Страница 14 из 117
— Да, сэр! Именно это мы и будем делать!
Мейсон набрал в грудь воздуха и снова приложил к губам запятнанный кровью платок.
— Вы собирались дать мне инструкции, — сказал он.
Силвермен кивнул:
— Иди домой и жди, пока с тобой не свяжутся. Соглашайся на все, что бы они ни потребовали. Мы и пальцем не можем пошевелить, пока не вернем детей миссис Трасковер.
— А если я так ничего и не услышу?
— Завтра ты встречаешься с Микки Фланнери, — напомнил Силвермен.
— Вы и это знаете?
— Конечно знаю. Если так ничего и не услышишь ко времени встречи — иди на нее! Микки, может быть, сыграет роль посыльного. Ты все поймешь. Но никому ни слова. Даже самому близкому другу. Никому.
— Понятно. — Мейсон перевел взгляд на Лауру: — Ты, конечно, понимаешь, что мне и в голову не могло прийти…
— Мейсон, прошу тебя, уходи, — простонала она.
— Возвращайся домой на такси — и сиди в квартире, пока тебе не позвонят, — напутствовал Траска Силвермен. — Это ясно?
— Сделаю все, как мне сказано, — мрачно согласился Мейсон, по-прежнему не отводя глаз от Лауры.
Она отвернулась, словно больше не могла выносить его присутствия.
2
Стояла темнота — душная и непроглядная, — когда Мейсон вылез из машины в полуквартале от своего дома и зашел в аптеку за аспирином. У него раскалывалась голова от боли. Никуда нельзя было деться от влажной духоты, которая вот уже несколько дней окутывала город. Даже с приходом ночи ничего не менялось, слышалось только урчание вентиляторов и кондиционеров в окнах кирпичных и каменных домов в районе Ирвинг-Плейс.
Опустив голову и уставившись взглядом в растрескавшиеся плиты тротуара, Мейсон шел по противоположной стороне улицы. Что-то заставило его посмотреть в сторону своей двери. Он увидел, как в густой тени, разгораясь и снова тускнея, тлеет красноватый кончик сигареты.
У Мейсона напряглись все мышцы. Там его кто-то ждал. Никто, кроме него, не пользовался этой дверью, к которой с улицы вели две ступеньки вниз. Он слегка замедлил шаги, но продолжал идти, минуя здание на противоположной стороне. Траск ничего не видел, кроме красного кончика сигареты.
На углу квартала он пересек улицу и теперь уже по своей стороне двинулся обратно к дому. Теперь Мейсон мог подойти незаметно, скрытый ступенями, которые поднимались к парадным дверям. Двигался он очень быстро и, приостановившись на секунду у лестницы, резким движением обогнул ее, протянув руки к тому, кто ждал его у входа.
— Траск! — раздался тихий тревожный вскрик.
Он держал чьи-то обнаженные прохладные запястья. Сигарета упала на изразцовый пол у входа. До него донесся тонкий запах духов.
— Траск!
Отступив на шаг, он щелкнул зажигалкой. На него с легким испугом смотрели темно-голубые глаза Эприл Шанд.
— Мой бедный Траск, — сказала она.
— Ради бога, каким образом…
— Я ждала вас. Пыталась связаться с вами по телефону, но вы не отвечали. Затем по радио услышала новости. И подумала, что, наверно, должна рассказать вам…
— Новости?
— О ваших маленьких племянниках, — объяснила она. — Похоже, что за вас взялись всерьез.
Огонек зажигалки потух. Темнота скрыла тот нервный тик, который стал дергать щеку Мейсона. Он нашел ключи в кармане брюк.
— Не зайдете ли на минуту?
— Конечно.
Прикрыв дверь, Траск щелкнул выключателем. Муггси радостно заскулил при виде хозяина. И в узком холле, и в гостиной в дальнем конце его стало светло. Он отступил в сторону, чтобы пропустить Эприл. Оказавшись в гостиной, она повернулась лицом к нему:
— Есть что-то еще кроме того, что сообщили по радио, Траск?
Он беспомощно потянулся к нагрудному карману за очками.
— Вы сказали, что слышали о Дэвиде и Майкле по радио? Когда?
— Примерно полчаса назад. Я поговорила с побережьем. И подумала, что вам это может пригодиться. Я…
— Какая станция? Что они сказали?
В глазах Эприл стояла боль. Боль за него.
— Я не знаю, что это была за станция, Траск. Я… я просто крутила настройку, искала какую-нибудь музыку. Программа прервалась выпуском сводки новостей. Сообщили, что дети полицейского, который прошлым вечером стал жертвой душевного расстройства, — вашего брата — были похищены. И еще сказали, что тут можно подозревать месть уголовного мира.
На маленьком столике в дальнем конце комнаты зазвонил телефон.
— Простите, — сдавленно сказал Мейсон и заторопился к телефону.
Это был Силвермен.
— Все стало известно, — сказал он.
— Я уже слышал. Каким образом?
— Стараниями несчастного дешевого сельского репортеришки из Поулинга. Дедушка и бабушка держали рот на замке, но, я предполагаю, сосед рассказал приятелю, тот — кузену, а тот… Черт побери!
— Это может иметь значение? Разве теперь они не станут связываться с нами?
— Откуда я знаю? — проворчал Силвермен. — Что бы там ни было, оставайся на месте и жди.
— Да.
— И делай все, что они скажут! Понятно? Все, что они потребуют.
— Да.
— Запиши номер моего служебного телефона. Если меня нет на месте, там будут знать, где меня найти. — Капитан медленно продиктовал номер телефона, и Мейсон записал его на листке блокнота.
— Вы все же думаете, что они будут связываться со мной?
— Надежда только на Бога. Не занимай телефон. Если позвонит приятель, скажи, что ждешь междугородного звонка и не можешь занимать линию.
— Да.
— И молись, мистер Траск.
— Да, — голосом, упавшим до шепота, согласился Мейсон.
Эприл продолжала стоять у дверей, где он оставил ее. Она ждала возможности поговорить с ним. Пока еще звезда не вымолвила ни единой глупости, типа как она ему сочувствует или до чего очаровательная комната.
— Прошу прощения, что я так невежливо с вами обошелся.
Эприл отмахнулась:
— Думаю, у нас нет времени обращать на это внимание. Мне кажется, две вещи связаны между собой. Студия не имеет ровно никакого отношения к той краже, Траск. Можете быть в этом уверены. Не было никакой инсценировки. Я думала, вы не отвечаете по телефону в силу известной причины — из-за детей. Но когда вы не отозвались на звонок в дверь, я решила подождать несколько минут и, если не придете, оставить вам записку. Но если вы хотите остаться один…
— Прошу вас, не уходите, — взмолился Мейсон.
На ней было легкое летнее платье в черно-белую полоску. Тонкую талию перехватывала серебряная цепочка, а конец ярко-красного шарфа, лежавшего на плечах, свисал к левому бедру. Она держала в руках красную сумочку, и такого же цвета были ее туфельки. Войдя в комнату, она положила сумочку на центральный стол. Глаза у нее оставались слегка прищуренными, и в них светилось сочувствие.
— Вы не обязаны оставаться, — сказал Мейсон. — Но при мысли, что я окажусь один… я просто схватился за вас…
— Конечно, я останусь, — улыбнулась она ему. — Вы помните, что когда-то я работала официанткой в гостинице? Хотите, я сварю вам кофе или что-то в этом роде?
— Думаю, я не отказался бы выпить. А вы?
— Нет, спасибо. Я сделаю себе чашечку кофе.
Они вместе направились на кухню, где стоял стеклянный кофейник с ситечком. Она решила охладить кофе. Мейсон наколол льда и налил себе солидную порцию бурбона. Свой кофе со льдом Эприл принесла обратно в гостиную. Он предложил ей располагаться в большом кресле у окна, выходившего в садик. Все было очень вежливо. Очень корректно. Мейсон сделал небольшой глоток напитка, на мгновение приковался взглядом к его янтарному содержимому, а затем разом покончил с ним. Он с силой поставил стакан на стол.
— Почему? — тихо спросила Эприл.
— В полиции считают, что из-за меня. Во всяком случае, надеются, что из-за меня. Я хотел разобраться с Джерри. Я вам рассказывал. Полицейские думают, дело в том, что я встретился с братом Фланнери, одного из тех, кого убил Джерри, и я должен все уладить с этими ребятами.
— Но конечно же преступники не считают, что вы представляете для них опасность, Траск?