Страница 45 из 72
Возглавляя эскадры с палубы боевого корабля на правом крыле, Александр вознамерился было втянуть тирийцев в боевое соприкосновение в открытом море. На галерах он разместил морскую пехоту, чтобы корабли в тактическом плане могли действовать возможно шире, сочетая таран и абордаж. Однако убедившись в численном превосходстве неприятеля, тирийцы благоразумно отказались от схватки, сосредоточившись главным образом на охране входов в островные гавани перед лицом наступающего противника. Следовательно, воевать представлялось возможным только на узких участках, где численное преимущество Александра не давало ему особого выигрыша.
Две гавани на острове смотрели на север и юг соответственно, одна — в направлении Сидона, а вторая — в сторону Египта. Видя, что эти морские ворота тщательно охраняются, Александр поначалу не отважился посылать моряков на штурм. Когда он приблизился, устье северной гавани блокировали триремы, поставленные на якоря боком к македонянину. Однако капитаны финикийских галер потопили три стоявших несколько особняком вражеских корабля, протаранив их носами своих галер. Команды спаслись довольно легко, перебравшись вплавь на свою территорию — на остров.
После этой стычки Александр расставил корабли вдоль континентального берега и расположился на суше поблизости в том месте, где мол обеспечивал некоторое дополнительное прикрытие от стихии. Собственная штаб-квартира его разместилась южнее, так что как бы смотрела в направлении южной гавани острова.
На заре 4-го столетия мир, по всей вероятности, уже знал несколько вариантов гастрафетов. Гастрафеты представляли собой более раннее механическое орудие, чем катапульты. В основе их действия лежал большой композитный лук, состоявший из перемежавшихся между собой слоев дерева, рога и сухожилий. Когда дугу сгибали перед выстрелом, сухожилия по краям вытягивались, тогда как роговое «брюхо» сжималось. При высвобождении тетивы каждая из составных частей стремилась вернуться в исходное состояние, создавая мощное усилие, сообщающее ускорение апреле. Помимо изначального ручного гастрафета среди показанных на иллюстрации механизмов «горная» версия — как можно предполагать, для применения на сильно пересеченной местности — и «двухствольный» вариант.
И то и другое — дело рук изобретателя Зопира Тарентского. (Брайен Делф © Издательский дом «Оспри».)
1. 120 кипрских кораблей под началом Андромаха.
Осада Тира — блокирование города Александром
2. 80 финикийских судов плюс 23 корабля с Родоса, из Ликии, Сол и Малла и одна македонская пентеконтера (50-весельная галера).
3. Тирские корабли.
Он приказал кипрской эскадре блокировать северную сторону острова, тогда как южную отвел финикийцам.
Тем временем завоеватель привлек на службу значительное количество мастеров как с Кипра, так и с финикийского берега. При их усилиях процесс строительства осадных машин пошел быстро, и скоро их установили на дальней оконечности мола и на судах — на транспортниках и на тихоходных триремах, которые Александр велел поставить на якоря вокруг города в ходе подготовки к обстрелу необычайно высоких стен. По данным хронистов, со стороны мола они возвышались на 45 м. Даже если предположить, что речь идет о башнях, а не о куртине, все равно сведения кажутся преувеличенными. Так, даже мавзолей в Галикарнасе — одно из семи чудес света в древнем мире — поднимался лишь примерно на 40 м. Тем не менее кладка укреплений перед молом состояла из массивных каменных блоков, скрепленных между собой раствором. Сверху на баш-
Как принято считать, Александр мобилизовхл десятки тысяч людей для строительства дамбы в 2 плефра шириной (62 м) и 4 стадия длиной (740 м). Источником строительного материала служили постройки древнего города на континентальном берегу, а дерево поступало из горных районов Ливана — целые скалы и стволы погружались в воду, чтобы наращивать конструкцию. Ивовые заслоны защищали рабочих, а войска с двух осадных башен обеспечивали «огневое» прикрытие строительства. Тирийцы ответили брандером — крупным транспортным судном, наполненным горючим материалом. Корабль разогнали, начинку его подожгли, а когда он выбросился на дамбу, висевшие на реях котлы в буквальном смысле добавили масла в огонь. Удалось нанести значительный урон осадным машинам, в том числе и уничтожить башни, но мастера Александра вновь взялись за работу и в итоге закончили дамбу.
Ныне от городских укреплений ничего не осталось, но утверждения Арриана о якобы 150-футовой высоте (45 м) стен вряд ли следует принимать на веру. Как Диодор Сицилийский, так и Курций Руф говорят об изобилии пускавших стрелы катапульт на стенах, а также об изобретательности городских механиков, придумавших множество устройств для противодействия македонцам. Так, заслоны из шкур прикрывали защитников, и последние вывешивали набитые морскими водорослями маты, служившие в качестве амортизаторов для камней вражеской осадной «артиллерии». На иллюстрации показана также «железная рука», или гарпакс, предназначенная для зацепления за любые препятствия и захвата их, будь то отдельные люди или же машины. (Адам Хук © Издательский дом «Оспри».)
Полдень — корабли Александра стоят на якорях при почти полном отсутствии на борту команд.
1. Тирские галеры, прикрытые заслоном из кораблей
в устье гавани.
2. Три кипрских судна потоплены.
3. Другие корабли киприотов «выдавлены» на сушу, где разбиваются о камни берега.
4. Вступление в дело Александра. Тирские корабли спешат к безопасной бухте, но немало их таранят галеры флотилии Александра (пять трирем
и несколько квннквирем), прежде чем уцелевшие успевают достигнуть гавани.
0
100
200 300 ярдыи
-1
0
125
250 метры
нях тирийцы соорудили деревянные надстройки с целью еще увеличить высоту укреплений и достигнуть преимуществ над противником, они бросали и метали в корабли осаждающих всевозможные предметы, в том числе и зажигательные снаряды. Другим шагом тирийцев стало создание нагромождений из огромных валунов в море перед стенами, дабы препятствовать судам Александра подходить к ним вплотную. Где бывало возможно, моряки Александра вытягивали валуны, но производить работы удавалось только с поставленных на якоря рядом кораблей. Тирийцы со своей стороны снабдили часть трирем защитными стенками и пустили их против неподвижно стоявших кораблей противника, стараясь перерезать якорные канаты. Александр ответил оснащением такими же стенами нескольких легких 30-весельных судов для противодействия неприятельским триремам. Тогда тирийцы стали поручать подрезать канаты пловцам, но Александр и тут нашелся — велел заменить веревки на цепи. Кое-что удавалось предпринять и с суши — его воины накидывали веревки на валуны и, заарканив их таким образом, вытаскивали с морского дна. Затем каменья поднимали с помощью машин и выбрасывали в более глубокие места, где валуны не причиняли вреда кораблям. Так македонянам удалось расчистить подходы к стенам, и корабли Александра смогли подступить к ним.
Тирийцы со все возрастающей тревогой следили за происходящим, осознавая собственную неспособность бросить открытый вызов военному флоту противника в море. Тогда они решили бить врага по частям и вознамерились напасть на кипрский контингент, выбрав полуденное время, когда бдительность осаждающих ослабла и сам Александр удалился в шатер для отдыха. Тирийцы снарядили три квинквиремы, три квадриремы и семь трирем, поместив на них отборные коман-
ды — лучше всех вооруженных и самых отважных бойцов. Паруса тирских кораблей, специально загодя развешанные в гавани, послужили в качестве средств маскировки при всех этих приготовлениях, и моряки заняли боевые позиции на палубах незаметно для вражеских дозорных, наблюдавших за осажденными с моря и с суши. Затем тирская флотилия выскользнула из северной гавани. При выходе оттуда она следовала гуськом, постепенно выстраиваясь сначала по косой, а затем разворачиваясь фронтом к не чуявшему беды неприятелю. На борту при этом все хранили гробовое молчание, и даже надсмотрщики за действиями гребцов не давали сигнала, помогавшего тем работать веслами в такт. Лишь тогда, когда они уже очутились в виду киприотов, зазвучали наконец слова команд, заглушенные скоро зычными боевыми кличами. Участникам вылазки удалось полностью застигнуть врасплох противника. Первым же делом они протаранили и пустили ко дну квинквирему кипрского царя Пнитагора, как и корабли Андрокла и Пасикра-та — из кипрских городов Амафус и Фурион соответственно. Другим кипрским судам пришлось отступать к берегу, где они разбились о камни. Да и на самом деле, едва ли кто-то на этих кораблях смог бы что-то предпринять для серьезного противоборства с неприятелем, поскольку атака разворачивалась, когда большинство членов команд кипрской эскадры находилось на берегу.