Страница 27 из 33
– Привет! – закричал один из них, с отчетливой пегой щетиной. – А мы как раз третьего ищем. Давай к нам в комнату.
Второй молча извлек из помятого пиджака бутылку коньяка.
– Ты ж говорил, что у тебя только водка?! – изумился щетинистый.
– Так то ж Ириша, – пояснил запасливый.
Петрова издала мысленный стон и двинулась по коридору дальше. Память вдруг выдала яркую, но почему-то беззвучную картинку: Ира и периферийные мужики пьют на брудершафт втроем. Кажется, тоже коньяк. «А потом мы что, – ужаснулась Ирина,– целовались?» Память ответить не успела. Навстречу двигалась шумная ватага молодых маркетологов.
– Ой, Ирочка! – защебетали длинноногие девчонки, которых она часто видела в офисе, но имен не знала. – Мы так и думали, что к завтраку ты не встанешь. Вот, несем тебе поесть!
И Петровой были продемонстрированы молодые люди, которые тащили три дымящиеся тарелки, накрытые крышками от кастрюль. Сопротивляться сил не осталось. Ирина дала затащить себя в комнату. Там ей сунули в руки ложку и приказали есть. А чтобы Петрова не скучала, девицы наперебой делились воспоминаниями о прошедшем вечере.
– А ты танцами где занималась? – тараторила рыженькая (Света? Люда? Наташа?). – Так здорово! Такая классная растяжка! Я ногу могу только досюда поднять.
Свето-Людо-Наташа выскочила в центр комнаты и махнула ногой так, что едва не задела люстру.
– А у тебя еще круче получалось!
«Я? Танцевала? Круче?» – чтобы скрыть изумление, Ира принялась работать ложкой. Горячий жирный суп оказался очень кстати.
К разговору подключилась черненькая и широкобедрая, кажется, Анжела.
– А конкурсы тоже были прикольные. Особенно про сексуальные звуки.
«Хорошо, – подумала Петрова, – хоть в этом я не участвовала».
– Только ты все время выигрывала. Так нечестно. Ты же, наверное, дома тренировалась.
– Ага, – вступил в разговор кто-то из мужской части отдела маркетинга, – с Николаичем на пару.
Молодежь разразилась таким дружным смехом, что Ира решила не уточнять, кто такой этот таинственный «Николаич». Правда, через секунду сообразила сама – речь идет о Юрии Николаевиче, ее помощнике в организации вечера.
– А ты конкурсы сама придумывала? – снова перехватила инициативу рыженькая.
– В Интернете вычитала.
– В следующий раз давай…
Петрова чуть не захлебнулась в супе. Неужели они думают, что она будет участвовать в каком-то следующем разе?! После танцев с задиранием ног, сексуальных звуков и брудершафта с периферийными небритыми партнерами? Но ее новые подруги нимало в этом не сомневались. Они фонтанировали идеями по поводу предстоящих пикников.
– …каждые выходные будем ездить?
– Нет, каждые мы не потянем, через субботу.
– Ага, а еще можно в баню сходить. Ириша, есть какие-нибудь конкурсы для бани?
Петрова лихорадочно потребляла еду, лишь бы не участвовать в разговоре, только изредка неопределенно кивала. Тем не менее в конце ланча она заслужила комплимент.
– А ты нормальная тетка, – сообщил один из парней, собирая опустошенные тарелки. – И поговорить можешь, и вообще… веселая.
– Ага, – сказала Ира. – Извините, мне переодеться надо.
– Ладно, – отозвалась рыженькая, – мы ждем тебя на лодочной станции. Ты чего так смотришь? Кто вчера громче всех пел: «Не гребли, а целовались»?
– Она не так пела, – заметил кто-то из мужской части маркетологов и попытался воспроизвести, но ему с визгом закрыли рот руками.
«Господи, – ужаснулась Петрова, – что ж я там пела-то?!»
– Короче, давай, будем на веслах ходить, как ты вчера всех агитировала, – завершила беседу черненькая и вытолкала энергичных друзей из комнаты.
Ира прошлась от окна к кровати и обратно.
«Я пела… И пела что-то неприличное. И на лодках звала кататься. То есть на веслах ходить». Петрова представила развешенные над водой весла, по которым она ходит. Ее замутило, и она села. «А где это моя главбух?» – подумала она, разглядывая вмятину на кровати.
Тут без предупреждения распахнулась дверь, и в комнату ввалился розовощекий Юрий с охапкой одуванчиков.
– А, черт, ты уже встала, – сказал он. – Вот тебе цветочки. А я думал тебе кофе в постель подать.
– Спасибо, – ответила Петрова, – меня уже супом накормили. И котлетами с тушеной капустой.
– Какая проза! На-ка, запей.
Ирину слишком развезло от сытной еды, и она послушно хлебнула из протянутой фляжки.
– Что ж так много-то, – приговаривал Юрий, хлопая Петрову по спине. – Это тебе не водка. Это «Ред лейбл», неплохое такое виски.
Откашлявшись, Ира задумалась и попросила:
– А дайте еще.
– Не дам.
Петрова изумленно посмотрела на человека, который сначала пытался угостить ее виски, а теперь жалеет.
– Потому что, – пояснил Юрий, – со вчерашнего дня мы с тобой на «ты».
– Брудершафт? – обреченно спросила Ира.
– Ну, – Юра подсел и приобнял Петрову, – и брудершафт тоже.
– Дай еще.
– Другое дело.
Теперь Ира отпила совсем чуть-чуть, получая удовольствие от грубого мужского напитка. Жить становилось легче.
– Что вчера было? – потребовала она.
– Вечером или… – объятия стали крепче, – ночью?
«Мы ночевали с Ниной Аркадьевной, – сказала себе Петрова. – Он опять выпендривается».
– Начни с вечера.
– Сначала ты была очень скована и чуть было все не загубила. А потом мы устроили «Налей-выпей-закуси».
Эту часть праздника Ира помнила. Конкурс был простой, и Юрий настоял, чтобы его поставили в самое начало. Компанию разбили на две команды, которые выстроились гуськом перед столиком, на котором стояла бутылка водки и тарелка с колбасой. По свистку первый подбегал и наливал рюмку, второй выпивал ее, а третий закусывал. Затем цикл повторялся. Для создания массовости Юра и Ира тоже принимали участие, но Петровой ужасно не повезло – она постоянно выпивала. Она еще подумала тогда: «Это потому, что в команде четное количество народа. То есть не четное, а… которое делится на три». Это была последнее логическое рассуждение, которое она помнила. Судя по рассказу Юрия, и последнее.
По его словам, Петрова принимала участие во всех развлечениях, которые должна было организовывать, а когда домашние заготовки кончились, принялась импровизировать. Из подсознания возникла школьная игра «Кис-брысь-мяу» – и пользовалась большой популярностью. Желающие поцеловаться по команде выстроились в очередь. Но Иру пропускали без очереди.
– Хватит,– сказала Ирина,– пошли на свежий воздух. Стой. Дай еще хлебнуть.
При прогулке на свежем воздухе выяснилось, что Петрову знают все. Причем некоторые приветливо раскланивались именно с ней, а Юрию кивали сухо, просто за компанию. «Неужели у нас столько народу работает?» – забеспокоилась Ира, когда ей радостно замахали из окна люди в тюбетейках.
– Слушай, – сказала она, – а это из какого филиала?
– Из какого еще филиала? – удивился Юра. – Это туркмены какие-то, а мы работаем только с Москвой и Подмосковьем.
– А откуда они нас знают?
– Нас они не знают. Они тебя знают. Ты, пока спать шла, со всем профилакторием познакомилась. Я тебя у финнов нашел, а потом еле до комнаты доволок.
Юрина рука по-хозяйски прошлась по Ириной спине. Петрова напряглась.
– Кстати, – спросила она, – а где Нина Аркадьевна? Я ее с утра не видела.
– Так она еще с вечера домой ускакала. Муж за ней приехал и увез. Ты что, не помнишь, как вы друг у друга на груди рыдали?
Что-то смутное всплыло в памяти. Отчетливо вспомнилась машина, в которую маленький муж вел тяжелую тетю Нину, – зеленые «Жигули». Но кровать-то была смята… Петрова повернулась к Юре и приготовилась вцепиться ему в рожу.
От расправы начальника отдела маркетинга спас директор.
– Ну, привет, привет, – нараспев произнес он, щурясь на солнышко. – Молодец, Петрова, не зря я тебе зарплату поднял. А танцуешь как!
Директор прищелкнул пальцами и крайне неразборчиво исполнил что-то плясовое. Ира покраснела.