Страница 3 из 111
Геликоптер приземлился на дополнительном аэродроме Лассении. Несмотря на грозу, даже снежинка не смогла бы коснуться земли мягче, чем эта машина.
2
В холле аэропорта Дала поджидали трое мужчин. Они ничем не выделялись из общей массы и представились как сотрудники лаборатории. Затем предложили навигатору поехать с ними в Университет, если, конечно, сеньор не возражает. Дал улыбнулся: отношения навигаторов с учеными были вполне дружескими, и вряд ли можно было найти другие слои населения, между которыми существовали такие прямые и простые связи, менее всего подверженные условностям этикета.
— Господа ученые, — сказал Дал с грустной улыбкой, — я сочту за честь сопровождать вас в ваше почтенное заведение.
Трое мужчин кивнули в ответ, отдавая дань трауру Ортога. Автомобиль быстро доставил их в лабораторию психофизики. Дал вдруг почувствовал, что у него просыпается интерес к происходящему: это приглашение в лабораторию было, видимо, следствием его разговора с некрозофом, и результаты, которые хотели ему показать, должны были ответить и на его мысли, и на утверждения брата Альбана.
— Вы удачно выбрали момент, — заметил он.
— Да, — ответил один из лаборантов, — мы знаем. Ты имеешь в виду брата Альбана?
Дал удивленно поднял брови:
— Откуда вы узнали об этом?
— О, это очень просто. Вот уже пятьдесят лет мы уступаем дорогу генетикам, но работаем в самом тесном контакте с духовниками. Некрозоф — это почти синоним биофизика.
— Тогда зачем вся эта таинственность, ведь он мог встретиться со мной здесь, в этой лаборатории и в вашем присутствии?
— Мы никогда полностью не понимали брата Альбана. Но мне кажется, он хотел поразить тебя торжественностью места встречи, призывающего к вниманию и сосредоточенности.
— В какой-то степени ему это удалось, — сказал Ортог, кивнув головой. Кроме того, ведь вы за него поручились…
— Только отчасти, — поспешно ответил другой лаборант — Альбан — один из тех исследователей, которые действуют по вдохновению и интуиции, а мы не очень доверяем такой категории ученых. Мы проделали большую работу, и сейчас можно идти дальше, но что касается результата — здесь у нас нет никакой уверенности.
— Короче говоря, вы предполагаете, что можно исследовать пространства, в которые человек попадает после смерти, но не можете предугадать, что там можно встретить?
— Даже не это. Мы не знаем, существуют эти области или нет, но у нас есть зонд.
Некоторое время Дал молчал, уставившись в пол, затем спросил:
— Если я вдруг соберусь идти завтра утром в Храм, я вас там встречу?
— Нет. Наша связь с некрозофами — в настоящий момент такая же тайна, как и их исследования. Я совершенно убежден, что наши методы более биологические, но и в их основе тоже лежит теория, касающаяся отношений человека и космоса: мы пришли к выводу, что любая организованная система аналогична движению стационарных волн, которые, после исчезновения своего генератора, вступают во взаимодействие с ближайшими электромагнитными полями — это явление по своей природе похоже на индукцию. Этот вывод вполне материалистичен: такая модель может существовать после физической смерти тканей. В этом смысле у нас ~нет расхождений с некрозофами, но для реального осуществления этой гипотезы они владеют законом, который нам неизвестен.
— Пожалуй, я отправлюсь завтра в Храм, — сказал Дал, хотя бы для того, чтобы собрать какую-нибудь информацию.
— Мы уже можем показать тебе пару совершенно новых экспериментов, заявил биолог, который вел себя увереннее остальных.
Он поднялся, вслед за ним встали его ассистенты. Один из них открыл клетку, другой вытащил оттуда маленького гибридного мутанта — порождение Голубой Войны. Это была собака с человечьей головой, которая механически повторяла: “Оставьте меня, оставьте меня!” Эти слова она то и дело прерывала коротким идиотским смехом. Собаку привязали к доске и сделали ей анестезию.
— Вот, — сказал биолог, — это особь мужского пола, которая научилась перемещаться в этом лабиринте.
Он указал на сложную конструкцию высотой около метра, которая занимала значительную часть лаборатории.
— Придется принести его в жертву; сейчас мы подключим электроды электроэнцефалографа… и будем облучать пучком ультракоротких волн, который отражается вот здесь… а затем идет в приемное устройство. Вот…
Ассистенты уже обрили голову собаки-человека и установили электроды. Электроэнцефалограф стал регистрировать ритмы альфа, бета и дельта. После того, как ввели шприц с цианистым калием, линия регистрации стала ровной: деятельность мозга прекратилась. Гибрид был мертв; это подтверждали и другие тесты, а также отсутствие энцефалограммы.
Один из ассистентов схватил другого гибрида, который находился в соседней клетке, и прикрепил к нему электроды, также соединенные с коротковолновым приемным устройством.
— На этот раз, — сказал биолог, — мы не будем его подключать к регистратору. Сейчас он будет не передавать, а принимать. Этот опыт был бы возможен еще тысячу лет назад, если бы в то время существовали настолько чувствительные приемные устройства, что могли бы улавливать сигналы, близкие к нулю.
Второго мутанта отнесли в центр лабиринта.
— Само собой разумеется, — добавил экспериментатор, здесь не было никакой специальной тренировки…
Он не успел закончить фразу, как мутант уже появился на выходе из лабиринта.
— Делай выводы сам. В варварскую эпоху атома сказали бы, что второй гибрид — это медиум, которому явился призрак первого. Ведь в ту эпоху считали, что существуют “любящие” привидения и призраки.
— Папа… папа… — звал мутант, пока его сажали в клетку, потом замолчал и начал раскладывать буквы алфавита среди собственных испражнений.
Дала передернуло.
— Это и есть новый тест? — спросил он.
— Нет. Это всего лишь доказательство того, что существует активная деятельность души. Это уже результат, так мне кажется. Ведь в область реальной физики мы привнесли открытия, которые раньше считались метафизическими. И раньше существовали такие понятия, как пространство и время, материя и энергия, но в данном случае речь идет о другом.
Дал ничего не ответил. Он думал о том, что где-то в вихре электромагнитных волн кружится то, что осталось от Каллы, и возможно, это “нечто”, подпитываясь радиоактивными излучениями, думает о нем…
Вдруг он услышал окрик под окнами лаборатории, которая находилась на первом этаже. Раздался выстрел, кто-то обратился в бегство. Дал бросился к окну и распахнул его. На лужайке под окном лежал человек. Он был одет в белую форму охранника, на груди блестел знак красного солнца Софаргии. Сбегалась охрана.
Квартал Университета оцепили, поиски велись во всех лабораториях. Безрезультатно. Появились люди из службы Безопасности, начали расследование. Но расследование продвигалось плохо: следы, которые удалось обнаружить под окном, принадлежали гибриду.
Дал подошел к лейтенанту службы Безопасности.
— Это было животное с довольно высоким уровнем интеллекта, — сказал лейтенант. — Во всяком случае, у него хватает ума пользоваться излучателем. Есть такие. Некоторые граждане держат их вместо слуг.
— Не так уж их и много, — заметил Дал, с содроганием вспоминая подопытных мутантов, эксперимент над которыми он только что видел.
— Их немного, рыцарь, но, во всяком случае, достаточно, так что работы нам хватает. Результат расследования появится еще не скоро.
Это был вежливый намек, поэтому Дал поспешно распрощался с ним, затем с биологами, и ушел. Теперь он начал понимать, почему некрозофы окружали себя такой таинственностью. Кто-то интересовался исследованиями. Кто-то подослал гибрида, снабдив его оружием и подслушивающим устройством высокой чувствительности, это уж точно. Он снова вернулся к лейтенанту.
— Скажите, следы видны на всем пути?
— Нет, рыцарь. Они обрываются за несколько метров отсюда.