Страница 80 из 120
Парни катают по всем Киевским горам юных девиц и молодых баб, ни на одной из них, даже если морозно, не приметишь рукавиц – надо, чтобы все видели, сколько у нее на руках колец. Но больше всех, конечно, катаются новожены: ведь они должны навестить всех, кто гулял у них на свадьбе, да и просто охота покататься, на людей посмотреть и себя показать.
По всем горам наделано качелей, на досках стоят большей частью девушки и отроковицы, а парни их раскачивают. Захмелевшие девушки просят парней не жалеть сил, иные не в меру храбрые взлетают так высоко, что на них и смотреть страшно. Однако чем выше вознесут их качели, тем выше подымутся льны и конопли на матушкиных нивах.
В четверг, ближе к вечеру, сходятся молодые кияне, чтобы изготовить большую соломенную куклу. Когда кукла готова, ее обряжают в длинную женскую рубаху, делают ей черные глаза и нос из уголья и вставляют длинные зубы торчком, нарезанные из редьки. Стараются, чтобы вышло пострашнее, ведь это ненавистная сударыня Марена, она же Зима, она же Смерть!
Кукша не участвует в этом веселом деле. Ему кажется, что изготовление Марены подобно сотворению идола. А он хорошо помнит сказанное в заповедях: не сотвори себе кумира и чужому кумиру не поклоняйся! Однако посмотреть на веселье киевской молодежи все же приходит…
Сейчас Ваде с Шульгой лучше, чем Кукше, им ничто не мешает принимать участие в весеннем языческом действе, и они отдаются ему со всем юным пылом. То и дело они взглядывают друг на друга, касаются друг друга руками, хотя все эти взгляды и прикосновения не имеет отношения к созданию Марены.
Завершив свой труд, молодые люди ставят сударыню Марену в сани и везут ночевать на гумно. Утром после завтрака парни и девушки веселой гурьбой вывозят сударыню Марену на улицу, ее тоже будут катать – целых три дня. Рядом с сударыней Мареной должна стоять самая красивая и нарядная девушка – это будет Жива, она же Весна. На этот раз Весной единодушно выбирают Ваду, она влезает в сани, у ее ног стоит широкое кленовое ведро с пивом, в котором плавает резной ковш, а на расстеленной холстине лежат стопки блинов.
Начинается похоронное шествие по Киеву. В сани впряжены трое парней, один из них Шульга. Красавица Жива-Весна угощает всех, кто пожелает, пивом и блинами. За санями тянется длинная вереница салазок, в которые тоже впряжены парни, а в салазках сидят нарядные девушки.
Похоронное шествие с самого начала и до конца сопровождается пением, то печальным до слез, то разухабисто-глумливым. Запевает красавица Весна на передних санях, остальные дружно подхватывают, и санный поезд шумно и весело катится по Киевским горам.
Заслышав пение, народ толпами высыпает на дорогу. И млад и стар спешат присоединиться к поезду и сопровождают сударыню Марену до самой катальной горы, заранее политой водой, где сударыня Марена и открывает катание. С наступлением сумерек сударыню Марену опять водворяют на гумно.
На следующий день сударыня Марена снова появляется на улице, только теперь уже в сани, вместо парней, впрягают коня, увешанного бубенцами и украшенного цветными корсуньскими лентами. Рядом с сударыней Мареной садится та же красавица Жива-Весна, но на этот раз с парнем по ее выбору. Выбор красавицы Весны падает на Шульгу. Возле них неизменное ведро с пивом и блины на холстине.
В последний день седьмицы, в Смертну неделю, сударыне Марене предстоит сожжение. Еще загодя те, у кого за зиму образовался в хозяйстве какой-нибудь ненужный хлам – упавший от ветра старый плетень или сломанные сани, развалившаяся кадка или отслужившее ведро, – несут все это на высокое место и складывают огромный костер. Ближе к сумеркам похоронное шествие направляется туда, девушки жалобными голосами поют печальные песни, похожие на вопли плакальщиц.
Возле костра сани останавливаются, и красавица Жива-Весна говорит:
Сударыню Марену высаживают из саней и ставят на снег. Раздается громкая веселая песня:
Парни зажигают костер и бросают в него сударыню Марену. Вокруг огня начинается буйный хоровод. Веселье длится, покуда костер не прогорит дотла. Тогда собирают пепел сударыни Марены вместе с пеплом костра и зарывают его в снег, чтобы и следа от нее не осталось.
Глава двадцать первая
МИРНЫЙ ПОХОД В КОРСУНЬ
Лед прошел, и дружина под водительством князя Дира на сорока кораблях отправляется в Корсунь – встречать вероучителей. Каждому понятно: чтобы привезти двоих или троих греков, вовсе не нужно столько кораблей и воинов, даже на случай нападения в пути шайки степных бродяг. Множество кораблей и воинов – это способ выказать уважение присланным вероучителям и, конечно, тем, кто их послал.
Отплывающих, помимо прочих, провожают князь Оскольд и княгиня Потвора. Юные дружинники Кукша и Шульга впервые после прошлогодней тризны надолго расстаются с Вадой. За это время ей случалось иногда вдруг пропадать, но не больше, чем на два или три дня. Объявившись, она говорила, что искала нужные травы, которые здесь не растут, а ночевала в окрестных селах. В остальное время они виделись каждый день. Теперь же они и сами не знают толком, скоро ли вернутся.
Прощаясь с друзьями, Вада говорит:
– Когда вы привезете греческих жрецов, она непременно захочет креститься… Вот увидите!
Оба понимают, о ком она говорит. Ни от того, ни от другого не укрылось, что Ваду снедает беспокойство… В чем его причина? Не в том же, что Потвора может захотеть стать христианкой?.. Значит, Вада и вправду уверена, что Красаву убила Потвора и что теперь очередь за ней, Вадой… Вадино беспокойство передается им обоим.
Корабли один за другим отплывают. Кукша украдкой глядит на княгиню Потвору: «Неужели то зимнее злодейство на совести этой ясноглазой женщины?» Переводит взгляд на Ваду, с белым платком в руке стоящую в толпе провожающих. Ему чудится в ее лице тоска и тревога. Он никогда еще не видел ее такой…
Вадины последние слова кажутся Кукше исполненными тайного значения, уже в дороге он пытается разъяснить и Шульге, и себе их смысл…
Снова и снова Кукша раздумывает над ними, ведь они, несомненно, как-то связаны с гибелью Красавы и с опасностью для самой Вады… Но у княгини такой ясный взор!
Вскоре Кукша убеждается, что не зря первый порог зовется «Не спи!» Ты уже приближаешься к нему, а вода впереди такая гладкая, такая кроткая, словно нет никакой опасности. Если бы все пловцы были поглощены своими мыслями так же, как Кукша, для них плавание могло бы закончиться на этом пороге.
Надо быть очень внимательным, особенно идя под парусом при северном или северо-западном ветре, чтобы вовремя расслышать отдаленный шум бушующей воды. Хорошо еще, что порог сам предупреждает своим шумом, а то немало пловцов погибало бы, не успевая приготовиться.
Нынче, по большой воде, с опытными корабельщиками, удается более или менее спокойно пройти порог, не вытаскивая судов на берег. Точно так же проходят Дировы корабли и другие пороги, кроме Неясыти.
На Хортице язычники, как водится, приносят жертву священному дубу за благополучное прохождение порогов. Немногие христиане, которые есть среди дружинников, не спорят – кто знает, так оно, может быть, и надежнее.