Страница 7 из 32
В 1531 г. в парламенте прошел «закон о бедных», устанавливавший жесткие различия между престарелыми и больными бедняками, получавшими законное право просить милостыню, и физически крепкими нищими, которые подлежали преследованиям. Этих «незаконных» нищих бродяг предписывалось «нещадно сечь». Мор не мог одобрять этих постановлений. В первой книге «Утопии» он изобразил страшную картину бедствий, обрушившихся на английских крестьян в связи с огораживаниями: обезлюдевшие деревни, толпы нищих, бредущие по дорогам вместе с женами и детьми в поисках пропитания. С тех пор как «один обжора, ненасытная и жестокая язва отечества, уничтожает межи полей, окружает единым забором несколько тысяч акров», крестьяне оказываются выброшенными вон. Там, где некогда трудилась целая деревня хлебопашцев, теперь достаточно одного пастуха. «Что им остается… как не воровать и попадать на виселицу… или скитаться и нищенствовать?» (5, 63–64). Феодально-абсолютистское государство встало на защиту интересов лордов и обрушило на ограбленных крестьян и разорившихся ремесленников чудовищные по жестокости «кровавые законы» против бродяг, нищих и воров.
11 мая 1532 г. Генрих VIII предъявил собранию духовенства требования, отвергавшие власть папы. 15 мая духовенство капитулировало, что было крахом для канцлера Мора, защищавшего в своих антиреформационных трактатах самостоятельную политическую позицию английского духовенства. На следующий день, в среду 16 мая 1532 г. в 3 часа пополудни, в саду при Йоркском дворце, бывшей резиденции Уолси, Мор возвратил большую государственную печать Англии, заявив тем самым об отставке.
Поступок Мора был для него небезопасен и свидетельствовал о его мужестве и глубокой принципиальности. Мор не мог идти против своей совести и стать послушным орудием короля. Не желая, однако, чтобы его добровольная отставка была воспринята как политическая демонстрация, он некоторое время настаивал на том, что его отставка вызвана плохим состоянием здоровья. Однако истинные мотивы отставки не могли быть секретом для Генриха VIII. Король не замедлил обрушить репрессии на бывшего канцлера. Против Мора был начат уголовный процесс по обвинению в «государственной измене». Согласно обвинению, преступление Мора состояло якобы в том, что он поддерживал некую монахиню Елизавету Бартон, пророчившую гибель королю в случае его женитьбы на Анне Болейн. Сохранились письма Мора на имя короля и его секретаря Т. Кромвеля, в которых он решительно отвергал обвинения о соучастии в преступлении Бартон. Мор утверждал, что он всегда скептически относился к «откровениям» и «чудесам», приписываемым этой монахине. Авторитет Мора и его популярность были настолько велики, что парламент не мог принять всерьез это вымышленное обвинение и не поддержал его. Мор не обольщался надеждами на будущее, он понимал, что это оправдание — только отсрочка и король лишь отложил свою месть.
После женитьбы Генриха VIII на Анне Болейн и рождения принцессы Елизаветы, в начале 1534 г., парламент принял новый «Акт о наследовании». По новому закону дочь короля от первого брака принцесса Мария объявлялась незаконнорожденной. Кроме того, отвергались какие бы то ни было права «епископа Рима», т. е. папы, касающиеся заключения или расторжения брака английского короля. Все дела такого рода отныне переходили в компетенцию архиепископов, епископов или других священнослужителей церкви Англии. К Акту прилагалось постановление о присяге. Эту присягу обязан был принести любой подданный по первому требованию короля, его наследников или лиц, специально уполномоченных королем. Присяга подразумевала безоговорочное принятие и соблюдение всех положений Акта. В частности, кроме лояльности по отношению к новому порядку наследования присяга требовала признать незаконным аннулированный брак Генриха VIII с бывшей королевой Екатериной. В текст присяги включалась также формула отречения от папской власти, равно как и от власти всякого иностранного государя. Король, подчеркивалось в присяге, является единственным сувереном. Отказ от присяги квалифицировался как «изменнический умысел», караемый конфискацией имущества и тюремным заключением.
13 апреля 1534 г., т. е. более чем за две недели до того, как «Акт о наследовании» вступил в силу, Томас Мор был вызван в специальную комиссию для принятия присяги. Король понимал, что моральный авторитет бывшего канцлера в Англии и за рубежом был настолько высок, что его отставка и вынужденное политическое бездействие воспринимались как осуждение новой королевской политики. Генрих VIII и Т. Кромвель, видимо, всерьез рассчитывали на то, что вызов Мора в комиссию для принятия присяги не только поможет сломить его упорство, но и послужит убедительным примером для всех колеблющихся и не согласных с политикой короля. Однако эти ожидания не оправдались. Мор заявил комиссии, что он не отказался бы присягнуть «Акту о наследовании», но не может принять предложенного текста присяги, «не обрекая свою душу на вечную погибель». Как показало дальнейшее расследование, возражение Мора против предложенного текста присяги основывалось на том, что в присяге отвергался авторитет папы, как и всякой иноземной власти или монарха. Сам Мор долго отказывался давать какие бы то ни было разъяснения относительно причин своего отказа. 17 апреля 1534 г. он был заключен в Тауэр. В конце того же года парламентом были приняты новые законодательные акты: «Акт о верховенстве», признававший короля верховным главой церкви Англии, и «Акт об измене», квалифицировавший как «государственную измену» широкий перечень различных деяний, направленных против короля. К числу таковых, в частности, были отнесены любые слова, написанные или сказанные против особы короля, королевы или их наследников, порочащие их королевское достоинство или же отрицающие какой-либо их титул. Широкое толкование понятия «государственная измена» открывало безграничные возможности для злоупотреблений; достаточно было простого доноса о преступных высказываниях обвиняемого, и ему грозила смертная казнь за измену. Именно это обстоятельство было использовано обвинением во время следствия и суда над Мором. Опираясь на свидетельство некоего Р. Рича, в беседе с которым Мор якобы сказал, что король не может быть главой церкви, суд констатировал «злонамеренное» упорствование обвиняемого в измене. Будучи опытным юристом, Мор стойко и мужественно защищался на суде, решительно отвергнув предъявленное ему обвинение в государственной измене. Но приговор был предрешен. Суд постановил: «Вернуть его при содействии констебля… в Тауэр. Оттуда влачить по земле через все лондонское Сити в Тайберн, там повесить его так, чтобы замучить до полусмерти, снять с петли, пока он еще не умер, оскопить, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его и прибить по одной четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на лондонском мосту» (цит. по: 129, 176).
6 июля 1535 г. Мор был казнен. Король «милостиво» заменил ему мучительную казнь в Тайберне отсечением головы. С большим достоинством и мужеством встретил свою смерть Томас Мор, ставший жертвой произвола короля и его послушных судей.
В Москве, в Александровском саду, недалеко от Кремлевской стены стоит скромный гранитный обелиск. В 1918 г. по предложению В. И. Ленина на сером граните были высечены имена выдающихся мыслителей и революционеров, которые своими трудами способствовали освобождению человечества от гнета, бесправия и эксплуатации. Рядом с именами основоположников научного коммунизма К. Маркса и Ф. Энгельса начертаны имена выдающихся мыслителей прошлого — коммунистов-утопистов. Среди них — имя Томаса Мора.
Глава III. Гуманизм против схоластики
уманистическая программа реформы общества, с которой выступали в начале XVI в. гуманисты северного региона Европы, примыкавшие к кругу Эразма — Колета, не раз привлекала внимание исследователей. Этим вопросом в середине XIX в. занимался Ф. Сибом — автор содержательной монографии об «оксфордских реформаторах» — Колете, Эразме, Море, а в последнее время такие исследователи, как Р. Адамс, Э. Сурц, Дж. Хекстер и особенно М. Флейшер (см. 67. 80. 88. 131. 132). В советской историографии этой проблемы касается М. М. Смирин в своей последней, посмертно изданной книге «Эразм Роттердамский и реформационное движение в Германии» (см. 55). Из ряда исследований довольно отчетливо вырисовывается содержание гуманистического проекта реформы. С идеей реформы церкви гуманисты соединяли стремление к преобразованию общества на началах социальной справедливости, понимаемой ими как воплощение в жизнь евангельских заветов Христа. Приверженцев этого гуманистического движения, в определенном отношении непосредственно подготовивших Реформацию, у ряда исследователей принято именовать «христианскими гуманистами».