Страница 9 из 48
— Что ж, продолжай воспитывать ее в том же духе! — бросил любящий муж и удалился в свой клуб.
Глава 4
По дороге в контору Челмсфорда и Мерлина у Ричарда Давенпорта сильно разболелась нога, но, поскольку в последнее время такое случалось довольно часто, он старался не замечать боли. Капитан ежедневно совершал долгие пешие прогулки, а в особо тяжелые дни, как сегодня, брал трость и отвлекался от неприятных ощущений тем, что насвистывал мелодии.
Привычка Ричарда насвистывать порой доводила его сослуживцев до бешенства. В отсутствие иных развлечений, как это нередко бывало во время войны на Пиренейском полуострове, все принимали эту манеру капитана Далтона за приглашение вступить в своеобразную игру и угадать, что он хочет сказать очередной мелодией. Не составляло особого труда смекнуть, почему при упоминании Лондона он насвистывал детскую песенку «Апельсинчики-лимончики», а когда кто-то сетовал на отсутствие приличных напитков, тотчас же исполнял мотивчик «Джон Ячменное Зерно».
Однако порой те или иные мелодии вызывали всеобщее недоумение, и тогда разгорались жаркие споры. Когда же у Ричарда спрашивали, почему он насвистывал «Джек, веселый морячок», он пожимал плечами и отвечал: «Сам не знаю».
Прошла неделя после разговора Ричарда с Джошуа Челмсфордом, а капитан еще не решил, стоит ли ему начинать новую жизнь, приняв титул графа. Стряпчий вновь пригласил капитана в контору, чтобы сообщить нечто новое о его отце. На сей раз посетителю был оказан более любезный прием. «Достойный пэра Англии», — усмехнулся капитан, отметив почтительность клерка.
Джошуа пожал Ричарду руку и бодро воскликнул:
— Здравствуй, голубчик! Сегодня ты выглядишь значительно лучше, чем в прошлый раз. Ну как, привыкаешь к своему неожиданному богатству?
— Здравствуйте, сэр. К сожалению, я до сих пор не представляю, что мне делать дальше.
— Не хочу тебя торопить, Ричард, но должен сообщить кое-какие подробности об управлении имением. Минул год, как умер твой отец, и в соответствии с завещанием управляющим формально пока являюсь я. В установленный срок — полтора года — мне следовало разыскать Джулиуса Давенпорта или его наследника. Покойный граф более семи лет не поддерживал отношений с твоим отцом и за это время Джулиус мог быть признан погибшим. В связи со смертью второго твоего дядюшки я рассказал графу о письмах, которые получал от твоего батюшки, в частности о том, где он уведомлял меня о твоем рождении. К моему глубокому сожалению, я не представлял себе, как тебя разыскать. Отец твой был очень скрытен и делал все, чтобы его не могли найти. Законом остановлено, что по истечении полутора лет и при отсутствии прямого наследника имущество переходит к непрямому наследнику, а именно — к кузену твоего батюшки Реджинальду Давенпорту. Он сын младшего брата графа, но по возрасту почти твой ровесник.
Челмсфорд повертел в руках трубку, помолчал и продолжил:
— Твой дед терпеть не мог этого родственничка: Реджинальд известен как заядлый игрок, драчун и повеса. Его сиятельство распорядился, чтобы племянника не впускали к нему. Однако этот пройдоха возомнил, что именно он и должен унаследовать титул и состояние покойного графа. Реджинальд уже нарисовал на своем экипаже крест и требует, чтобы я поскорее покончил со всеми формальностями. Видимо, он уже строит обширные планы, связанные со своим воображаемым богатством.
— А вы кому-нибудь рассказывали обо мне? — спросил Ричард.
— Нет, разумеется! Я уважаю желания клиентов! Только мой старший клерк Уилкс в курсе этого дела, но ему можно доверять как самому себе. У меня есть предложение. Давай-ка съездим вместе в Глостершир и неофициально посмотрим имение. Ты можешь представляться там Ричардом Далтоном, и нам не составит труда объяснить причину твоего визита. Например, я могу сказать прислуге, что ты мое доверенное лицо и проведешь там инвентаризацию. Тебе пойдет на пользу свежий деревенский воздух. Да и места там живописные, одни из красивейших в Англии.
— Я не прочь выбраться ненадолго из Лондона, к тому же врачи против этого не возражают. А вдруг там меня все-таки узнают?
— Не думаю. Ты, конечно, похож на отца, но сам он пошел внешностью в мать. Едва ли старожилы что-то заподозрят. — Стряпчий ностальгически улыбнулся. — Твоя бабушка была удивительная женщина. Не отличалась особой красотой, но умела растрогать твоего деда. Будь она жива, твой отец и граф никогда бы не рассорились: бабушка всегда примиряла людей.
— А что представляли собой мои дядюшки? — спросил Ричард.
— Родрик, старший брат графа, человек необузданного нрава, обожал всякие чудачества. На покрытие его долгов ушли огромные деньги. Состарившись, он заболел чахоткой и вскоре умер — возможно, чтобы уклониться от исполнения ежедневных насущных обязанностей.
— А средний братец?
— Генри был неудачником. Он понимал, что Родрик — любимчик отца, а Джулиус ближе матери. И вместо того чтобы стать самостоятельным человеком, он отвернулся от семьи. У него… не было расположения к дамам, он не хотел жениться, даже став наследником имения графа. Думается, все это он делал, чтобы насолить отцу.
— Любопытная парочка! Я все больше понимаю, почему отец не желал иметь с такими родственничками ничего общего.
В этот момент их разговор прервал какой-то шум в приемной. Собеседники насторожились. Клерк Уилкс сердито кому-то говорил:
— Туда нельзя! Мистер Челмсфорд занят с клиентом! Дверь, однако, распахнулась, и в комнату влетел надменного вида долговязый господин лет сорока, с изрядно помятой физиономией. Его черная шевелюра и желтоватая кожа странным образом сочетались с холодными светло-голубыми глазами. Одет он был шикарно, но вызывающе небрежно. Скользнув равнодушным взглядом по Ричарду, джентльмен остановил его на Джошуа, и насмешливо спросил:
— Долго еще будет продолжаться этот балаган? Ваши затяжки с оформлением наследства приносят мне серьезные неудобства. Я намерен найти судью, который лишит вас права управлять имуществом графа!
Челмсфорд бесстрастно посмотрел на него.
— Не запугивайте меня, мистер Давенпорт, это вам не удастся. Вовлечение в дело канцлерского суда лишь затянет процедуру. У меня в запасе еще полгода, и я бы посоветовал вам пока жить по средствам.
Незваный гость поджал губы.
— В таком случае не выпишите ли мне небольшую ссуду из доверенных вам средств? В конце концов, это фактически мои деньги!
— Вопрос пока еще не решен. Поскольку за имение и денежные фонды покойного несу ответственность я, на расходы, не предусмотренные законом, не будет выделено ни гроша. Уверяю вас: вы получите все до последнего пенни, если вас признают законным наследником.
— Надеюсь, мы с вами навсегда расстанемся, мистер Челмсфорд, как только это произойдет!
— Разумеется.
— Рад, что мы понимаем друг друга! С этими словами долговязый господин вышел из кабинета.
— Это и есть Реджинальд, твой кузен, — сообщил Ричарду поверенный. — Прошу любить и жаловать, как говорится.
— Мое желание заявить во всеуслышание о том, что я принадлежу к роду Давенпортов, признаться, пошатнулось после этой встречи, — криво усмехнулся Ричард. — И много у меня таких родственников?
— Много, но не все они так развязны. И даже сам Реджинальд впервые утратил самообладание и наорал на меня. Боюсь, он крупно проигрался на скачках или в карты. А скорее всего и там, и там. Реджинальд — отъявленный эгоист, хотя и прослыл бесстрашным драчуном. Говорят, он участвовал в нескольких дуэлях и крайне опасен. Он тревожит тебя?
— Опасностью, на мой взгляд, грозит лишь кавалерийский отряд, превосходящий вас по численности в три раза. А мой кузен — обыкновенный грубиян, не более того. Он типичный Давенпорт?
— Увы, это так. Но у тебя есть возможность изменить мнение о вашей семейке, граф! — Стряпчий улыбнулся. — Право же, довольно о нем, Ричард. У нас с тобой есть немало других вопросов для обсуждения. Владения покойного графа в Уоргрейве признаны одними из богатейших в Англии. Но они сильно запущены, мой друг, а часть земель заложена из-за долгов твоего дяди. Имение приносит определенный доход даже в нынешнем его состоянии. Однако потребуются годы упорного труда, чтобы оно вновь обрело былое величие. Не знаю, понравится ли тебе такое занятие.