Страница 16 из 40
... Куда не брошу взор - везде одни сугробы... Как бы это банально не звучало, но кругом был снег, по которому я шла босиком: адский холод (да к тому же я - фея), но я терпела, так как сейчас не было ничего важнее моей цели.
Подул холодный ветер, началась метель: волосы и крылья покрылись корочкой льда, и с каждым шагом все труднее и труднее становилось идти, но я шла, еле переставляя заледеневшие ноги... Смотреть было тяжело: ресницы облепили хлопья снега.
Ничего не чувствую. Больше не могу двигаться. Ползу. Только сердце бьется о ребра так прерывисто и так часто, что кажется вот-вот выскочит из груди. Нет сил. Медленно-медленно проваливаюсь в эту белоснежную могилу... Не смогла... На последнем дыхании пытаюсь выбраться, но... Гелиас...
А потом все резко закончилось...
Нещадно палило солнце, ноги жег раскаленный песок. Они нагревались, а затем покрывались волдырями, которые тут же лопались, кровоточа. Пустыня... Палящее солнце и ни капли воды... Я медленно плавилась, готовая отдать все за каплю драгоценной влаги. Как же сейчас не хватало снега...
Шаг за шагом приближалась все ближе и ближе к своей цели. Там, вдалеке, был он... Тот, о ком так нещадно болело сердце... Гелиас... Хотелось закричать, но в горле пересохло, поэтому могла лишь сипеть... Еще один маленький шажок. За мной тянулся кровавый след... Чем дальше я шла, тем дальше он становился от меня...
- Гелиас, - прошептали потрескавшиеся губы, когда не было силы подняться.
Падая и вновь поднимаясь, борясь с желанием опустить руки, я дошла и рухнула на землю рядом с телом любимого... Нашла... Нашла!
Такой любимый и такой родной... Он неподвижно лежал на холодном каменном плато. Белоснежным пологом покрывали его волосы бездушный камень. Бледная кожа с синеватым оттенком. Твердая линия губ. Нет... Неет!!!! Неужели я опоздала?!!!
Слезы градом бежали по щекам, так что не успевала их вытирать. Медленно-медленно коснулась его губ своими...
... Парень и девушка, объятые последними лучами солнца, стояли над морской бездной, держась за руки.
- Микаэлла, я отдаю тебе себя. Клянусь любить тебя вечно, а когда придет время - отпущу, если же ты решишь меня покинуть - не буду держать.
Парень был невероятно красив: пепельно-белые волосы, заплетенные в хвост, переброшены на спину, отрывая взору прямой нос, волевой подбородок и голубые, как небеса, глаза, в которых светилась любовь, а за спиной были распахнуты огромные белоснежный крылья с золотистыми кончиками.
- Эрос, я буду любить тебя вечно, - ответила девушка. Это... это же я...
- ' Может стать реальностью', - шептал голос, убеждая, обволакивая своими сетями.
-Нет!!!!
-'Поддайся искушению, ты же любишь этого бога'
- Да, но Гелиас... Я его люблю...
Вдруг все закончилось...
- Редко кто мог противостоять мне, - прозвучал голос, и из тумана появилась фигура женщины. Голубая кожа с прожилками переливалась всеми цветами радуги, зеленые глаза в упор смотрели на меня, а огненно - рыжими волосамл проказник-ветер.
- Кто ты? - первый раз вижу что - то подобное.
-Я - Стихария, хранительница 'Нуара'. Чем ты пожертвуешь, чтобы он, - женщина указала на демона, неподвижно лежащего на земле, - вернулся обратно?
-Все, что попросишь, - я положила его голову себе на колени, с самого начала зная ответ. Гелиас для меня стал смыслом жизни, а ради него ничего не жалко
- А если - жизнь? - как - то странно спросила она.
-Забирай. Главное, чтобы он был жив, - ответила, глядя в ее зеленые глаза.
- Что ж , тогда заберу твои крылья, - ведь знала Стихария, какую цену брать...
Крылья - самое ценное, что есть у фейри, ведь если их вырвать, то ты уже больше не живая, но и не мертвая. Страшное состояние. Это как лишить человека зрения. Есть только ты и больше никого...
- Да, - резкая боль обожгла спину, а я закричала от чувства всепоглощающей потери. - Гелиас. Милый, очнись! - шептали губы, глотая слезы.
- Мика... - глаза демона распахнулись.
-С тобой все в порядке, - облегченно вздохнула, поднимая руку к его щеке, но боясь увидеть в его глазах презрение, резко отдернула ее.- Извини, - медленно стала отползать от него, так как не было сил даже подняться.
- Мика... - с трудом произнес он, вставая.
- Молчи, и так все знаю: что ты последовал моему совету, что между нами все кончено... - из глаз брызнули слезы. - И, и ты... - миг, и его руки крепко обнимают меня, а я уткнулась в его грудь. Как же мне этого не хватало. Вот только теперь слишком поздно.
Я уже чувств чувствовала, как медленно начинает таять моя сила, как кровь струится по спине... Мне нет места среди живых. Но главное - он будет жить! У него будут дети, а я никогда...
- Прости меня, любимая. Я был не прав, - он гладил меня по голове, успокаивая. Что - то было в этом жесте такое знакомое и родное, но что?
- Но дети...
- Какие дети? Мы же умерли.
- Дурак. Я жива и пришла за тобой! Уходи отсюда, - отстранилась от мужа и заглянула в его глаза, недоверчиво смотревшие на меня.
- Но как же...
- Кто - то очень хотел, чтобы ты поверил, что я мертва, - силы закончились, и мое тело завалилось на бок, а сознание уплыло, унося за собой боль и любовь.
Оторвите крылья у бабочки, и она через некоторое время погибнет. У фейри устроено все, примерно, так же, только разница в том, что мы не можем умереть... Не живые, но и не мертвые. Существующие на грани. И нет возможности вырваться из цепких объятий тьмы, как бы ты не старался. Она затягивает тебя, словно бездна...
- Уже месяц не приходит в себя, - донесся чей - то знакомый голос из - под толщи воды.
- Да. Как она еще жива? Ведь крылья... - ответил второй, и послышался звук закрывающейся двери. Кто они? А я?
- Ох, Элька. Почему у нас все через пень - колоду? - кто - то обнял мое неподвижно лежащее тело. Кто - то такой родной, но такой далекий.
- 'Я не знаю', - попыталась ответить, но губы не слушались. Да что, демон тебя задери, происходит? Тело выгнулось дугой от неимоверной боли, а затем рухнуло обратно. Сильные руки крепко сжали меня в объятиях, прижав к чему - то теплому и пахнущему морем и свободой.
- Пусти ее, иначе удушишь, - меня положили на подушки.
- Ты уверена, что все получится? - бархатистый голос говорившего обволакивал , и я начала засыпать. Уплывать туда, где обрету, наконец, покой...
- Да. Иди, я останусь с ней, - женщина, видимо, присела на край кровати. Хлопнула дверь, и вновь тишина.
- Девочка, что же ты творишь? Зачем мучаешь его? Очнись!!! - закричала она. Ага, если бы я могла, то с превеликим удовольствием это бы сделала, но я даже пошевелиться не могу.
- Афродита, ты здесь. Я почему - то так и думал. Думаешь, Эрос согласится? - опять кто - то зашел. Прям двор проходной.
-'Эрос', - что - то смутно знакомое...
... Двое детей наряжали елку, и на их лицах играли улыбки.
Мальчику с пепельными волосами было весело оттого, что он выводил девочку, стоящую на табуретке, из себя, дергая ее за косички и развязывая бант на платье. Кто бы знал, как эта Микаэла его бесила, правда по каким причинам это происходило - тайна, покрытая мраком. Возможно от того, что его так к ней тянуло. А еще имя у нее такое дурацкое... Микаэлька. Слишком слащавое.
А девочка вешала шарики и улыбалась, вспоминая, как ей удалось вылечить бабочке порванное крыло, поэтому она не обращала никакого внимания на Эроса, этого несносного хама, который вечно стремился сделать ей какую-нибудь гадость. И с чего это? Она, вроде, его даже не трогала. Ну, только разве что, когда он ее из себя выводил. Вот тогда она мстила. Пару раз красила его волосы в разные цвета, обувь к полу приклеивала и так, по мелочи много всего.
Их родители, прикрепив на макушке елки звезду, вышли из комнаты. В комнату вбежала собака и, задев табуретку, промчалась дальше. Девчушка начала падать прямо на оставшиеся в коробке елочные игрушки, но Эрос, быстро среагировав, успел поймать ее и, не удержав равновесия, упал на стеклянные украшения.