Страница 101 из 120
– Помогите!
Неподалеку от корабля над водой видна женская голова с мокрыми русыми волосами.
– Русалка! – испуганно вскрикивают два или три корабельщика.
Ничего удивительного – всяк знает, что в Днепре полно русалок. Испокон веков корабельщики, рыбаки и просто купающиеся ребятишки испытывают перед русалками неизъяснимый страх. Еще бы! Ведь, судя по рассказам, мало кто способен противиться им…
Именно это сейчас и происходит на Кукшином корабле – все гребцы, как один, перестают грести вместо того, чтобы, наоборот, налечь на весла и поскорее уплыть подальше от таинственного и опасного существа.
Зато сама русалка поспешно плывет к кораблю. Плывет она очень умело – что ж, на то и русалка!
К вящему ужасу оцепеневших корабельщиков, Кукша протягивает русалке руку и втаскивает ее на корабль. И тут выясняется, что русалка корабельщикам хорошо знакома – это княжна Вада.
С девушки течет вода, отчетливо слышно, как стучат ее зубы, но она радостно улыбается залубеневшими губами. Ничего хитрого, что ее не сразу узнали, – без привычного золотого венчика она кажется обычной русалкой.
Ей дают переодеться в сухое. Кукше ничего не остается, как, поборов застенчивость, согревать ее в своих объятиях, чтобы не простыла. Шульга сидит на веслах и старается не глядеть на них. Что делать, коли не догадался опередить Кукшу!
Когда Вадины зубы перестают плясать, она шутливо укоряет Кукшу с Шульгой:
– Хотели уплыть без меня? Хороши друзья!
Кукша начинает неловко и путанно оправдываться, но Вада перебивает его и рассказывает, как она, узнав, когда отплывают корабли, заранее поднялась вверх по Днепру и ждала их в самом удобном по ее мнению месте. Она решила не кликать их с берега, а прикинуться утопающей, – этак-то оно вернее!
– Значит, старушка с клюкой это была ты? – восклицает Кукша. – Я так и подумал!
На склоне дня корабельщики замечают, что позади них из-за речного рога показываются несколько легких долгих челнов, на челнах гребут изо всех сил, судя по всему, это погоня. Расстояние между челнами и кораблями заметно сокращается. Вскоре до ушей корабельщиков долетают крики:
– Эй, там на кораблях! Остановись!
Корабельщики бросают грести.
– Это за мной, – говорит Вада упавшим голосом.
Кукша узнает в челнах знакомых дружинников. Вот они уже совсем близко. Ивар, дружинник из варягов, кричит:
– Нас послал князь Оскольд! У вас Вада! Отдайте ее добром и плывите себе дальше!
Кукша оборачивается к Ваде:
– Хочешь ли к Оскольду?
– Только мертвая! – отвечает Вада.
Неизвестно, слышит ли Ивар Вадины слова, может быть, и слышит, – все знают, как далеко летят звуки над тихой закатной водой. Так или иначе, он кричит:
– Князь Оскольд сказал: привезти живую или мертвую!
Кукша встает, поворачивается лицом к Оскольдовым дружинникам и вынимает из ножен свой ромейский меч:
– Сначала вы убьете меня! Только потом вы возьмете Ваду!
Его примеру незамедлительно следует Шульга – в его руке тоже сверкнул меч.
Челны княжеских дружинников окружают корабль. В ответ на это словене объявляют, что все они готовы умереть с Кукшей и Шульгой, они полагают, что это будет угодно богам.
Ивар совещается со своими, он и его товарищи стараются говорить тихо, но на Кукшином судне без особого труда разбирают, о чем они говорят. Из разговора Ивара с дружинниками явствует, что князь Оскольд не велел убивать Кукшу.
Ваде надоело ждать, и она возвышает голос:
– Оскольд вам сказал про меня: живую или мертвую?.. Но это все слова!.. Не думаю, что Оскольд будет вам благодарен, если вы привезете ему труп княжны Вады… Однако убьете вы Кукшу и его друзей или не убьете, все равно Оскольд меня живой не получит!
Она выхватывает из ножен свой нож и обеими руками направляет его острием себе в грудь.
Тем временем возле челнов появляются корабли, плывшие впереди. На носу второго словеньского корабля стоит пышнобородый Туча, тот, что на острове Березане собирал куны на покупку жертвенного быка. В руках у него секира. Все корабельщики, в том числе и волховские торговые люди, берутся за мечи и секиры.
Словен, вместе с торговыми людьми, явно больше, чем дружинников. Ивар озадачен, он опять вполголоса совещается с дружинниками, в конце концов он решает воззвать к Кукшиной дружинной чести и говорит:
– Князь Оскольд сказал нам: Кукша перед отъездом прятал Ваду и договорился с ней заранее, чтобы она ждала его на реке. Ты похитил невесту у своего князя! Разве это достойно честного мужа?
Вада гневно отвечает за Кукшу:
– Никто меня не прятал и ни с кем я не сговаривалась! Да, я сделала все, как вы говорите – загодя поднялась вверх по реке и ждала кораблей, но никто из этих людей не знал, что я жду их на реке. Я сама им навязалась!
– Вада говорит правду, – словно нехотя, подтверждает Кукша, – мы тут все удивились, увидав ее в реке. Сперва даже приняли за русалку… Но раз уж теперь она с нами, мы ее не выдадим!
Ивар снова совещается с дружинниками. Судя по тому, что он предпочитает совещаться вместо того, чтобы действовать, ему не очень-то хочется кровопролития…
Кукше – тоже.
Когда Кукша исповедовался своему духовнику игумену Стефану после ночной стычки со Свербеевыми людьми, игумен Стефан легко и без оговорок отпустил ему грех, назвав его действие вынужденным. Игумен даже привел место из Евангелия, где Спаситель заповедал ученикам Своим любить друг друга, как Он Сам возлюбил их. А дальше, сказал игумен, там следуют такие слова: нет большей любви, чем душу свою положить за други своя.
И все-таки Кукше очень хотелось бы никогда больше не совершать этого вынужденного греха, сколь бы ни был он простителен в глазах милосердного Господа.
Ивар и дружинники разговаривают по-прежнему тихо, но Кукше удается кое-что разобрать. Один из дружинников говорит:
– Да и что за корысть нам их убивать?..
Остальные единодушно его поддерживают.
– Мы рады, – говорит Ивар, вставая в челне, – что не пролилось крови! От души желаем тебе и твоим спутникам счастливого пути!
Видно, что у Ивара камень с души свалился, прочие преследователи тоже искренне рады такому обороту дела, ведь здесь, на кораблях, у них и кроме Кукши с Шульгой немало друзей. Преследователи разворачивают свои челны и быстро удаляются вниз по реке. Вскоре их челны пропадают за речной излукой.
Во время разговора с Оскольдовыми дружинниками корабли изрядно снесло течением, корабельщики налегают на весла, чтобы хоть отчасти наверстать потерянное. К тому же воздух уже начинает густеть от сумерек и надо успеть, прежде чем на землю падет тьма, добраться до удобной стоянки.
Глава вторая
ГНЕЗДОВСКИЕ ВАРЯГИ
На третий день пути ближе к закату взору корабельщиков открывается посад Гнездово с длинными варяжскими домами. Над каждым домом видна непременная струйка дыма – в варяжском доме устраивают очаг, а не печь: печь протопили, так чтобы среди уголья нигде не оставалось белого пламени, и закрыли волоковые окна, в очаге же огонь поддерживают день и ночь.
Путники вытаскивают корабли на берег и поднимаются к посаду. Кукша оглядывает окрестность – по обе стороны Днепра уходят вдаль заросшие лесом холмы, чем они дальше, тем синее. В стороне от посада возвышаются несколько курганов, один совсем свежий – еще не успел зарасти травой.
По дороге ильменьские торговые люди рассказывали, что Гнездово – поселение отнюдь не случайное, оно имеет особое значение для торговых людей. Плывешь ли ты из Варяжского моря в Русское рекой Двиной или через Ильмень-озеро, то есть все равно из варяг в греки, тебе Гнездова не миновать. А из самого Гнездова и до Волги недалеко – переволок суда с верховьев Днепра на Вазузу – считай, что ты на Волге. Теперь плыви себе вниз по течению до самого Булгара, стольного города Булгарского царства. Там большой торг, знаменитый рабынями. «Отроков вези в Корсунь, а девок – в Булгар», – говорят бывалые купцы.