Страница 7 из 107
— Конечно нет, мы же живем не в Викторианскую эпоху. Мой отец довольно милый и гораздо спокойнее мамы. А твои намерения чисты?
— Я отдал бы все за то, чтобы провести с тобой ночь, — сказал Дэн, заключая ее в объятия и целуя в шею. — По-моему, такие намерения не очень чисты?
— Мои родители тоже скорее всего так подумают, — ответила Фифи, смеясь и пытаясь выскользнуть из его рук.
— Даже если я скажу, что хочу на тебе жениться?
— Это правда? — спросила Фифи, предположив, что это просто шутка.
— Это мое самое заветное желание, — подтвердил Дэн.
Фифи была потрясена, заметив, что глаза у него затуманились.
Дэн признался ей в любви всего через две недели после того, как они познакомились, но так непринужденно, что невозможно было понять, сказал ли он это шутя или серьезно. Теперь у нее не осталось никаких сомнений.
— Но мы же знаем друг друга всего два месяца, — сказала Фифи, нежно гладя его по щеке.
— Я понял, что мне нужна только ты, еще в тот вечер, когда мы познакомились, — ответил Дэн. — Эти два месяца и два дня только утвердили меня в моем решении.
Фифи держала его лицо в ладонях, любуясь высокими скулами, благородной линией губ и темно-карими глазами. Она чувствовала то же, что и он, — они были родственными душами, — но она даже не осмеливалась мечтать о браке.
— Ты просишь меня выйти за тебя замуж? — прошептала она. — Или это одна из твоих шуток?
— Если ты откажешься, я скажу, что пошутил, просто чтобы не сесть в лужу, — ответил Дэн, слегка улыбаясь. — Я не буду винить тебя за отказ, мне ведь нечего тебе предложить. У меня нет ни денег, ни приличного дома, ни даже машины. Но я тебя люблю и обещаю заботиться о тебе и оберегать тебя.
На глаза Фифи навернулись слезы. Ей не требовалось ничего, кроме любви Дэна.
— Сначала нужно пережить завтрашний день, — прошептала она. — Возможно, ты еще передумаешь, после того как познакомишься с моей мамой!
ГЛАВА ВТОРАЯ
Фифи посмотрела на сидевших за столом и в который раз задалась вопросом: почему она так сильно отличается от остальных членов семьи?
Ее отец, Гарри, восседавший во главе стола, был олицетворением общепринятых понятий о типичном научном работнике: высокий, худощавый и сутулый, со слегка перекосившимися очками на носу и высоким лбом с залысинами, который становился все выше по мере того, как светлая шевелюра с каждым годом сдавала свои позиции. В красно-коричневом свитере он выглядел слишком бледным, но свитер связала жена, и так как Гарри был очень миролюбивым человеком, он даже не предпринял никаких попыток сменить его на что-то более подходящее.
Несмотря на сильную привязанность к отцу, Фифи не унаследовала ни его взглядов, ни его интеллекта. Ей бы хотелось, чтобы отец хоть изредка высказывал свою точку зрения по семейным вопросам, но он никогда этого не делал, во всем полагаясь на жену.
Дэн заметил, что внешне Фифи очень похожа на свою мать. Но на этом их сходство заканчивалось. В данный момент Клара держала себя словно грациозная, но настороженная лань. Она прекрасно выглядела в нарядном шерстяном платье цвета морской волны — лучшем в ее гардеробе, — с ниткой жемчуга на шее и с аккуратной прической. Но искусственная застывшая улыбка портила все впечатление. Клара не отличалась непринужденностью и в лучшие времена, а с трех часов дня — со времени приезда Дэна, — Клара была напряжена до предела.
Про Питера и Робина, которым было соответственно девятнадцать и восемнадцать лет, можно было с уверенностью сказать, что в будущем они будут выглядеть точно так же, как их отец. Со свежими лицами и блестящими глазами, со спинами ровными, словно у караульных на посту, Питер и Робин были так похожи на отца в молодости, что, глядя на его старую фотографию, молодого Гарри можно было принять за кого-то из его сыновей. Но, несмотря на внешнее сходство, они не унаследовали его интеллекта, и учеба давалась им с трудом. Братья напоминали пару рабочих лошадей — дружелюбных, смирных и не слишком горячих.
Фифи понимала, что оба ее брата были бы рады под каким-нибудь предлогом избежать «чайной церемонии». Хотя она и сомневалась, что Клара поделилась с ними своими опасениями насчет Дэна, однако атмосфера, царившая сейчас за столом, слишком наглядно демонстрировала страхи их матери.
Фифи чувствовала, что братьям Дэн понравился. Они смеялись над его шутками и время от времени бросали на него восхищенные взгляды. Но они не были настолько общительны и смелы, чтобы пойти против матери.
Патти, прирожденный дипломат, сделала все, что было в ее силах. Обычно она стеснялась в присутствии незнакомцев, в основном потому, что ни на секунду не забывала о своей полноте и дефектах кожи. Но Патти приложила все усилия, чтобы Дэн чувствовал себя комфортно. Она сделала все возможное, чтобы подвести беседу к темам, которые были бы интересны как ему, так и ее братьям. Она расспрашивала гостя о домах, которые он строил, и о его отношениях с архитектурой, а затем напомнила, что Питер учится на архитектора.
К разочарованию Фифи, Питер не воспользовался этой возможностью поддержать разговор, так как наверняка понимал, что Дэн был более сведущ в строительной практике, чем он сам. Патти заговорила о крикете, и некоторое время все мужчины с жаром обсуждали спорт, но тут вмешалась мать и снова начала расспрашивать Дэна о том, где он живет.
Фифи вспомнила, как когда-то, когда ей было около семи лет, мать сделала ей выговор за то, что она в парке дразнила другую девочку, так как у той были дырявые ботинки. Клара объяснила дочери, что родители девочки, вероятно, были очень бедными и что ей нужно вести себя тактично с людьми, которым повезло в жизни меньше, чем ей.
Но какой лицемерной на поверку оказалась ее мать! Она всегда заявляла, что нужно покончить с классовой системой, и высказывалась за равные возможности в получении образования для способных детей из бедных семей наряду с богатыми. Сейчас, когда ее дочь связалась с рабочим, весь ее такт и доброжелательность куда-то исчезли.
Уже судя по тому, каким взглядом Клара смерила Дэна, когда тот переступил порог их дома, Фифи стало понятно, что расположения ее матери он не завоюет никогда. Клара рассматривала начищенные туфли Дэна и костюм в тонкую полоску так, словно это являлось важнейшим доказательством его непутевости.
Так как с утра пошел дождь, Дэну не представилась возможность блеснуть своими познаниями в области садоводства, хотя он и старался это сделать. Он стоял у двустворчатого окна в гостиной и восхищался цветущей магнолией.
Если мать Фифи и удивилась тому, что он знал название этого растения, то и виду не подала, а практически сразу же устроила ему допрос на тему его жилья.
— Это гостиница? — спросила она без обиняков.
— Квартирная хозяйка не обращается с нами как с гостями, — ответил Дэн, широко улыбаясь, — скорее уж как с прокаженными.
Клара улыбнулась, но глаза ее оставались холодными, и Фифи поняла, что мать начинает потихоньку выходить из себя.
— Я хотела спросить, входят ли в услуги завтрак и ужин?
— Нет, все, что входит в услуги, — это комната и то, что хозяйка называет «дополнительными услугами». Эти услуги сводятся к тому, что она иногда выносит мусорное ведро и пылесосит коврик перед дверью.
Клара пожелала узнать, где Дэн стирает одежду и готовит пищу. Когда он сказал, что посещает прачечную самообслуживания и ест в основном в кафе, Клара прочитала ему лекцию о здоровом питании и о том, что ему следует научиться готовить.
— Я и так довольно неплохо готовлю, — сказал Дэн. — Нас учили этому в приюте. Но после рабочего дня у меня уже просто нет на это сил.
Фифи вздохнула с облегчением, так как Дэн не упомянул при матери, что общая кухня кишела мышами и была настолько грязной, что он едва мог заварить там чай. К тому же другие постояльцы без зазрения совести могли «одолжить» его продукты. И все-таки объяснение Дэна выставляло его чуть ли не праздным лентяем.