Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 108 из 152

Если бы Бекки знала лучше Ван-Коорена, финансиста, игрока и авантюриста, всегда, при любой жаре и финансовых бурях, сохранявшего важный и независимый вид джентльмена в белом воротничке; если бы она знала Ван-Коорена — отца, обожавшего свою единственную дочь и потакавшего всем ее капризам, — она была бы поражена всем этим совершенно необычным разговором.

Но Бекки не знала Ван-Коорена, к тому же плохо разбиралась в формах экономической войны и сражений. Потому деловой разговор отца с дочерью после разлуки она приняла как должное. Она даже обрадовалась такому «отвлечению» Ван-Коорена. Оно давало ей шанс остаться хоть на время неразоблаченной. А это так было необходимо для спасения четырех летчиков!

— Смотри! — Ван-Коорен тыкал указательным пальцем правой руки в бумагу, зажатую в левой руке. — Каучук! — громко воскликнул Ван-Коорен. — На лондонской бирже полкилограмма идет вместо двух шиллингов только за три с половиной пенса. В предвоенное время это неслыханное дело! Это рука Пирсона! Та же картина в Амстердаме, Нью-Йорке и Сингапуре. Что это, как не мировая катастрофа, кризис! Или взять чай яванский… На амстердамской бирже вместо 89 гульденов за полкилограмма платят всего 36 гульденов. А сахар? Сахар упал с 400 до 110! Акции… Нет, ты смотри… наши акции упали с 220 до 45.

— Может быть, все-таки договориться? — тихо спросила Бекки, вспомнив разговор с Яном Твайтом.

— Я так не сдамся! — с видом одержимого навязчивой идеей заявил Ван-Коорен. — Я дал решительную телеграмму «Юниливерс» в Лондон. Пусть обуздают биржу! Я дал телеграмму министру колоний: контрибуцию с малайцев, как она ни огромна, можно увеличить, и это нам поможет. Я отдал распоряжение сократить плату рабочим на заводах. Мы мобилизуем все ресурсы. Люди Пирсона скупают наши акции. Я благодарю бога, что одним из главных держателей акций является «Банк святого духа» и Эмери Скотт не подведет нас — он не перепродаст наших акций молодчикам из «Юнайтед Фрут», а ты говоришь…

— Нельзя верить Эмери Скотту. Может, лучше договориться, — снова тихо сказала Бекки, боясь, что громкий голос может выдать ее.

— Договориться! — закричал Ван-Коорен, и лицо его стало багровым. Договориться! — повторил он еще громче и, не дав сказать Бекки-Анне ни слова, заговорил быстро-быстро, будто боялся, что его могут остановить. Нет, ты не знаешь их условий! Они хотят обращаться со мной, как с малайцем. Себе взять все, а мне предоставить право работать на них! — Ван-Коорен прошелся по комнате, потом, приблизившись к Бекки, спросил: — Анна, ты сама веришь в эти слухи об Эмери Скотте? Подожди, не говори. Пойми истинное положение дела. Я произвел мнимую продажу всех имевшихся акций «Банку святого духа», но акт о продаже оформил официально. Все это помечено старым числам. Это была единственная возможность сохранить кое-что. Фактически я никаких денег не получал, хотя все банковские операции оформлены путем сложных пересчетов и акции я передал. Если Эмери Скотт меня обманет, мы станем нищими. Но ведь я знаю Эмери Скотта очень давно, он целовал крест. Ты что-нибудь понимаешь?

— Надо получить обратно акции и акт! — посоветовала Бекки-Анна.

Ван-Коорен шумно дышал, и кресло под ним скрипело.

— Если он мне изменил, он, конечно, акций не отдаст, — сказал Ван-Коорен. — Вот если бы использовать твоих друзей из Сарекат Ходзо…медленно подбирая слова, сказал он и замолчал.

Бекки вспомнила, что Сарекат Ходзо — малайская фашистская партия, которую финансировала Анна, лелея мечты о власти.

— Выкрасть акции и акт? — напрямик спросила Бекки.

— Вернуть акции их законным владельцам! — раздраженно поправил Ван-Коорен. — Мы давали немало денег Сарекат… на благодарность я не рассчитываю… Обещай хорошо заплатить… Приборы — распаять стальные двери сейфов у Скотта — мы доставим… Собственно, лучше. если Эмери Скотт будет думать, что это сделали патриоты.

«Ну и негодяй! — подумала Бекки о Ван-Коорене. — Все они негодяи и бандиты, грабящие друг друга где и как только придется».

— Как ты не вовремя заболела! Мне необходима твоя помощь. Я хотел послать именно тебя хозяйничать в комиссии по обследованию зараженных плантаций.

— Если это надо для дела, — сказала Бекки чуть слышным голосом, не меняя позы, — то с моей головной болью можно не считаться. Я не хочу остаться нищей!

— Вот это настоящие слова женщины из рода Ван-Коорен!

— Я чуточку полежу и начну действовать, — прошептала Бекки-Анна. — Приму возбуждающее и поеду со своим китайцем в город и все выясню. А когда ехать к Гансу Мантри Удаму?

— Да хоть сейчас! Чтобы ускорить поездку комиссии, возьми не только гидроплан, но и «Дуглас». Отправь на гидроплане четырех во главе с Энджело Сайресом; с остальными лети в другое место. Потом встретитесь, и пусть подпишут акт. Возьми больше спиртного. Членам комиссии копаться особенно нечего: все ясно. И главное, пусть Ганс Мантри Удам не капризничает. Видно, хочет сорвать побольше. Главное, чтобы он доложил на конгрессе как надо. Если не договоримся с ним, пусть летит Энджело Сайрес, но он не ученый, а у Ганса Мантри Удама — имя. Словом, уломай этого Удама. Да, о каком китайце ты упомянула?

— Тунг. О, он спас меня от смерти! Я тебе потом расскажу… Знаешь, мне пришла мысль использовать против Эмери Скотта четырех американских пилотов… Они, наверное, умеют плавить металл и неплохо стреляют… им терять нечего. А через месяц они уже не проболтаются…





— Неплохо, если их удастся обработать. Но за ними очень следят агенты ФБР, — сказал Ван-Коорен. — И если следы приведут агента в наш дом…

— Ты дашь отступного или пошлешь агентов к чертям…

— Ну, не очень… Сейчас американцы командуют голландскими властями как хотят. Это американцы дают сто тысяч в день на войну с малайцами.

— А если американцы всесильны, зачем доклад Ганса Мантри Удама?

— Чтобы выбить козырь. Надо сорвать их игру на гибели, грозящей плантациям, это повысит цену наших акций.

— Почему ты не договорился с американцами?

— Я всегда смогу стать их «чернильным кули», а ты не получишь богатого приданого и выйдешь замуж за какого-нибудь офицерика колониальных войск вместо миллионера… Вот если бы ты могла…

— Что?

— Выйти замуж за Мак-Манти.

Бекки засмеялась на этот раз от души.

Как только Ван-Коорен ушел, Бекки вскочила, вызвала Амию и Луизу. Амию она послала за Тунгом, а Луизе приказала выбрать подходящее платье для своей поездки.

Луиза принесла из шкафа мужской костюм из чесучи: бриджи, шелковую рубашку и китель. Шлем, стек и краги дополняли обмундирование. Бекки посмотрела в зеркало и осталась довольна. Она послала Луизу к домоправителю с распоряжением отправить на гидросамолет и «дуглас» консервов и спиртного на двадцать человек на десять дней. Оставшись одна, Бекки подошла к шкафу и нажала носком ноги на планку в полу, а правой рукой — на кнопку в стене. Шкаф открылся. Бекки взяла темные флаконы с противоядием. Потом она распорядилась, чтобы подготовили гидросамолет, «дуглас», вызвали «бьюик», и пошла к выходу. Слуга-малаец открыл дверь и тихо сказал:

— Мейнгер Твайт просил вам доложить о его присутствии в доме.

— Я ему позвоню на днях.

Бекки была довольна, что больше никогда не увидится с противным фатом. Она вышла из дома.

«Бьюик» стоял у подъезда. Рядом с ним был Тунг. Возле освещенных фар роились комары и мошки. Опять была такая же душная и жаркая ночь. Шофер-голландец предупредительно открыл переднюю дверцу. Бекки села, он захлопнул дверцу и побежал садиться на свое место за рулем.

— Вы свободны! — сказала ему Бекки, когда он открыл дверь с другой стороны. — Со мной поедет Тунг.

Шофер изумленно смотрел то на Бекки, то на китайца, и неизвестно, сколько бы он пребывал в удивлении, если бы его не отстранила крепкая рука подошедшего Тунга. Китаец спокойно сел за руль и захлопнул дверцу. Он уверенно включил зажигание, нажал стартер, переключил скорость, и большой белый «бьюик», дрогнув, медленно покатил по асфальту двора.