Страница 13 из 66
В окрестностях не было никаких признаков близости человеческого жилья. Продолжать путь дальше вверх по замерзшей реке, пытаясь найти юрты юкагиров, нехватало сил. Семен Дежнев-; решил строить зимовье.
На берегу Анадыря валялись покрытые снегом большие деревья, принесенные течением откуда-то сверху еще во время половодья. Из них сложили небольшую избушку. В крыше сделали дыру для дыма, а под нею на земляном полу положили камни для очага. В стене прорубили окошко и вставили в него кусок чистого речного льда вместо стекла.
Дым от дров, горевших на очаге, ел глаза, льдина в окошке-едва пропускала свет, но избушка все-таки защищала от ветра и снега, а у огня можно было согреться.
Люди отдыхали, несмотря на голод и тревожные мысли о том, что будет дальше: запасы пищи скоро должны были кончиться.
III
Прошло несколько дней, после того как Семен Дежнев с товарищами добрел до реки Анадырь. Начали заживать стертые ноги, перестали ныть плечи, стала проходить слабость во всем теле, одолевавшая в конце пути.
Чтобы не погибнуть от голода, нужно было найти юрты юкагиров или дойти до лесных мест, где водятся олени.
Промышленник Фома Пермяк с одиннадцатью товарищами, взяв пищали, луки и немного пищи, пошел на лыжах вверх по Анадырю. Семен Дежнев и восемь казаков остались в избушке.
Двадцать дней брел Фома Пермяк с товарищами и не нашел ни юкагирского жилья, ни аргишниц, как назывались тропинки в юкагирской земле. Не было и леса. Только мелкий тальник да-кусты ольхи поднимались над снегом.
Изнемогая от голода, пошли назад. Но когда оставалось еще три дня пути, люди совсем потеряли силы. Несколько человек стали копать ямы в снегу. В таких ямах обычно ложились на ночлег двое или трое рядом.
— Пойдемте к стану, к товарищам. Оставаться нам тут нечего, — уговаривал Фома Пермяк спутников.
— С голоду ослабли вовсе. Иттп нет мочи. Проси Семена Ивановича, пусть пошлет, чем бы нам напитатися и к стану добрести, — отвечали ослабевшие.
Только двое пересилили слабость и дошли до избушки с Фомой Пермяком.
Семен Дежнев послал еду и одежду.
«Последнее свое постеленко и одеялишко послал к ним с Фомкою», вспоминал потом Дежнев.
Когда Фома Пермяк вернулся к тому месту, где оставил товарищей, он не нашел никого. Только белая пелена снега была там, где остались девять человек. Фома Пермяк не нашел их тела. И никто не узнал, умерли ли они от истощения в снежных ямах или все-таки побрели к избушке, но от слабости не смогли дойти.
Теперь в избушке на берегу Анадыря осталось всего двенадцать казаков и промышленников. Только они уцелели из девяноста человек, вышедших в море с Семеном Дежневым и Федотом Алексеевым.
Неизвестно, как Дежнев с товарищами сумел пережить зиму. Может быть, им удалось убить нескольких тюленей в Анадырском заливе. Возможно, что они смогли наладить ловлю рыбы подо льдом, не удававшуюся сперва.. Так или иначе, они дожили до весны. А когда начал таять снег, прилетели утки, лебеди, гуси, стало и совсем легко прокормиться.
Потом вскрылась река, и густо пошла к верховьям метать икру жирная красная рыба — кета. Из прутьев тальника сплели ловушки — верши, похожие на длинные, круглые и узкие корзины. Кеты было столько, что едва опускали в воду верши, как рыба набивалась битком.
Люди оправились после трудной зимовки. Семен Дежнев решил плыть вверх по реке до тех мест, где растет лес и живут юкагиры или другие иноземцы. Несмотря на то что русских было всего двенадцать человек, они твердо верили, что в предстоящих схватках победят.
Из валявшихся на берегу деревьев, принесенных водою, сделали лодки и весла. Потом долго плыли по Анадырю, то гребя против течения, то таща лодки лямками.
Чем больше удалялись от устья, тем выше становились тальник и ольха, на берегах. Затем появились береза и осина. Но настоящего леса все еще не было.
Семен Дежнев с товарищами прошел около трехсот верст вверх по Анадырю.
Наконец однажды услышали отдаленный собачий лай и поняли, что недалеко жилье. Тогда вытащили лодки и спрятали их в кустах. Потом надели куяки и шишаки, зарядили нищали и пошли вперед, одинаково готовые и к мирным переговорам и к бод.
На лужайке, недалеко от берега, стояли юрты из оленьих шкур. Здесь жили анаулы — одно из юкагирских племен.
Так. же как и другие юкагиры, они жили родами из нескольких семейств. У большинства были только каменные топоры и ножи. Наконечники для стрел они делали из оленьих костей, а для копий — из каменных осколков. Лишь немногим удавалось достать железо у юкагиров, имевших дело с якутами или русскими людьми.
Выстрелы из пищалей на первых порах приводили анаулов в ужас. И хотя с Дежневым было очень мало людей, анаулы потерпели поражение в первой яге схватке.
Семен Дежнев захватил двух заложников, аманатов, а их родичи обязались платить ясак.
Впоследствии Дежнев рассказал об этом походе в нескольких строчках:
«А осталось нас от двадцати пяти человек всего двенадцать человек. Пошли мы, двенадцать человек, вверх по Анадыре реке и шли до анаульских людей. Взяли два человека за боем и ранили меня смертною раною. И ясак с них взяли».
Рана Дежнева зажила благополучно, и в то же лето он построил зимовье недалеко от того места, где жили анаулы.
Здесь можно было перезимовать, не опасаясь голода, В Анадыре легко было наловить на зиму рыбы, в окрестностях встречались дикие олени.
— Рыбою да зверем можно сытым быть и без хлеба, — говорили казаки.
К тому же осенью можно было запасти и растительную пищу: набрать брусники и других ягод, нарыть некоторые съедобные
Иноземцы несут ягоды, днчь, пушнину в острог.
Миниатюра из «Краткой сибирской летописи
».
коренья, как это делали юкагиры. Обложенные ясаком иноземцы нередко обязывались доставлять эти припасы в новый казачий острог вместе с пушниной.
Но пушнины было немного.
— Соболя нет, живем не у леса, — сказали анаулы Дежневу. Они действительно жили не охотой, а рыбной ловлей.
Дежнев выяснил понемногу, что леса, в которых много еобо-
лей, находятся не на среднем течении Анадыря, а у его верховьев. Там жили юкагиры, у которых было много пушнины и оленей. Иногда они приходили к анаулам и меняли пушнину на вяленую рыбу — юколу.
— Придут оленные люди, и мы у них соболей на рыбу купим. Тогда вам отдадим, — обещали анаулы Дежневу.
Семен Дежнев и его товарищи зазимовали в новом зимовье. А в Нижне-Колымском остроге в это время казаки и промышленные люди продолжали думать о том, как бы поскорее попасть в новую землю, на далекую реку Анадырь. Никто не знал, что. сталось с Федотом Алексеевым, Семеном Дежневым и их спутниками. Но об этом мало беспокоились: бывало так, что ушедшие в дальние земли казаки и промышленники давали о себе знать лишь через два или три года. И если даже они совсем пропадали без вести, другие уходили вслед за ними и часто возвращались с удачей.
Вскоре после того, как Семен Дежнев вышел в море, в Ниж-не-Колымск пришел казак Михайло Стадухин. Несколько лет назад он уже побывал здесь с отрядом казаков и положил основание Нижне-Колымскому острогу. А потом ушел в другие места в поисках за иноземцами, еще не обложенными ясаком.
Это был предприимчивый, храбрый и суровый человек. Находя новую землю, он часто действовал самовольно, оставляя себе большую часть добычи.
Однако его походы были полезны казне, потому что из найденной им новой земли начинал поступать ясак.
— Как бы не набрал Михайло таких же отчаянных товарищей, как сам, да не ушел бы в дальние, незнаемые земли без отпуска. Поставит там острожек и заживет на всей своей воле. За полторы либо за две тысячи верст его не достанешь, — рас-суждали якутские воеводы.
И они не требовали, чтобы Стадухин строго соблюдал их указы.
Михайло Стадухин, так же как и Дежнев, уже плавал по всем большим рекам между Леной и Колымой и не раз первым приходил со своим отрядом туда, где еще не видали русских людей. Теперь он тоже задумал итти на поиски реки Анадырь. Лето