Страница 31 из 111
К счастью, рентгеноскопический экран не разбился, и вскоре я убеждаюсь в том, что все мои кости целы, но кожа глубоко прорвана. Немедленно задействую тонкие стальные руки, которые очень осторожно, как это делает женщина, обрабатывают края раны, накладывают шов и разматывают длинные тонкие бинты. У меня создается впечатление, что эта нога теперь принадлежит не мне, а какой-то мумии — так она забинтована.
Я проглатываю какой-то странный наркотик, заставляющий меня забыть на мгновение о болезненной пульсации, штурмующей мое измученное и. разбитое тело, и переворачиваюсь на спину, тяжело дыша и потея, как проклятый.
Бог мой, что за стук у меня в голове!
Но в конце-то концов, каким образом все это могло произойти? Что же случилось, черт возьми?
Мало-помалу мысли слегка проясняются в моем оцепенелом мозгу. Я снова переживаю отлет с Земли. Прошедшая неделя. Утро вторника. Джон Кларк, полный энергии и решимости, как, впрочем, и во время каждого отлета.
Итак, я летел на Алогору, маленькую планетку земного типа, недавно открытую в созвездии Лиры, где уже обосновались первые колонисты.
Как всегда, когда дело касается снабжения колоний, отдаленных от матери-Земли, “Космик” находится в первых рядах, и старина Джо получил право на осуществление космических перевозок — монопольное право. Он снарядил десяток С-28, и мы стартовали утром во вторник, причем наши корабли были забиты товарами первой необходимости: часы стенные и настольные, портативные обогреватели, смена белья, оружие, медикаменты и куча анализаторов, и, конечно же, “многоцелевые” роботы модели “Пионер”. Настоящий универсальный магазин!
Все шло хорошо, и моторы ровно гудели… Не понимаю. Должно быть, именно в главном двигательном отсеке все и произошло. Неожиданно перестали действовать трубки с бета-лучами. Я немедленно выключил подпространственную тягу, и в тот момент, когда я появился в континууме, это все и случилось, В машинном отделении что-то взорвалось с глухим шумом, моя ракета подпрыгнула в пустоте космического пространства, и я понял, что на нее действует огромная сила притяжения какого-то неизвестного мира.
Я помню, что успел перевести реакторы в режим торможения, но было уже слишком поздно. И еще я помню ужасную картину этого на глазах увеличивающегося мира… головокружительное пикирование на бледную поверхность… мои отчаянные, но безуспешные попытки и усилия, продолжавшиеся да последней секунды…
А потом… А потом удар… Ужасный удар! Неприятное ощущение — как будто меня раздробили и разделали на части прямо в, середине кабины… Впечатление такое, будто я падаю в огненную реку… И это все!
2
Умру ли я, или я действительно бессмертен?
Да, все тот же самый вопрос, который преследует и мучает меня вот уже, второй день.
Вот уже два дня я заперт в этой тесной кабине со своей проклятой ногой, заставляющей меня при малейшем движении испускать крик боли. Несколько раз я пытался подняться, чтобы попробовать разблокировать дверь, но увы! Это выше моих сил. С таким же успехом я мог бы предпринять восхождение на Эверест, прыгая на одной ноге!
Я проглатываю новую дозу болеутоляющего и оглядываю кабину. Она стала мне отвратительна и невыносима. Отвратительна донельзя — восемь шагов в ширину, шесть в длину и десять в высоту. Настоящий гроб!
Гроб… Гроб… Н-да, когда закончится кислород… Утечка где-нибудь, без сомнения…
Во всяком случае, в ближайшие часы меня ожидает удушье, и я знаю, что этого не избежать.
Итак, я ругаюсь и проклинаю все на свете. Безусловно, это ничего не дает, но я ругаюсь, несмотря ни на что. Я проклинаю свою невезучесть, корабль, компанию, мою ногу, похожую на мумию, и юношеские мечты, которые я оплатил пятнадцатью годами усилий и жертв, пятнадцатью годами ада. И все время этот вопрос: умру ли я, или я действительно бессмертен?
Если бы я только сумел выбраться из кабины, чтобы узнать, цела ли “машина”, или она разрушилась во время аварии…
— А!.. Моя нога! Эта проклятая нога!
Тем не менее, старина Джо был категоричен. Специальная модель, неуничтожимая и неразрушимая, запатентованная компанией, обеспечивающая защиту от ударов, жары и излучений. Конечно, эти корабли уже прошли проверку во время полетов в последние годы, и у меня самого есть приятель, который лично прошел через это во время полета на Товару. Через три месяца специалисты компании “Космик” приезжали для проведения восстановительных работ и полностью все отремонтировали. Дали кораблю вторую жизнь. Вторую жизнь!
Правда, на Товаре не было недостатка в кислороде. А как здесь?.. Откуда я знаю?.. Что там, за двадцатью сантиметрами брони? Азот? Метан? Углеродистые соединения?
А! Если только… если только…
Моя нога онемела. Я ее больше не чувствую: наверное, действует наркотик. Я подтягиваюсь с грехом пополам. Это, конечно, далеко от совершенства, но…
А! Если только…
Я ползу к двери, снимаю запоры и налегаю на нее всем своим весом. Я толкаю… толкаю… с энергией и силой дикого зверя, попавшегося в ловушку.
Стон железа… скрежет металла… Я налегаю еще и еще. Дверь открывается наполовину, и я перестаю думать об этом кошмаре.
Теперь в голове моей бьется лишь одна мысль: “машина”.
Все мое существо сосредоточилось на этой мысли. Я протискиваюсь в щель, затем в коридор среди всяких разных обломков, усеявших внутренности корабля. Корпус вроде бы выдержал: не видно никаких дыр и разрывов. С бьющимся сердцем и горящим горлом я продвигаюсь вперед и чувствую, что содержание кислорода в воздухе все уменьшается и уменьшается, что первые признаки кислородного голодания уже налицо.
Я останавливаюсь, чтобы с трудом перевести дыхание. Пятнадцать лет усилий, чтобы оказаться здесь! Чтобы сдохнуть, как крыса, в этой дрянной ракете… и неизвестном мире.
Пятнадцать лет напрасных усилий, чтобы получать жалкое жалование, после работы смазчиком, чистильщиком и помощником кочегара.
Пятнадцать лет жертвовать всем и постоянно испытывать терпение Арабеллы.
Арабелла! Убежавшая, улетевшая, избавившаяся от всех Джонов Кларков во Вселенной и их глупых амбиций!
Я вспоминаю последний вечер, как будто это было лишь вчера…
Мы пообедали в маленьком ресторанчике в Нью-Джерси. Гамбургеры, большая порция мороженого с персиком и много взбитых сливок.
Арабелла рассказала мне о ревматизме своей матери и о школьных успехах своего младшего брата. Потом она взяла мои руки в свои и посмотрела мне прямо в глаза:
— Джон… Мы вдвоем, но это невозможно… Я никогда не смирюсь с такой жизнью, и нужно, чтобы ты это знал.
Конечно, я догадывался, что за всем этим кроется еще кое-что, но у меня не хватило мужества протестовать и уговорить ее еще на один раз. Я смотрел, как она уезжает, разглядывая облака пыли, поднятые ее машиной. Больше мы с ней не встречались. Никогда! И тем не менее!
Я пожертвовал пятнадцатью годами жизни именно ради нее, чтобы предложить ей все, что она захочет. Пятнадцать лет! Невероятно!
Резкое шипение кислорода в отверстии над моей головой возвращает меня к действительности. В этой полутьме я продвигаюсь ощупью в, направлении главного отсека со скоростью черепахи. В самой середине коридора я перешагиваю через изломанное тело Роби. Его голова куда-то укатилась. Все ремни порваны. Его, должно быть, сильно ударило о панель связи, но сейчас меня это заботит менее всего и, оказавшись, наконец, перед главным отсеком, я исследую дверь.
Как я и ожидал, вход в отсек оказался заблокирован, но ценой нескольких тяжелых и изнурительных попыток я с этим справляюсь. У меня гудит в ушах. Я спешу к большому металлическому ящику, закрепленному на антимагнитных опорах. Он кажется целым и невредимым. “Неразрушимый!” — говорил Джо.
И он был прав. Никаких следов от удара. Ничего! Этот ящик тоже неразрушимый. Кибернетическая матрица всегда готова к действию. Точно в момент моей смерти она выпустит моего двойника, мою копию, находящуюся внутри, я вижу ее за маленьким окошком из ферропластика. Он неподвижно лежит внутри, его череп и запястья соединены множеством гибких переплетающихся проводов со сложными механизмами. Это мое второе тело. Второй я.