Страница 2 из 21
...В условленный день в просторный светлый кабинет с портретами В. И. Ленина и К. Э. Циолковского и большим длинным столом вошла группа молодых людей—#летчиков — во главе с врачом Евгением Анатольевичем Карповым — первым начальником Центра подготовки космонавтов. Ему было поручено осуществить все необходимое, чтобы молодые войсковые летчики прошли и усвоили большую и сложную программу по овладению профессией космонавтов. .
В глубине кабинета открылась дверь, вошел С. П. Королев в сопровождении нескольких сотрудников. Все пришедшие подтянулись. Академик был в темно-сером костюме, под которым виднелась синяя шерстяная рубаха. Слегка наклонив голову набок, он оценивающе взглянул на всех присутствовавших, но особенно внимательно задержал взгляд на молодых летчиках, которых с этого памятного дня нередко называл «орёликами». Довольный первым впечатлением, С. П. Королев, улыбнувшись, негромко сказал:
— Рад видеть вас здесь, у нас на предприятии. Считаю этот день весьма знаменательным. Вы прибыли сюда, чтобы познакомиться с новой техникой, которую вам предстоит освоить. Для нас же, конструкторов, представляется возможность почувствовать ее непосредственных испытателей. Но раньше всего давайте все-таки познакомимся.
Сергей Павлович подошел к летчикам и, подавая руку, представлялся каждому из них:
— Королев, Сергей Павлович.
Выслушав в ответ имя, фамилию летчика, он, как правило, задавал собеседнику несколько доброжелательных и «остреньких» вопросов. Евгений Анатольевич незадолго до встречи кратко охарактеризовал академику всю группу и каждого в отдельности. Цепкая память ученого запомнила фамилию «Гагарин».
— Из каких краев?
— Смоленщина. Гжатск.
— Средняя школа?
— Ремесленное. Литейщик по профессии.
— Значит, мы с вами, Юрий Алексеевич, птицы одного полета,— улыбнулся конструктор,— я вот тоже в двадцатых годах профессионально-строительную школу окончил — строитель-черепичник. А потом МВТУ.
— А я индустриальный техникум,— добавил Гагарин в тон Королеву.
— Молодец,— похвалил ученый.— А как же сложился путь в небо?
— В Саратове, аэроклуб...
Еще несколько минут продолжалась беседа между академиком и летчиком.
Герман Титов во все глаза смотрел на Королева. В памяти неожиданно всплыл осенний день 1957 года. Он в ту пору только что окончил военное авиационное училище. Приказ о выпуске был подписан 11 сентября 1957 года — как раз в день его рождения. Спустя 23 дня у себя на Алтае, где он проводил отпуск, услышал сообщение ТАСС о запуске первого искусственного спутника Земли. Первое «рукотворное» космическое тело с невероятной скоростью двигалось вокруг планеты Земля! Герман в тот день необычайно ярко представлял себе фантастические картины из книг Жюля Верна, Алексея Толстого и, конечно, Циолковского. О мечтах Константина Эдуардовича летчик узнал на уроках физики, а о значении трудов его в области авиации немало говорилось на занятиях в авиационном училище. Не было в те дни человека, не обратившего свой взор в ночное небо в надежде увидеть там искусственный спутник. Делал это не раз и Герман Титов. А отец его, Степан Павлович Титов, долгие годы преподававший в школах родного края, то и дело неустанно объяснял односельчанам, как и по каким законам спутник движется вокруг Земли.
— Ну, а что же дальше? — как-то спросил отец сына, хитро прищурив глаз.
Герман в ответ пожал плечами. Он только начал думать об этом и не был еще готов к серьезному ответу. Но, как и все летчики, он понимал, что приближается пора полетов за пределы атмосферы.
— Атмосфера и космос, ты знаешь, отец, среды совершенно несравнимые... В околоземной атмосфере аэродинамические качества летательного аппарата люди уже надежно используют. А в космосе — этой относительной пустоте — можно применить только ракетный принцип движения...
— А я думаю, Гера,— убежденно сказал отец,— сегодня просто автомат-спутник, а завтра...
Королев подошел к Титову. Герман внутренне собрался. Конструктор подал ему руку и, как показалось, как-то испытующе взглянул на него. Королев действительно с улыбкой посмотрел на красивое, озаренное блеском голубых глаз лицо лейтенанта и, решив узнать о нем чуть больше, чем о других, спросил:
— С какого «ястребка»?
— МиГа.
— Какое училище закончили?
— Сталинградское имени Краснознаменного сталинградского пролетариата.
— Оценки?
— По теоретическим дисциплинам «отлично»,— по-мальчишески выпалил Титов.
Сергей Павлович улыбнулся, но в том же строгом тоне продолжал:
— А по летной практике?
— И пилотирование в зоне, и стрельба, и воздушный бой «отлично»,— сообщил Королеву генерал-лейтенант Н. П. Каманин.
— Увлечен техникой,— добавил Карпов,—любит литературу и музыку.
Удовлетворенный ответами, Сергей Павлович попросил Титова кратко рассказать о себе.
— Родился в Алтайском крае. Есть там такое село Верхнее Жилино...
Титов почувствовал вдруг, что ему захотелось рассказать все-все этому человеку, совсем незнакомому, но проявляющему столько заинтересованности и так располагающего к себе.
Но решилря сказать, конечно, только самое главное— окончил десятилетку, последние годы служил
Ю
в летных частях Ленинградского военного округа. И когда показалось, что сообщил все, неожиданно для себя с какой-то гордостью сказал:
— А отец у меня — учитель.
— Учитель? — В глазах Королева появилась характерная для него искорка любопытства: — Какие предметы преподает?
— Литературу и русский язык. А после войны — немецкий.
— Я ведь тоже сын учителей,— доверительно сказал Королев.— Мать преподавала французский и тоже, как ваш отец,— немецкий.
И когда летчик уже было решил, что беседа окончена, Сергей Павлович неожиданно спросил:
— Что же вам, Герман Степанович, больше всего нравится в профессии летчика?
— Полет, ощущение высоты, стремительность,— начал летчик, а затем твердо закончил: — Земная красота с высоты полета.
— Вам, Герман Степанович, двадцать пять? Прекрасный возраст, завидую вам. Сколько у вас возможностей и замечательных дел впереди!..
Познакомившись с молодыми летчиками, Сергей Павлович пригласил всех за длинный стол, а сам сел в его торце. Внимательно взглянув на собравшихся, Королев предложил:
— Ну что ж, а теперь несколько слов о самой сути нашего дела.
Он медленно встал из-за стола. Из-под высокого лба необычайным блеском засветились темные глаза.
Началась беседа напоминанием о сложностях и трудностях предстоящего дела. Затем наступило одно из тех удивительных откровений, которыми Королев обычно увлекал людей на штурм и свершение самых дерзновенных замыслов. Можно лишь сожалеть, что при этом не было сделано стенографической записи памятной беседы, которая, по словам ее участников, «окрылила и повела»...
— Проникнуть в космическое пространство, вначале в околоземное, а потом и в глубины Вселенной, затем освоить его так же необходимо, как в свое время необходимо было подняться в небо, чтобы потом овладеть воздушным океаном и поставить его на службу людям,— увлеченно говорил ученый.— Полеты реактивных самолетов в наше время стали настолько обычным делом, что человечество и не мыслит себе жизни без них. А ведь подняться в небо оказалось нелегко. В космос проникнуть — тем более. Но нет преград человеческой мысли, неограниченным возможностям разума. Многие обстоятельства понуждают землян штурмовать космос. Мудро и точно оценил запуск первого искусственного спутника Земли друг советского народа французский физик Фредерик Жолио-Кюри, сказав: «Человек больше не прикован к своей планете».
Как зачарованные слушали летчики неторопливую, уверенную и образную речь Королева. Все, что еще вчера казалось фантазией, сегодня здесь, в кабинете Главного конструктора, обретало реальные очертания. И полет корабля за пределы Земли, и стыковка нескольких кораблей в единый комплекс, и выход человека за пределы корабля в открытый космос, и работа .в нем, и орбитальные станции со сменяемыми экипажами... И все это — во имя человека, ради научных и житейских, хозяйственных и культурных потребностей общества.