Страница 12 из 13
Несколько раз он пробирался к башенке и подслушивал у двери.
Это заметил Буртик.
Чтобы проучить сыщина, он приделал под замочной скважиной, куда припадал носом Фискал, круглую железную ручку.
Морозы стояли лютые.
Не прошло и двух ночей, как сыщик решил снова отправиться на разведку.
В глухую полночь он прокрался по пятам мастеров к остроконечной башенке и стал подслушивать.
Наконец из-за двери долетели звяканье и скрежет.
Фискал приблизил глаз к замочной скважине.
Ничего не разобрать!
Он нагнулся еще ниже, вытянул шею, высунул от нетерпения язык и — о ужас! — коснулся им холодного железа.
Язык тотчас же примерз.
— А-а-а-а! — завопил сыщик и завертелся, как пескарь на крючке.
Из башенки выскочили мастера. Сбежался народ. Под дверью развели костер. На язык сыщику стали лить теплую воду. Язык оттаял, и Фискал, завывая, убежал вниз.
С тех пор он держался подальше от башенки. Мастера могли работать спокойно.
Наконец внутри башенки выросли сложные механизмы. Четыре треугольных руля были приклепаны к ее бокам. Нижняя часть загружена порохом. Болты, которыми крепилась башенка к крыше замка, ослаблены и подпилены.
Ракета была готова. Мастера назначили ночь отлета.
Она пришла. Эта, Гак и Буртик не спали, ожидая полуночи.
Но в замке не спал еще один человек.
Королева Оклюзия сидела у тусклого зеркала в своей спальне и выдумывала новую прическу. Когда очередная завитушка была старательно уложена на место, взгляд Оклюзии упал на окно, которое выходило на крышу замка. По влажной, мерцающей в звездном свете крыше медленно шла белая фигура.
Королева взвизгнула так, будто ей опустили за шиворот лягушку. Пятясь, она покинула комнату и помчалась, опрокидывая юбками часовых, по коридорам в спальню мужа.
— А? В чем дело?! — выкрикнул, просыпаясь, перепуганный Подайподнос, когда на грудь ему упала жена.
— Я в… я в… я в… — бормотала та, стуча зубами и цепляясь за одеяло. — Я в… я видела привидение. — И королева рассказала о таинственной фигуре.
Тотчас на крышу был послан отряд стражников.
Это случилось за полчаса до назначенного мастерами времени сбора.
В полночь Гак и Буртик пробрались в башенку.
Эты не было.
Прошел час… Второй… Забрезжил рассвет — девочка не являлась.
— Я не полечу без нее, — тихо произнес Буртик.
Гак хмуро кивнул.
Днем мастера узнали о ночной тревоге. Эту, когда она, закутанная в свой балахон, шла к башенке, схватили стражники. В руках ее был чертеж. По приказу короля ее бросили в секретную камеру для особо важных преступников.
Как помочь Эте? Сможет ли девочка сохранить тайну? Догадались ли бездельники, куда и зачем шла их пленница?
Пока мастера ломали себе голову над этими вопросами, слежка за ними усилилась еще больше.
Теперь они не могли выйти из каморки, чтобы из-за угла не показался длинный нос сыщика. Маркиз О-де-Колон и боярин Сутяга не отлучаясь следили за их работой.
С этой ночи на окне королевы появилась глухая железная ставня.
Глава пятнадцатая, с невероятными событиями, в результате которых повествование приближается к концу
Пришла весна. В подвале и на крыше работа заканчивалась. Раскинув по-птичьи крылья и задрав к небу нос и корму, корабль стоял на площадке. От мачты к палубе тянулись веревочные лесенки. На корме и вдоль бортов были натянуты предохранительные сети. Громадные крылья под напором ветра тихонько покачивались и скрипели.
«Что делать?» Нелегко было смириться с мыслью, что им никак не освободить Эту, что, даже если их побег удастся, девочка останется в руках бездельников… И все же надо было принимать решение.
— Сделаем так, — предложил Буртик. — Когда бездельники сядут в корабль и начнут раскачивать крылья, тихонько удерем в башенку. Включим двигатель — ив небо. Домой, к Глебу Смоле. Собирем мастеров, на корабли — и снова сюда. Освободим Эту, найдем Нигугу, перевернем всю страну вверх дном… Из здешних детей люди еще получатся! А бездельников выгоним в горы. Пусть строят все с самого начала, с первого кирпича, своими руками… Между прочим, — добавил он, — сегодня я опять заметил у нашей башенки начальника королевской стражи. Надо быть начеку…
Наконец все было готово. Король назначил полет на первый день апреля.
Наступило утро этого долгожданного дня, полетнему теплое и удивительно тихое. Даже птицы в лесу почему-то настороженно умолкли.
На площадке у корабля стали собираться бездельники. Грязные, лохматые члены Таинственного совета и простые стражники — все они кучками ходили вокруг крылатого чуда и торопили мастеров.
Все хотели лететь.
На площадке появился Подайподнос со свитой. Маркиз О-де-Колон, князь Мудрила, барон Полипримус, хан Бассейн и фараон Термос Двенадцатый важно выступали за королем. Позади них семенил боярин Сутяга.
Мастера провели Подайподноса по всему кораблю, показали, как движутся крылья и как поворачивается руль.
Король подал знак. Бездельники толпой повалили на корабль.
Поднялась неразбериха, каждому хотелось расположиться поближе к королю, ссорились из-за места у борта, из-за родственников, которых привели и которых тоже тащили за собой, раздавались крики, стоны, проклятия.
Гак и Буртик незаметно соскользнули с палубы и начали пробираться сквозь толпу к двери, которая вела внутрь замка.
Им оставалось не больше десяти шагов, как вдруг навстречу из двери с криком выбежал сыщик Фискал.
— Беда! — завопил он. — Бездельник Бескалош уронил свечу в кучу пороха. Все выходы из замка в огне. Пожар! Пожар!
— Проклятье! — воскликнул О-де-Колон. — Летим быстрее! — Оттолкнув Подайподноса, он сам схватился за руль. — Двигайте крылья, негодяи! Двигайте крылья!
Последние из бездельников с воем лезли на корабль.
Королеву Оклюзию вытолкнули за борт. Зацепившись платьем за гвоздь, она повисла вверх ногами, ее знаменитая прическа отделилась от головы и полетела вниз. Вместо пышных золотистых кос все увидели тоненькие, как поросячьи хвостики, пучки черных волос.
— Ай-ай-ай!
Но никому, даже мужу, не было до нее дела. Подайподнос сам едва стоял на корме корабля.
Боярин Сутяга тревожно высматривал мастеров.
Злой огонек вспыхнул в его глазах, когда он заметил их.
— Держите! Держите!
Полтора десятка вооруженных до зубов стражников налетели на Гака и Буртика. Мастера отбросили их. Но, сражаясь, друзья вынуждены были отступить к самой корме корабля. Тогда Сутяга перерезал веревку, на которой держалась кормовая сеть, и та, упав, накрыла мастеров как куропаток.
Раздался радостный вой… Минута… и мастера уже лежали спеленутые сетью, упакованные в один узел, тесно прижатые друг к другу.
Около них появился начальник стражи в зловещем, наглухо закрытом шлеме.
— Отнести и бросить в подвал — в огонь! — прошипел Сутяга.
Начальник стражи повелительно взмахнул рукой. Солдаты волоком потащили друзей внутрь замка.
— Вот теперь мы и в самом деле пропали! — шепнул Буртик товарищу. — Слышишь — гудит? Это горит рассыпанный порох. Когда огонь дойдет до бочек, все взорвется!
— Прощай, ты был хорошим другом! — печально ответил ему Гак.
Неожиданно начальник стражи остановился.
— Всем остаться — охранять лестницу! Пленных поведу я сам! — приказал он.
Дрожащие от страха перед пожаром солдаты повиновались. Начальник стражи разрубил мечом сеть, и мастера, озадаченные и недоумевающие, поднялись на ноги.
— За мной! Быстро!
После, секундного колебания Буртик толкнул приятеля плечом, и оба двинулись за своим закованным в железо провожатым.