Страница 14 из 22
Впрочем, он примет решение после того, как выслушает заключительные речи обоих адвокатов, хотя вроде все уже и так ясно. Женщину бросили у алтаря. Весьма печально. Безусловно унизительно. Но не трагедия же на миллион долларов!
Гэри искоса взглянул на Софи. Она сидела рядом, положив ногу на ногу, и что-то быстро записывала в свой блокнот. Он вдруг вспомнил вчерашний вечер. Она явно чувствовала себя непринужденно в его доме, болтая с его отцом и Тимом, гуляла с ним в саду и ничего не имела против Сократа и Платона. А ее поцелуи обещали так много…
Максимум через два часа вся эта канитель кончится, и у них еще будет время сходить куда-нибудь пообедать. А после обеда…
После обеда между убежденной горожанкой и деревенским жителем начнется самый потрясающий роман. Каких свет не видывал.
— Давайте используем перерыв для предварительного голосования, — предложила мисс Принц. — Для начала мы просто определим, кто за жениха, а кто за невесту, а уж потом обсудим денежные претензии.
Софи сжала кулаки. Этот негодяй Макгвайер, верно, выпускник Школы незрелости имени Митчела, но с помощью коллег-присяжных она преподаст ему урок и заставит-таки страдать!
Мисс Принц и Луиза наверняка будут на стороне Джоселин Креймер. Понять, как проголосуют мужчины, было сложнее. Филипп, преподаватель физкультуры, вроде справедливый, хотя и несколько резкий и скрытный. Во всяком случае, способен отличить добро от зла. Джек готов встать на любую сторону, лишь бы его кормили бесплатно. Вот и сейчас он затеял пререкания с мисс Принц, пытаясь доказать, что до того, как они начнут совещаться, им следует потребовать бутербродов. Но Гэри, конечно, признает Макгвайера лицемером. Сам-то он человек честный и с твердыми принципами.
— Мистер Рейли, — негодовала мисс Принц, — при чем здесь бутерброды? Нам надо определить свое отношение к делу.
— Ясное дело. Но бутерброды-то будут оплачены.
— Вы пока не заработали бутербродов, мистер Рейли, — отчитала Джека мисс Принц.
Она раздала всем листки бумаги и предупредила:
— Прошу не разговаривать и друг у друга не подглядывать.
Присяжные склонились над листками. Потом сложили их и передали мисс Принц, которая стала методически разворачивать их один за другим.
Софи взглянула на Гэри. Он улыбался. Куда они пойдут после суда? Может, он захочет посмотреть ее магазин? Или она покажет ему город? А потом они приедут к ней домой, и она разрешит ему переступить порог своей спальни. От этой мысли Софи бросило в жар.
— Кажется, нам придется поработать, — объявила мисс Принц. — Голосование показывает, что пятеро отдают предпочтение истице, а один — ответчику.
— Шутите! — вырвалось у Софи. — Кто мог проголосовать за этого подонка?
— Очевидно, тот, у кого есть голова на плечах. Надеюсь, я могу иметь собственное мнение?
Софи была потрясена. Гэри?
— Я бы не проголосовала за такого сукина сына, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — возмутилась Софи.
— Этот, как вы выразились, сукин сын избавил мисс Джоселин от куда более унизительной процедуры развода. Он заслуживает медали, а не осуждения.
— Он разорвал помолвку, не говоря уже о том, что разбил ее сердце.
— Эка важность! Заставьте его оплатить счета. Что ей еще надо? Кусок его плоти? Весь этот процесс — дурная шутка, а встать на сторону истицы — и того хуже.
— Не могу поверить, что вы защищаете этого мерзавца. Я думала, что вы порядочный человек.
— А я думал, что вы умная женщина.
Софи резко отодвинула свой стул от Гэри. Ну и что, если он любит сына и заботится об отце? Из троих мужчин-присяжных только он встал на сторону человека, который бросил невесту у алтаря.
Надо же было ей влюбиться именно в этого присяжного!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
За четыре часа шестеро присяжных, сидя в маленькой душной комнате, успели уплести большое блюдо разных бутербродов, не менее трех килограммов фруктов, коробку шоколадных конфет, выпили несколько литров кофе и упаковку из шести бутылок кока-колы. К этому времени Луиза изменила свое мнение.
— Чем дольше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к тому, что Джоселин Креймер должна благодарить Рональда Макгвайера вместо того, чтобы подавать на него в суд.
— Пожалуй, в этом что-то есть, — отозвался Джек. — Однако, если мы и дальше будем спорить, не попросить ли нам пивка? Я всегда в это время пью пиво.
— Присяжные должны быть трезвыми, — напомнила мисс Принц, поджав губы.
— Я и не собираюсь напиваться, — возразил Джек. — Мне и нужна всего-то кружка. Что скажешь, Филипп?
— Я в это время бегаю трусцой, — угрюмо проворчал Филипп.
— А ты, Гэри? За?
— Я за то, — пожал плечами Гэри, — чтобы восторжествовала справедливость.
Лицемер, возмутилась про себя Софи. Как только она могла влюбиться в этого человека? Решила, что он лучше других.
— Никакого пива, — решительно заявила мисс Принц, — пока мы не вынесем приговор.
— Судя по тому, как у нас идут дела, — снова пробурчал Филипп, — это произойдет не раньше будущего года.
Гэри сидел за столом как раз напротив Софи. Галстук болтался у него на голой шее, верхняя пуговица рубашки была расстегнута, подбородок потемнел от отросшей за день щетины. Он снял свой ужасный твидовый пиджак и закатал рукава рубашки. Софи подумала, что Гэри похож на редактора бульварной газеты, придерживающего другие материалы в ожидании какой-либо скандальной информации, которую он смог бы поместить на первую полосу. Например, с таким заголовком: «Присяжный оправдывает человека, бросившего невесту у алтаря».
Гэри Бретт — неотесанный мужлан. Презренный негодяй.
Жаль только, что он так непростительно красив!
Софи заподозрила, что единственной причиной, побудившей Луизу изменить свое мнение, была улыбка Гэри и появлявшаяся при этом одинокая ямочка, силу которых испытала на себе и Софи. Гэри сидел как раз напротив Луизы и наверняка зомбировал ее с помощью этой своей неотразимой улыбки.
— Что до меня, — вдруг сказал в своей обычной ворчливой манере Филипп, — я считаю, мы должны признаться судье, что зашли в тупик.
— Ну уж нет, — решительно заявила мисс Принц, — я не допущу, чтобы подумали, будто мы не можем справиться.
Софи тоже не собиралась признавать свое поражение. Еще только восемь часов. Если она, Филипп и мисс Принц объединят свои силы, им, возможно, удастся разубедить Гэри (а теперь и Луизу).
— У меня такое впечатление, что вы не понимаете, через что пришлось пройти Джоселин Креймер. Макгвайер нарочно выбрал самый унизительный способ порвать с ней. Бросить у алтаря…
— Вы так говорите, Софи, — прервал ее Гэри, — будто вам самой пришлось пережить то же самое. Вами руководят личные мотивы.
Не твое собачье дело, подумала Софи, но взяла себя в руки. Знать подробности ее жизни Гэри, по-видимому, нужно для того, чтобы унизить ее — либо здесь, в комнате присяжных, либо еще где-нибудь, например в саду или в сломанном лифте. Каков бы ни был его план — то ли соблазнить ее, то ли уничтожить за то, что она пыталась стать старшиной присяжных вместо него, — ясно одно: она не может доверять человеку, признающему в отношениях между мужчиной и женщиной лишь честность.
— Да, меня тоже бросил мужчина. Я уже говорила об этом.
— Но вы это пережили, — заметил Гэри. — И даже процветаете. Прекрасно выглядите и успешно делаете карьеру.
— Моя карьера не имеет отношения к сегодняшнему суду. Но если все так жаждут узнать о моей личной жизни…
— Вообще-то было бы любопытно узнать, — вмешался Джек, избавив Гэри от необходимости проявить собственное любопытство.
— Человек, которого я любила, — начала Софи, — был из Бостона, и, когда он сделал мне предложение, я решила перебраться сюда из Калифорнии. Он должен был занять место отца в семейной фирме. Я оставила свой бизнес, продала квартиру и последовала за ним. А здесь его родители-снобы решили, что я недостаточно хороша для их сына, и он разорвал помолвку.