Страница 24 из 117
— А что такое «капитанская шляпа»? — спросил Мейсон. — Я как-то не понял.
Сассун усмехнулся:
— Давний портовый жаргон. Время, потраченное на погрузку и разгрузку судна, — вот что главное для доходов порта. А капитан судна может очень активно вмешиваться в ход работ. У него есть право указывать, как должен быть размещен груз в трюме судна или в каком порядке его извлекать из трюмов. Он может настоять, чтобы груз был переставлен и по-другому закреплен, чтобы располагаться в определенном порядке. Он может основательно затормозить работу. В старые времена, чтобы обойти эти сложности, капитану покупали шляпу. Короче, давали взятку. Уотерс имел в виду — пусть даже команда на причале помогает Микки, но, если он хочет уйти на «Кларе», ему придется купить капитану настоящую классную шляпу!
Уотерс умело гнал машину, рассчитанно подлетая к светофорам, так что путь в западную часть города они проделали без остановок. Слабый запах речной воды становился все сильнее. Впереди показались очертания складских помещений. В огнях фар мелькнул словно парящий в воздухе хайвей Вест-Сайда.
Уотерс загнал машину под эстакаду хайвея и выключил двигатель. В двух кварталах отсюда тянулся пирс С, единственный, на котором в пустынном порту шла бурная деятельность. Вход на причал был залит потоками света; огромные грузовые фургоны медленно въезжали на пирс и покидали его.
Мужчины двинулись в сторону пирса. Уотерс расплылся в счастливой улыбке. Он кивнул в сторону двух человек, стоящих у входа на причал.
— Портовая команда. Фаллон не теряет времени. Они готовы слушаться и вас, мистер Гебхардт. — Хрипун подал какой-то знак полицейским в штатском, но они никак не отреагировали.
У входа на пирс их остановил сторож в синей форме. Мейсон видел перед собой залитое светом пространство, которое не менее чем на тысячу футов вдавалось в гладь реки. Там стоял сплошной гул от работающих двигателей грузовиков, от гидравлических подъемников на колесах, от скрежета лебедок.
И тут Мейсон услышал знакомый звук. Свист — сначала высокая нота, а потом низкая. Он слышал его вчера, в информационном центре службы занятости. «Коп или чужой — всем заткнуться!»
— Обычное приветствие, — ухмыльнулся Уотерс. Он показал сторожу пропуск: — Портовая комиссия.
— А расписаться? — спросил сторож.
— Комиссия не расписывается, — резко бросил Хрипун. — И ты это должен знать. Если нет, пошевели мозгами и перечитай портовый договор. Ты тут новичок. Где Лоуэри?
— Болен. Я вместо него.
— Как тебя зовут?
— Райан.
— Я тобой займусь, Райан, и проверю, выучил ли ты правила обращения с персоналом комиссии. О'кей, мистер Гебхардт, пошли.
Они неторопливо двинулись по пирсу. По обеим сторонам его громоздились штабеля груза, оставляя свободный проезд для машин и автопогрузчиков. Тут лежали мешки с кофе в зеленую полоску, ящики с грейпфрутами, бочки машинного масла, клети с деталями машин, картонные коробки с искусственными цветами из Японии — все с ярлыками, все со специальными отметками мелом для водителей, покупателей, инспекторов и таможенников.
Спускаясь по пирсу, слева от себя они заметили в проемах штабелей мерцающие огни «Принцессы Клары». Связки груза поднимали с причала на длинных талях и опускали в трюм судна. Докеры снимали ящики и коробки с вил подъемников и туго крепили их жесткими канатами. Палубный матрос сигналил тому, кто работал на кране, и, подчиняясь движениям его руки, тали натягивались и опускали груз в трюм, где в соответствии с указаниями капитана трюмные растаскивали его по соответствующим местам. Скрыться тут поистине предельно легко, тем более если сотни грузчиков, кишащих на судне и вне его, были готовы помочь.
Уотерс с неизменной улыбкой на лице обращался к тем, кто проходил мимо, и получил от них ответное приветствие, но в воздухе чувствовалось какое-то странное напряжение. Люди с подозрением поглядывали на Гебхардта, Сассуна и Мейсона.
Не убирая улыбки с лица, Уотерс коснулся руки Гебхардта:
— Десять человек ничего не делают. Не смотрите на них. А вон там, на палубе «Клары», стоит Мик. Он слышал свист. И не смог справиться с искушением посмотреть, в чем дело.
— Ты уверен?
— Я узнаю этого сукиного сына даже с затылка. Он уже нырнул вниз, но это Мик. Точно.
— Нам лучше позвать ребят из портового отдела и перекрыть все трапы, — сказал Гебхардт.
— А почему бы мне просто не подняться наверх и не взять его? — расплылся в широчайшей улыбке Уотерс, словно рассказывая друзьям анекдот. — Если мы пойдем за подкреплением, Фланнери исчезнет прежде, чем мы вернемся. Он-то не знает, что я его увидел. Так что я поднимусь и задержу его.
Гебхардт помедлил с ответом.
— Слишком рискованно. Вот что я тебе посоветую. Поднимись на борт, но не пытайся искать его. Просто стой себе и небрежно посматривай по сторонам. Он будет прятаться, пока ты его не накроешь. Но с этой точки в твоем поле зрения — все четыре трапа. Если он попытается выскользнуть с судна, ты его увидишь и дашь мне знак. Джейк позовет копов. Я не хочу, чтобы ты брал его в одиночку.
— О'кей… если это приказ.
— Да, приказ.
Сассун коснулся руки Мейсона:
— Оставайтесь на месте, Траск. — Повернувшись, он быстро пошел к выходу с пирса.
Уотерс, улыбнувшись Гебхардту с таким видом, словно только что отпустил заключительную остроту, пошел к трапу. Поскольку палубный просигналил крану поднимать сетку с тяжелыми ящиками, Хрипун приостановился. Когда та взмыла высоко в воздух, Уотерс начал подниматься по трапу. Мейсон снял очки и посмотрел на палубу. Если Микки Фланнери и находился на судне, его не было видно.
— Хрипун! — изо всех сил заорал Гебхардт.
Мейсон не успел заметить, как все началось, — но он увидел завершение и отпрянул в сторону, споткнувшись о груду мешков с кофе.
Тали скользнули вниз, обрушив тонны груза на голову молодого следователя комиссии. Трап треснул, и Уотерс, раздавленный ящиком с запчастями от тракторов, оказался зажатым между бортом судна и стенкой пирса.
Мейсон привалился к груде кофейных мешков. Его отчаянно рвало.
Сотни голосов закричали в унисон. На месте катастрофы уже мелькала светловолосая голова Гебхардта. Туда уже спешил мощный маленький погрузчик, который, подсовывая свои стальные вилы под расколовшийся ящик, пытался приподнять груз, раздавивший Уотерса.
Все старания оказались бесполезны. Хрипун был мертв.
2
Привычная рабочая суматоха на пирсе мгновенно усилилась. Он заполнился полицейскими и в штатском, и в форме, прибежавшими с улицы. В силу странной особенности, по которой новости в несколько секунд разносились по всему причалу, известие о судьбе молодого Уотерса достигло слуха Сассуна еще до того, как он кончил разговор с дежурным сержантом, ждавшим приказаний своей команде. Завывая сиреной, на причал влетела полицейская машина с оборудованием для оказания скорой помощи. Но ничто уже не могло вернуть жизнь изуродованному телу молодого Уотерса.
Гебхардт, чья светловолосая голова и серый костюм мелькали повсюду, отдавал указания полицейским и нескольким людям в штатском, которые, по всей видимости, были следователями комиссии, работавшими под прикрытием. Все четыре трапа заблокировали вооруженные полицейские и детективы, получившие приказ без разрешения Гебхардта никого не выпускать с судна.
Сам Гебхардт уже находился на «Кларе», куда поднялся в сопровождении полудюжины копов и трех своих людей — у всех оружие было на изготовку. От капитана судна, попытавшегося возразить против «несанкционированного обыска», отмахнулись, как от надоедливого насекомого.
Через полчаса Гебхардт и его вооруженная команда снова появились на палубе. И лицо, и светлый костюм Дана были вымазаны грязью. Сассуну, стоявшему на пирсе, он гневно махнул рукой. Не повезло.
Четверых человек из рабочей команды заставили спуститься на причал. Они исполняли обязанности палубных; один из них, стоя у трапа, подавал сигналы на кран, а другие управляли лебедками. Их отвели в контору суперинтендента, куда надо было подниматься по лестнице.