Наложницы. Гарем Каддафи

Сорая ничего о ней не знала или знала слишком мало, чтобы натолкнуть меня на след. Мабрука была ее похитительницей, тюремщицей, ее палачом. Она сознательно и безвозвратно разбила ее жизнь и за пять лет ни разу не сделала ни единого жеста сострадания или человечности. Она не могла не знать об изнасилованиях, она создавала для них благоприятные условия. Она знала о надругательствах, расправах, дикости; она была их свидетелем и участвовала в них. Один сотрудник Каддафи мне скажет: «Это была содержательница публичного дома в самом страшном смысле этого слова». И никто не сомневался, что она была любовницей Каддафи. Но нужна ли была интимная связь с Вождем, чтобы знать его? Вне стен Баб-аль-Азизии Мабрука устраивала себе «прогулки на свежем воздухе», слыла одной из самых близких советниц Полковника и использовала дипломатов.

Мне потребовалось немного времени, чтобы найти ее на нескольких фотографиях агентства. Она всегда находилась в тени, пока Вождь вышагивал по красному ковру, разостланному перед трапом самолета на иностранной территории. Она оставляла почетные места пухленьким амазонкам, но хищным взглядом следила за всем происходящим, стоя немного позади в своем мрачном черном платке. Темные волосы зачесаны назад, правильные черты лица, никакого макияжа, жесткий рот — она показалась мне невзрачной и безвкусной. Но один европейский дипломат сказал мне, что она не была такой. Плохо одетая, конечно, «в безвкусных нарядах», без единого признака кокетства или роскоши, «никогда не выступала в роли соблазнительницы». Но «она, наверное, была красива» — как ему казалось; и от этой красоты еще что-то осталось. Он давал ей около пятидесяти лет.

Многие главы государств, министры и дипломаты встречались с ней во время официальных поездок, африканских саммитов, международных конференций. Европейцы и французы — в частности, Сесилия Саркози — общались с ней во время долгих переговоров по поводу освобождения болгарских медсестер, несправедливо обвиненных ливийцами в том, что они привили детям вирус СПИДа. Ее представляли как руководительницу службы протокола, но все знали о ее близости — почти интимной — к Каддафи. Ясно, что она была его ушами; следовательно, ее использовали для передачи посланий. Впрочем, она делала все, дабы показать, что ее власть превышает периметр протокола, что она является «доверенной женщиной Вождя», что она может вмешаться в назначения послов или кого-то еще, играя большую роль в политике. Случалось так, что она звонила в Елисейское дипломатическое отделение, требуя разъяснений о французской политике в Мали или Нигере. Ее также подозревали во влиянии на дело туарегов, с руководителями которых она была знакома в Ливии, а также и в других соседних странах, таких как Алжир, Мали, Нигер и Мавритания. Итак, ни к чему уточнять, что к ней относились с предубеждением, хотя в записях французских служб, следивших за ней во время визитов в Париж, ее упоминали как «вербовщицу», а один посол сказал мне холодно: «Она приезжала сюда на шопинг». Шопинг? «Она собирала девушек для Вождя». Да, именно так и было. Мабрука останавливалась в роскошных отелях на Елисейских Полях — например, в отеле «Фуке» — и задействовала все свои связи с невероятной самоуверенностью. Встречалась ли она когда-нибудь на приеме с Каролин Саркози, сводной сестрой президента? Она неожиданно явилась к ней в офис, без предварительной записи, в компании переводчика и шофера ливийского посольства, попросив ее подписать свою книгу по декору для Каддафи. «Нашему брату, Вождю. Надеюсь, вы получите удовольствие от этой книги о красивых парижских домах». В августе 2011 года, когда мятежники ворвутся в Триполи, они найдут это произведение на шикарной вилле Аиши, старшей дочери Каддафи. Мабрука, безусловно, намеревалась однажды завлечь эту красивую молодую женщину в ливийскую столицу. Знала ли она заранее, что принцесса арабского двора — Саудовской Аравии, Кувейта — находится в Париже? Она сразу же отправлялась к ней с визитом в отель «Ритц» или в «Четыре сезона». Встречалась ли она однажды с министром юстиции Рашидой Дати, имевшей магрибские корни? Она хотела увидеться с ней в отеле «Фуке». Безусловно, она составила список министров и влиятельных женщин, в первую очередь принадлежащих к мусульманской культуре, и посещала одну встречу за другой. Она звонила Сальме Милад, которая оставалась в Триполи рядом с Каддафи: «Попроси Вождя разблокировать счет принцессы Х». Или же: «Пришли мне ящик подвесок для посольских жен». Она прогуливалась по магазину «Сефора», где покупала заказанные гаремом духи, и снова звонила Сальме, чтобы узнать, чего не хватает Вождю. Пудры, тонального крема, средства против темных кругов под глазами американской фирмы МАС? «Это для мужчины определенного возраста, — уточняла она продавцу. — Господина примерно вашего типа». Тот совсем не мог себе представить, что крем предназначался Каддафи, и это очень веселило переводчицу.

Она также оставляла время на посещение некоторых изысканных магазинов, ресторанов или кафе, чтобы найти там красивых женщин и увлечь их беседой. Она предпочитала девушек из Магриба и стран Персидского залива, поскольку могла с ними общаться на арабском. С остальными она пользовалась услугами переводчика, привыкшего к ее похождениям. «Знакома ли вам Ливия? О, эта страна так жаждет быть открытой для всех! Как вы смотрите на предложение провести там некоторое время? Я могу вас пригласить! Я даже могу устроить вам встречу с нашим Вождем!» Она фотографировалась с потенциальными жертвами и записывала их адрес. Она постоянно была на охоте, обладая безлимитными средствами. Так, мне рассказали об одной марокканке, которую Мабрука встретила в отеле и умоляла принять приглашение в Ливию. Та настояла на том, чтобы ее сопровождал кузен, и вернулась во Францию с 50000 долларов.

Однажды в Триполи один туарегский командир, знавший ее еще в молодости, согласился доверить мне несколько важных деталей о личности Мабруки. Мы сидели в ресторане на окраине старого города, и я собиралась побаловать себя кускусом с верблюжатиной. Но не успела я достать свой блокнот, как мужчина с аристократическими манерами и такой же внешностью, на котором дорогие джинсы и кашемировый пиджак сидели так же прекрасно, как и гандура с длинным белым шарфом, завязанным тюрбаном, взял меня за руку и, завладев моим взглядом, заявил спокойным и серьезным голосом:

— Это дьяволица.

Он подождал минуту, чтобы подчеркнуть значение выбранного слова. А потом продолжил:

— Она пронизана злом и страшной хитростью. Нет ничего такого, на что она не побоялась бы пойти ради достижения своей цели: ложь, мошенничество, предательство, коррупция, черная магия. Она дерзкая, извивается, как уж, и могла бы продать ветер в коробке.

Ее отец — по линии Шериф — был из туарегской знати и вступил в неравный брак, влюбившись в женщину самого низкого происхождения из Гхата, городка на юге Ливии, расположенного рядом с алжирской границей недалеко от Нигера. У пары родились две дочери, Мабрука и ее старшая сестра, которых доверили воспитывать рабам. Как он мне объяснил, это была традиция для заклинания судьбы и «изгнания злого духа», когда родители теряли маленьких детей. Совсем юной Мабруку обручили с одним знатным туарегом, но вдруг на ней женился человек из племени Каддафи, Массуд Абдель Хаффиз, который уже был женат на кузине Вождя. Он был командующим военного региона Себхи, и Мабрука за короткий промежуток времени смогла воспользоваться многочисленными привилегиями, предоставляемыми приближенным Каддафи, и вошла во вкус путешествий в роскошных условиях. Но этот военнослужащий высокого ранга очень скоро с ней развелся, и она вернулась в свой родной город Гхат. В отличие от многих туарегских женщин, она не носила традиционную одежду, а одевалась на западный манер. «Но без намека на стиль», — уточнял мой собеседник. Известно, что у нее был роман с одним управляющим банка, после чего она исчезла, «появившись потом в Триполи». Он не знал деталей того, как ей это удалось.

Мне их даст один человек из службы протокола. Мабруку приняли на работу в 1999 году, по случаю конференции глав африканских государств, которой Каддафи хотел придать исторический глянец и размах и на которой 9 сентября 1999 года (9.9.99) была подписана знаменитая «Сиртская декларация», целью которой стал Африканский союз. В ней участвовало около тридцати руководителей, а значит, необходимо было встретить в аэропорту столько же жен и сопровождать их во время передвижений (парикмахерская, шопинг, конференции), а также обязательно приставить к ним переводчиков. Перегруженная хлопотами администрация протокола не видела другого выхода, как срочно набрать женщин, говорящих на всевозможных языках и африканских диалектах. Именно через эту маленькую дверь и проникла в круг власти Мабрука, поскольку она знала туарегский язык и хауса (язык, на котором говорят, например, в Нигере и Нигерии).