Страница 5 из 50
В музыкальном автомате Алана Джексона сменил Гарт Брукс[5], и поля всех стетсонов у стойки опустились в грустном соболезновании. Но как только он уступил место «Дикси чикс»[6], стетсоны радостно заколыхались.
Ной уже ополовинил бутылку, когда кусок мяса, замаринованный в масле для волос и пряном одеколоне и одетый в черные джинсы и футболку с надписью «ЛЮБОВЬ — ВОТ ОТВЕТ», проскользнул в кабинку, устроился напротив и спросил: «Есть у тебя предсмертное желание?»
— А ты собираешься даровать мне его?
— Не я. Я — пацифист.— Вокруг правой руки пацифиста обвилась тщательно прорисованная гремучая змея. Она щерила зубы на тыльной стороне ладони, глаза сверкали ненавистью.— Но ты должен понимать, что слежка за таким влиятельным человеком, как конгрессмен Шармер, большая глупость.
— Мне и в голову не приходило, что конгрессмен может нанимать бандитов.
— А кого еще ему нанимать?
— Я думал, что я уже не в Канзасе.
— Знаешь, Дороти, там, где ты сейчас, маленьких собачек, как Тото, подстреливают для развлечения. А девушек вроде тебя затаптывают, если они не освобождают дорогу.
— Отцы-основатели страны могут этим только гордиться.
Глаза незнакомца, до того пустые, как сердце социопата, вдруг наполнились подозрительностью.
— Слушай... а ты не из политических психов? Я-то держал тебя за частного шпика, который за несколько долларов вынюхивает, что творится в чужих спальнях.
— Мне нужно побольше, чем несколько. Сколько стоит твой «навигатор»? — спросил Ной.
— Он тебе не по карману.
— Мне дадут кредит.
Пацифист рассмеялся. Когда официантка направилась к ним, он отогнал ее взмахом руки. Затем достал свернутый и заклеенный лентой пакет из вощеной бумаги и бросил на стол.
Ной молча пил пиво.
Сжимая и разжимая правую руку, словно разминаясь перед тем, как щипать детей и монашек, пацифист продолжил:
— Конгрессмен — человек благоразумный. Конечно, взяв клиенткой его жену, ты прописался в стане его врагов. Но он хочет, чтобы ты стал его другом.
— Истинный христианин.
— А вот обзываться не надо.— Всякий раз, когда пацифист сжимал кулак, пасть змеи широко раскрывалась.— По крайней мере, взгляни на его мирное предложение.
Ной взял пакет, снял ленту,- развернул, наполовину извлек толстую пачку сотенных.
— Тут в три раза больше, чем ты выручил бы за свой ржавый «шевроле». Плюс стоимость фотокамеры, оставшейся на переднем сиденье.
— Но на «навигатор» не хватит,— заметил Ной.
— Мы не ведем переговоры, Шерлок.
— И что от меня потребуется?
— Сущий пустяк. Ты ждешь несколько дней, потом говоришь клиентке, что не отходил от конгрессмена ни на шаг, но он доставал свою штучку из штанов, только когда хотел отлить.
— А как насчет тех разов, когда он ставил раком всю страну?
— По твоему тону не скажешь, что ты хочешь с ним подружиться.
— У меня как-то не складываются отношения с людьми... но я готов попробовать.
— Рад это слышать. Откровенно говоря, я уже начал волноваться.
В фильмах частные детективы такие неподкупные, они предпочитают, чтобы им вышибли зубы, но клиента не предают.
— Я в кино не хожу.
Указывая на пакет, в который Ной уже засунул деньги, пацифист спросил:
— Разве ты не понимаешь, что это?
— Отступные.
— Я про пакет. Это пакет для блевотины. Раздают в самолетах.— Его улыбка поблекла,— Как... ты никогда такой не видел?
— Я не путешествую.
— У конгрессмена отменное чувство юмора.
— Он истерик.— Ной свернул пакет и засунул его в карман.
— Он говорит, что деньги для него не более чем блевотина.
— Философ, однако.
— Знаешь, то, что у него есть, лучше денег.
— Ты, конечно, не про остроту ума.
— Я про власть. Если у тебя достаточно власти, ты можешь поставить на колени любого богача.
— И кто сказал это первым? Томас Джефферсон? Эйб Линкольн?
Пацифист покачал головой и ткнул пальцем в грудь Ноя.
— Ты кипишь от злости, не так ли?
— Абсолютно. Она так и распирает меня.
— Тебе надо бы присоединиться к «Кругу друзей».
— Звучит как квакеры.
— Это организация, которую основал конгрессмен. Так он сделал себе имя, до того как пришел в политику... Помогал трудным подросткам, направлял их на путь истинный.
— Мне тридцать три,— внес ясность Ной.
— «Круг» теперь охватывает все возрастные группы. И действительно приносит пользу. Ты узнаешь, что в жизни есть, возможно, миллион вопросов, но ответ только один...
— Который ты носишь на груди,— догадался Ной, указав на надпись на футболке: «ЛЮБОВЬ — ВОТ ОТВЕТ».
— Люби себя, люби своих братьев и сестер, люби природу.
— Такие заповеди всегда начинаются с «люби себя».
— Иначе и не должно быть. Ты не можешь любить других, пока не полюбишь себя. Мне было шестнадцать, когда я присоединился к «Кругу», семь лет тому назад. Настоящий плохиш. Продавал наркотики, употреблял наркотики, мог за просто так избить человека, связался с бандой. Но теперь исправился.
— Теперь ты в банде с большим будущим.
Пасть змеи на внушительном кулаке широко раскрылась. Его обладатель рассмеялся.
— Ты мне нравишься, Фаррел.
— Я всем нравлюсь.
— Ты можешь не одобрять методы конгрессмена, но у него есть идеи, которые всех нас сблизят.
— Цель оправдывает средства, так?
— Видишь, в тебе опять говорит злость.
Ной допил пиво.
— Такие парни, как: ты и конгрессмен, предпочитали прятаться за спиной Христа. Теперь это психология и самооценка.
— Программы, отталкивающиеся от Христа, получают слишком мало средств налогоплательщиков, чтобы даже изображать благочестие.— Громила выскользнул из-за стола, выпрямился во весь рост.— Ты же не собираешься взять деньги и не выполнить обещанного, так? Ты действительно задуришь голову его жене?
Ной пожал плечами:
— Она все равно мне не глянулась.
— Худосочная сука, не так ли?
— Сухая, как галета.
— Но для мужа она — пропуск в высшее общество. Значит, ты уйдешь отсюда и сделаешь все, что положено?
Ной вскинул брови:
— Что? Ты предлагаешь... ты хочешь, чтобы я отдал этот пакет с деньгами копам и подал на конгрессмена в суд?
На этот раз пацифист не улыбнулся.
— Наверное, мне следовало сказать: поступишь по-умному.
— Я просто хотел уточнить,— заверил его Ной.
— Как бы эти уточнения не привели тебя в гроб.— Змееносец развернулся и, покачиваясь, двинулся к выходу из таверны, демонстрируя всем желающим мастерство татуировщика.
Сидящие у стойки и за столиками ковбои повернулись, подгоняя его взглядами. Будь они истинными всадниками пурпурной зари, а не специалистами по компьютерным сетям и торговцами недвижимостью, один из них из принципа дал бы ему пинка.
Когда за пацифистом закрылась дверь, Ной попросил несостоявшуюся Минни повторить заказ.
Она принесла запотевшую бутылку «Дос Экиса» и спросила:
— Этот парень — бандит?
— Вроде того.
— А вы — коп.
— Бывший. Неужели заметно?
— Да. И на вас гавайская рубашка. Копы в штатском любят гавайские рубашки, потому что под ней легко спрятать пистолет.
— Ну, я под ней ничего не прячу,— солгал Ной,— за исключением пожелтевшей майки, которую следовало выбросить пять лет тому назад.
— Мой отец любил гавайские рубашки.
— Ваш отец — коп?
— Был, пока его не убили.
— Извините.
— Я — Френсина, меня назвали в честь песни «Зи-зи топ»[7].
— Почему многим копам прошлого нравилась «Зи-зи топ»? — спросил он.
— Может, в качестве антидота к тому дерьму, которое пели «Иглз»[8]?
Ной улыбнулся:
— Я думаю, ты в чем-то права, Френсина.
— Моя смена заканчивается в одиннадцать.
5
Брукс, Гарт (1962—2000) — певец, самый популярный исполнитель в стиле кантри 90-х годов.
6
«Дикси чикс» — группа, выпустившая в начале 90-х годов несколько альбомов в стиле кантри.
7
«Зи-зи топ» — трио из Хьюстона, штат Техас, дебютировавшее в 1970 г. и выступающее, пусть и в несколько измененном составе, до сих пор. «Френсина» — первый хит группы, принесший ей общенациональную известность (альбом «Рио-Гранде мад», 1972 г.).
8
«Иглз» — один из самых популярных ансамблей кантри-рока. Возник в Лос-Анджелесе в 1971 г. Мировую славу принесла «Иглз» песня «Отель “Калифорния”». В 1980 г. группа распалась.