- Пф, ты что, какая задержка? - делаю вид, что не понимаю я.
- Егор Смоленко называется, если ты забыла.
- А причем здесь он?
- Ты на него вылупилась и готова была съесть прямо там без хлеба и масла.
- Ася, не выдумывай, чего нет. Просто посмотрела на своего одноклассника и удивилась тому, как он изменился за два года. Не больше.
- Сомневаюсь я что-то, - Ася смотрит на меня, - просто, будь с ним осторожна про него много слухов в школе ходит, я, конечно, не верю во всю эту чушь. Но в одном они все сходятся.
- В чем? - кажется, я затаила дыхание.
- Что Евгении Кировой нужно держаться от него подальше.
- Ну, очень смешно, - замечаю я, - просто обхохочешься, ржу, не могу!
- Я серьезно, от него и… Кости, на всякий случай.
- А Дружев ведь тебе нравился, - неожиданно вспоминаю я, - да, да, в шестом классе, помнишь?
- В шестом классе мне и Бред Пит нравился, - отзывается Ася, затем слегка хмурится, - а нет, он мне и сейчас нравится.
Это заставляет меня улыбнуться. Как же все-таки хорошо дома, как же хорошо с Аськой. Как хорошо в школе, даже пусть с некоторыми нюансами. Дом, милый, дом.
Егор
Удар, удар, передышка. Снова удар. Ненавижу. Презираю. Убью. Боксерская груша идеальный способ чуть-чуть остыть. Чуть-чуть. Сегодня я столкнулся с тем человеком, из-за которого моя семья развалилась, из-за которого моя мама ушла в долгий запой. Из-за кого мне пришлось отказаться от той, которая по сей день вызывает бурю внутри меня. Из-за этого человека я остался совсем один.
- Егор, телефон, - указывает на мой рюкзак Костя, я ему киваю, он достает мою мобилу и смотрит на дисплей, - наш Папочка.
- Черт, - я останавливаю грушу и беру у него мобильный, - але.
- Что значит "Але"? Ты забыл про наш договор? - строго проговаривает Вадим Алексеевич, наш классный руководитель.
- Я помню.
- Тогда кого лешего я тебя не вижу второй день в школе?
- Я болею.
- Да что ты, может тебе апельсинчиков еще принести?
- Было бы неплохо, - отзываюсь я.
- Эй, Апельсинчик, чтоб завтра как штык отсидел все шесть уроков. Все понятно?
- Более менее.
- И, Егор, свое будущее мы строим сами.
- Ага.
Вадим Алексеевич выдыхает на том конце провода и кладет трубку. Вообще он клевый человек. Как-то в девятом классе я обкурился и залез ночью в магазин, тогда мне захотелось воды. Баловство с травкой и все такое. Именно он пришел мне на выручку. Оказалось, что следователь был его армейский друг, и Вадим взял меня под свою ответственностью. Следователь мне лично пообещал, что оформит все по закону. Конечно, Вадим меня заставил пообещать, что я не оставлю школу. Строго говоря, договоренность была устная, но я ему был должен, а если должен нужно отдавать. И меня это напрягает. Но через год это все кончится. И хрен знает, зачем ему это было нужно.
- А я так всю жизнь, - отпивает Костя из бутылки воду.
- Как?
- С мамой учителем и надзирателем.
- Бедняжка, - я отбираю у него бутылку и делаю большой глоток, - пошли на ринг, принцесса.
- Ты урод, и я надеру твою задницу, - ворчит мой приятель.
- Ага, вперед.
- Как вам наш прекрасный лебедь? - интересуется Андрей Совушкин, со своей челкой он стал похож на педика. Вечером мы с парнями устраиваемся у него дома и играем в покер. Я иногда прихожу на эти поседели только, чтоб тупо убить время и оттянуть момент возвращения домой.
- Какой лебедь? - не понимает Валера Разумов, раньше он учился в параллели, после девятого ушел из школы. А сейчас был шестеркой у кого-то вертилы в нашем городе.
- Да, Кирова ж вернулась, - объясняет ему Андрей, Костя бросает быстрый взгляд на меня.
- О как. Подросло где надо? - усмехается Валера. А я чувствую, как моя челюсть сжимается.
- Не то слово, - Андрей улыбается, - у меня на нее даже встал. Я бы вдул точно...
- У тебя на любую сучку встает, - перебивает его Костя, - играем или что?
- А ты волнуешься, - замечает с мерзкой улыбкой Валера, наблюдая за мной - чего девчонка тоже в штанах воспоминания бередит?
- Что за хрень? - я слегка хмурюсь.
- Да ладно, ты за эту девчонку всем шеи мылил, - отзывается Андрей, - признай, что сох по ней, даже когда она была не очень. А сейчас...
Я резко поднимаюсь на ноги и хватаю этого говнюка за шиворот притягиваю к себе. Он не успевает договорить, а в его голубых глазах читается испуг. Он правильно боится.
- Я и сейчас любому шею намылю, кто хоть косо взглянет на нее, - тихо говорю я, но так что меня слышно, - а свой член оставь для своей руки.
Я его пихаю и отпускаю, он шлепается на диван, поворачиваю голову и смотрю на Валеру, тот кидает карты на стол и поднимает руки вверх.
- Понял не смотреть косо, член для руки, - говорит он примирительно.
И мы продолжаем партию. Черт, мне всегда было трудно плохо относиться к Жене, но то, что я увидел три дня назад. Мою башню просто взорвало. Ее волосы стали значительно длиннее, она их осветлила какими-то девчачьими штучками, от чего ее глаза заиграли ещё ярче. В ту же секунду, как я услышал ее смех, мне захотелось сжать ее в объятьях, коснуться полных губ и никогда не выпускать. И черт, я чувствовал ее взгляд на себе буквально физически. Ни одну девчонку я не хотел, так как ее, рядом. Сейчас стало все сложнее, я еле выдержал два урока и, плюнув на все, ушел, боясь, не сдержаться. Так что, не то, что я ушел далеко от Андрея, но никто не будет о ней говорить грязно. И никто не притронется, я позабочусь об этом. Это был именно тот случай, когда и сам не трону и другим не дам. И плевать, что это звучит глупо даже в моих мыслях.