Страница 3 из 15
Она вынула жетон и улыбнулась торговцу, продемонстрировав ослепительно-белые зубы:
– Еще посмотрим, кто из нас будет цел… Так что лучше помалкивайте.
– Коп? Вот и отлично. Посадите этого вонючего подонка! Я плачу налоги! – Торговец поднял руки и обратился к толпе за поддержкой, как боксер, бегающий по рингу между раундами. – Мы платим, а гады вроде этого на нас плевать хотели!
– Он оскорбил меня действием. Я хочу подать жалобу.
Ева взглянула на мужчину, прижатого ее ботинком.
– Молчать! Фамилия? – Она, ткнула пальцем в торговца.
– Ремке. Уолдо Ремке. – Он подбоченился, упершись ободранными костяшками пальцев в тощие бедра. – Это я хочу подать жалобу!
– Да, да… Это ваше место? – Ева жестом указала на магазинчик кулинарии за его спиной.
– Уже восемнадцать лет. А до того оно принадлежало моему отцу, у нас приличная еда, всегда большой выбор. Мы платим налоги…
– Это я уже слышала. Контейнер ваш?
– Мы платили за этот мусорный контейнер раз двадцать. Я, Костелло и Минц. – Потный торговец ткнул пальцем в сторону двух лавочников, стоявших сзади. – Но он половину времени сломан. Вы только понюхайте! Чуете этот запах? Кто захочет иметь с нами дело, если рядом будет так смердеть? За последние шесть недель мы трижды вызывали ремонтную службу. А им на это начхать!
Толпа согласно загудела, а какой-то остряк крикнул:
– Смерть фашистам!
Ева прекрасно знала, что жара, вонь и уже пролившаяся кровь могут моментально превратить сборище безобидных соседей в агрессивную толпу.
– Мистер Ремке, мистер Костелло и мистер Минц, останьтесь. Остальных прошу заняться своими делами.
Ева услышала за спиной топот; так цокали об асфальт только ботинки полицейских.
– Пибоди, – не оборачиваясь, сказала она, – удали толпу, пока они не нашли веревку и не линчевали этого малого.
Пибоди, запыхавшись, подбежала к Еве.
– Есть, сэр. – Она повернулась к собравшимся. – Пожалуйста, идите по своим делам.
При виде формы, даже подпорченной жарой, большинство зевак попятились. Пибоди поправила солнечные очки и фуражку, немного перекосившуюся во время пробежки по тротуару.
Ее широкое лицо покрылось испариной, но в темных глазах за тонированными стеклами читалась решимость. Она бросила взгляд на контейнер, а потом многозначительно посмотрела на Еву:
– Лейтенант?
– Вот именно, – сказала Ева и наклонилась к ремонтнику: – Фамилия!
– Ларри Пул. Послушайте, лейтенант, я только делаю свое дело. Я приехал по вызову, а этот тип накинулся на меня с кулаками!
– Когда вы приехали?
– Десять минут назад. Этот сукин сын даже не дал мне посмотреть на контейнер. Сразу полез в драку!
– Я хочу подать жалобу. – Торговец сложил руки на груди и начал облизывать окровавленную губу. Тем временем Ева помогла Пулу встать.
– Отойдите в сторону. Не напрашивайтесь на неприятности, – сказала она Ремке.
– Они швыряют сюда всякое дерьмо! – начал Пул. – В этом все дело, верно? Неправильно используют емкости. Если бросать органику в отсек для неорганических отходов, то, конечно, будет вонять!
Он захромал к контейнеру, но задержался, чтобы надеть маску.
– Все, что от них требуется, это соблюдать инструкции, но они, черт побери, предпочитают жаловаться каждые пять минут…
– Как работает замок?
– Он имеет код. Понимаете, они арендуют контейнер у города, а город хранит коды. Мой сканер считывает код, а потом… Черт побери, он сломан!
– А что я говорил?
Пул выпрямился и мрачно посмотрел на Ремке.
– Замок и печать взломаны. Иногда такое вытворяет ребятня. Проклятие, я тут ни при чем. Кто знает, почему мальчишки то и дело пакостят? Наверно, прошлой ночью они сломали замок и сунули в контейнер дохлую кошку.
– Я не собираюсь платить за испорченные замки… – начал Ремке.
– Перестаньте, мистер Ремке, – предупредила Ева. – Значит, контейнер не заперт и не запечатан? – спросила она Пула.
– Да. Теперь придется вызывать бригаду для очистки… Чертовы хулиганы. – Ремонтник начал снимать крышку, но Ева остановила его:
– Отойдите, пожалуйста. Пибоди.
От запаха выворачивало наизнанку, но Пибоди знала, что дальше будет еще хуже.
– Напрасно я съела по дороге хот-дог…
Ева уже взялась за крышку, но эти слова заставили ее обернуться и покачать головой.
– Ты ешь эту дрянь? Что с тобой?
– Они вкусные. К тому же это быстро. – Пибоди сделала вдох, задержала дыхание и кивнула. Потом они вместе подняли тяжелую крышку.
Оттуда вырвался запах смерти.
Она лежала ничком в отделении для органических отходов. Была видна лишь половина ее лица. Ева видела ее открытый зеленый глаз цвета бутылочного стекла. Она была молода и, должно быть, хороша собой. Но смерть и жара обезобразили ее.
– Что они туда пихнули, черт побери? – Пул заглянул внутрь и тут же отшатнулся. Его начало рвать.
– Пибоди, звони. С минуты на минуту тут будет Надин. Она попала в пробку, иначе уже давно была бы здесь. Не пускай сюда ни ее, ни оператора. Она будет уговаривать, но ты держись.
– Там кто-то есть. – На лице Ремке не осталось и следа гнева. Он смотрел на Еву испуганными глазами. – Человек…
– Мистер Ремке, идите к себе. И уведите остальных. Я сама подойду к вам, нам будет нужно поговорить.
– Я только посмотрю. – Он откашлялся. – Я мог бы… если это кто-то из наших соседей, я мог бы узнать… Я посмотрю, если позволите.
– Это тяжелое зрелище, – предупредила Ева, но махнула рукой и пропустила его.
Лицо Ремке было бледным, и все же он шагнул вперед. Потом на мгновение закрыл глаза и сжал губы. Его лицо побелело еще больше.
– Рэйчел!. – Он отпрянул, борясь с тошнотой. – О боже… О боже… Это Рэйчел – не знаю ее фамилии. Господи Иисусе, она работала в круглосуточном магазине на противоположной стороне улицы. Совсем девочка. – По щекам Ремке попозли слезы, и торговец отвернулся, пытаясь скрыть их. – Двадцать, максимум двадцать один. Студентка университета. Она всегда занималась…
– Идите к себе, мистер Ремке. Я займусь ею.
– Совсем девочка. – Он вытер лицо руками. – У какого зверя поднялась рука на ребенка?
Ева могла сказать ему, у какого зверя, – у самого злобного и опасного на свете. Но она промолчала. Ремке подошел к Пулу.
– Пойдем. – Он положил руку на плечо ремонтника. – Пойдем в магазин, там прохладнее. Я дам тебе воды.
– Пибоди, полевой набор в машине.
Отвернувшись от трупа, Ева включила прикрепленную к лацкану видеокамеру.– Ладно, Рэйчел, – пробормотала она. – Беремся за работу. Начинаем запись. Жертва – женщина. Белая, приблизительный возраст – двадцать лет.
Она распорядилась оцепить место происшествия и расставила полицейских, которые не должны были допускать за ограждение зевак. Засняв труп, контейнер и прилегающую местность, она выключила камеру и приготовилась лезть в контейнер.
В конце квартала показался микроавтобус «Канала-75». «Надин начнет дымиться, – подумала Ева. – И умрет от обезвоживания организма. Ждать придется недолго».
Следующие двадцать минут были просто ужасными.
– Держите… – Когда Ева вылезла наружу, Пибоди протянула ей бутылку воды.
– Спасибо. – Ева залпом выпила полбутылки, потом перевела дух, но так и не смогла избавиться от мерзкого привкуса во рту. Вторую бутылку она вылила на руки. – Пусть эти ребята немного остынут. – Она кивнула на кулинарию. – Сначала мне нужно поговорить с Надин.
– Вы уже установили личность убитой?
– В картотеке нашлись отпечатки ее пальцев. Это Рэйчел Хоуард, студентка Колумбийского университета, работавшая неполный день. – Она стерла пот с лица. – Насчет возраста Ремке не ошибся. Двадцать лет. Тащи мешок с биркой, – добавила она. – Проклятие, она так испеклась там, что я не могу определить даже причину смерти, не говоря о времени.
Она оглянулась на контейнер.
– Посмотрим, что скажут «чистильщики», а потом передадим ее экспертам.
– Начать поиск свидетелей?