Страница 4 из 85
— Нахал! Смотрите, какое он себе брюхо отрастил! Да у нас переселенцы в деревне, им тоже яйца нужны…
Но Фриц недоволен Стефани.
— Ты, конечно, можешь так говорить, — перебивает он ее, — но потом ты все-таки должна продать мне яйца. А то как же я покажу вам, куда их надо прятать, чтобы жандарм не нашел!
Но у Стефани другие планы:
— За деньги у нас в поле никто не станет работать. А если я дам переселенцам яиц для ребятишек, то они придут нам помогать.
— Не станете же вы раздаривать яйца всяким проходимцам, когда я вам так хорошо за них плачу!
Пуговка теперь уже не прячется даже, когда Фриц бросает в него камнями. Он наполовину высунулся из ямы и знаками показывает на березовый куст. За кустом стоит какой-то человек. Вот он выходит оттуда и большими шагами приближается к нам. На нем костюм из солдатского сукна, серо-зеленая рубашка и черный галстук. Но вообще он лучше одет, чем солдат. Вроде он в воскресенье в трактир собрался. Брюки заправлены в серые парусиновые гамаши. Сам серьезный, а глаза смеются. Прижавшись друг к дружке, мы стоим разинув рты. Пуговка тоже подошел к нам, а Фриц вылез из своего «Мерседеса».
— Не так вы играете, ребятки, совсем не так, — ласково говорит нам подошедший солдат.
Мы подталкиваем друг друга и начинаем хихикать. Фриц садится на канистру и нахально заявляет:
— Почему ж это мы не так играем?
— Нельзя продавать яйца спекулянтам. Нельзя раздавать их и переселенцам. Все яйца надо сдавать на сдаточный пункт. Иначе горожане никогда яиц не увидят.
Фриц совсем разошелся:
— Мы тут в настоящих крестьян играем, а не в газетных!
— Что это за газетные крестьяне? — спрашивает солдат и задумывается.
— Это те, что без ножа и вилки штанов надеть не могут.
— Откуда ты это взял?
— Отец говорил.
— А как тебя звать?
— Фриц Кимпель.
— А этого как зовут?
— Этого зовут Зепп Вурм, но мы его кличем Чехом. Они по воскресеньям клецки едят и от чехов удрали.
— А вот этого?.. Как этого зовут? — И солдат показывает на меня.
— Это Тинко. Зовут его Мартин Краске. У него еще нет отца, только дед да бабка.
Солдат смотрит на меня в упор. Глаза его поблескивают, словно стеклышки от бутылки. Он строго осматривает мою курточку, ноги. Я пытаюсь спрятать поглубже в туфель дырявый чулок. А солдат тяжело так вздыхает, протягивает мне руку и говорит:
— Здравствуй, Тинко!
Прежде чем подать ему руку, я вытираю ее о штанину. У солдата рука жесткая, как терка, но теплая. Стефани, Пуговке, Фрицу и Зеппу он тоже подает руку.
— Вот вы как, значит, играете… А без сдаточного пункта дело у вас не пойдет… Хорошо было бы, если бы Тинко проводил меня к дедушке с бабушкой. Как вы думаете?
Фриц ему отвечает:
— Тут уж он сам себе голова. Как хочет, так пусть и делает.
Я сразу вспоминаю, что меня послали за мешками для картошки. Если я приду без мешков, мне попадет от дедушки. А если к тому же и мешочника в дом приведу, то мне еще больше влетит.
— Не пойду я, — говорю я солдату, не глядя на него. — Мы тут будем играть до конца.
Солдат опускает руки, поворачивается и уходит. Мы все садимся на корточки и ждем, пока он не исчезнет за деревьями.
Стефани первая нарушает молчание:
— Тинко, это ваш солдат вернулся из плена.
— Да брось ты, Стефани!
— Честное слово! Провалиться мне на этом месте, если не так! Тьфу, тьфу, тьфу! Я его еще давеча видела, когда за своим счастьем бегала.
— Тогда это дядя Маттес. Я его на карточке видел, но только там он без галстука.
— А вдруг… а вдруг он тебе привез что-нибудь?
— Да ну тебя с твоим солдатом! — прикрикивает на Стефани Фриц Кимпель и разбивает фазанье яйцо. — Здорово воняет как!.. Им самим жрать нечего, а ты говоришь — привез!
— Правильно он говорит, — подтверждаю я. Но соглашаюсь с ним только потому, что боюсь попасться дедушке на глаза. — Вон у Мачке тоже вернулся солдат из плена. Знаешь, сколько он сигарет привез для деда?! А потом взял да сам все и выкурил.
— А как у Цехов было? — поддерживает меня Фриц. — Раньше-то Вилли только мать порола, а когда их солдат из плена вернулся, то и он стал драть Вилли, да еще велел себя отцом звать.
— А к нам уж никакой солдат больше не придет, — говорит Стефани. — У меня отец помер, и нам прислали его бумажник. В нем мой локон был, а в локоне — вошки… Мама меня совсем не бьет.
— То-то ты такая беленькая, как ангелочек, — подтрунивает над ней Фриц. — У кого рубахи нет, тому нечего и пачкать.
Стефани принимает это за намек и строит кислую рожицу:
— Я только летом рубашки не надеваю. У меня их всего две, коротеньких, осталось. Надо поберечь их для зимы.
— Вот грязнуха! Я иной раз сразу две рубахи ношу! — хвастает Фриц. — Когда одна запачкается, я сверху другую надеваю.
— Бедным вещи беречь надо, — серьезно говорит Пуговка и камнем забивает в туфель гвоздь.
— Это верно, — поддакивает Фриц. — Вот Вилли нельзя и окна́ разбить. Пришлось ему отрабатывать. Мы с ним вместе окно в кузне разбили. Да ловко так: маленьким камешком метров с десяти попали. Ну конечно, пришлось заплатить. Подмастерье видел нас и наябедничал. А у Виллиного отца денег не оказалось. Мой старик сразу заплатил, и дело с концом. А Вилли сперва отлупцевали как следует да потом заставили еще две недели мехи качать в кузне. Я бы этому кузнецу покачал!
— Дурак ты, дурак! А если им нечем платить? Тогда как же быть? — Пуговка даже вскакивает от негодования.
— Да-да, так оно и бывает: у кого денег нет, с того две шкуры дерут — и выпорют и работать заставят, — продолжает Фриц. —А уж если еще солдат такой из плена домой вернется, только знай поворачивайся: то этот даст подзатыльник, то тот трахнет. Но я бы знал, как им ответить!
Пуговка снимает туфель и грозит Фрицу:
— Ты что это тут расхвастался, старый кулак?
— Что? Что это он сказал?
— Кулак ты, и все!
— А кто это так говорит?
— Слыхал я, как так говорили.
— А что это такое?
— Что-то очень плохое.
— Хуже свиньи.
— Это получеловек, полуобезьяна. Вот тебе!
— Сейчас я тебе покажу полуобезьяну! — говорит Фриц и начинает искать свое кривое ружье.
— Думаешь, я не знаю, куда ты яйца хотел спрятать? — поддразнивает его Пуговка.
— Факт, не знаешь. Ну-ка, скажи! Угадаешь — бить не стану.
— Ты что думаешь, я твоей трубы испугался? В канистру ты их хотел спрятать… Верно я говорю, Стефани? Я бы все равно их нашел и посадил бы тебя в тюрьму.
— Небось подслушивал да подглядывал, вот и знаешь.
— У тебя вот тут винтика не хватает, — говорит Пуговка и показывает пальцем на лоб. — Я в газете прочитал — вот оттуда и узнал. Понял?
Зепп начинает беспокоиться: как бы его фазаньи яйца не пострадали — вот-вот драка начнется. И он их прячет поскорей в карманы. Стефани надула губы и пищит:
— Вы всё ссоритесь да ссоритесь! Не буду я с вами больше играть! — Она поднимается и идет в сторону деревни.
— Глянь, глянь! — кричит ей вдогонку Фриц. — Нос-то как задирает, а у самой пузо голое. Стефани Голопузина! Стефани Голопузина!
Стефани оборачивается и показывает ему язык.
— Кулак! Кулак! И полуобезьяна! — кричит она.
Зепп-Чех визжит от восторга и, придерживая карманы, отправляется вслед за Стефани.
В траве стрекочут кузнечики. На репейнике качаются щеглята. Солнце стало уже красным. Поднялся слабый ветерок. Березовые листочки, качаясь, летят над вереском. Из лесу доносится запах смолы.
— Я пойду в лес гнезда искать. Пойдешь со мной? — спрашивает меня Фриц.
— Тебе их никогда не найти. Сколько времени тебя фазаниха за нос водила! — продолжает его дразнить Пуговка.
— Это я-то не найду? У меня небось на лбу глаза, а не пуговки, как у тебя.
Я не знаю, как мне быть. В лес мне не хочется: все равно там нет больше гнезд с яйцами.
— Айда со мной, Тинко!
— Мне неохота.
— Тебе неохота? Тогда плати долг. Тут же плати, и все!