Страница 20 из 21
14
Свет в зале был приглушен. Когда Элизабет поднималась на сцену, холодок волнения пробежал по спине. Зал был полон. Девушка даже не представляла, что будет столько зрителей. И вот наконец все готово: Элизабет стояла перед публикой. Свет прожектора осветил ее лицо. Прежде чем ведущий программы, мистер Коллинз, начнет конкурс, она должна выступить со вступительным словом.
– Подготовка такого мероприятия отнимает много сил, – начала Элизабет, поискав взглядом в зале знакомые лица: поддержка друзей придала бы ей уверенности.
Наконец она увидела родителей, и робость пропала, а голос перестал дрожать.
– Я говорю вам об этом не для того, чтобы как-то выделить себя и свою работу. Хочется просто заметить, что есть один человек, без которого этот конкурс действительно был бы невозможен.
Лиз имела в виду Диди Гордон.
– Когда готовишься к представлению, в последний момент всегда что-то не клеится, обязательно случаются какие-то досадные накладки. Но Диди все отлично уладила! Многие из вас даже не подозревают, что она столь классный организатор – а ведь Ди еще и рисовала декорации для всех номеров нашей программы. Итак, усаживайтесь поудобнее и давайте посмотрим, какие талантливые ребята учатся в нашей школе. Но сначала, думаю, вы присоединитесь к тем аплодисментам, которыми я хочу приветствовать нашу Ди Гордон. Она их заслужила!
Элизабет села. Зал неистовствовал. «А ведь я даже и не надеялась, что она справится, – думала девушка с восхищением. – Но Ди показала всем, на что способна».
– Ди-ди! Ди-ди! – скандировала группа школьников.
Их восторженный клич подхватили остальные. Стало ясно: зрители не успокоятся, пока не выйдет сама виновница торжества.
Под оглушительную овацию на сцену, едва сдерживая слезы, вышла Диди Гордон.
– Спасибо, – произнесла она, когда все наконец притихли. – Не знаю, что и сказать. Прежде всего я хочу поблагодарить всех, кто участвовал в подготовке конкурса и поддерживал меня. Особенно я благодарна Лиз и Пэтти: именно они рискнули доверить мне все это.
Ди передала микрофон мистеру Коллинзу. Зал снова взорвался аплодисментами. За кулисами ее ждала Пэтти.
– Ты была великолепна. – Она крепко обняла подругу.
– Спасибо, Пэтти, – прошептала Диди. – Знаешь, твой план спас мне жизнь.
– Значит, не сердишься? – обрадовалась Пэтти. – А я боялась, что ты убьешь меня. Но я тебе не врала и действительно верила в твои силы. Но хотела, чтобы в них поверила и ты.
– Какая разница, как вы там с Лиз шустрили, – засмеялась девушка. – сейчас так хорошо! Я горжусь, что тоже в этом участвовала.
– Сегодня будет мой лучший танец. – Пэтти взяла руку подруги. – Ведь он должен быть достоин твоих декораций...
«Наверное, Пэтти права, – подумала Ди. – Ведь декорации и вправду вдохновили ее – когда она их увидела, то готова была взяться за что угодно. Значит, все в порядке: я подготовила конкурс, восстановила чертежи миссис Уэйкфилд. Даже и не помню, когда удавалось помочь стольким людям сразу. Приятное чувство!»
Первой выступала Оливия Дэвидсон. Чистым и мягким голосом она исполняла под гитару песню о любви. Ди даже прослезилась, подумав о Билле, – это же была их любимая песня. Помнит ли он ее? Заставляет ли она, как прежде, учащенно биться его сердце?
Долго думать над ответом не пришлось. В закулисном сумраке показалась фигура крепкого блондина. Билл!
– Я видел тебя на сцене, – прошептал он. – Поздравляю! Ты молодец, Ди.
– Спасибо, – поблагодарила она.
Ее глаза блестели.
– Можно я тебя поцелую? – тихо спросил он и наклонился к ней.
Диди только кивнула: в такие минуты слова ни к чему. Его губы были нежными и теплыми. Он так крепко прижал ее к себе, что сердце девушки готово было вырваться из груди.
– Я так скучала, Билл. – Она горячо поцеловала его. – Просто ужасно.
– Эта песня. Помнишь? – спросил Билл дрожащим голосом.
Ди вновь кивнула.
– В тот вечер, когда я впервые пригласил тебя покататься, она звучала по радио. – Девушка чувствовала тепло его дыхания. – Не забыла?
– Такое не забывается.
– А если я попрошу тебя снова быть со мной, ты согласишься, Ди? Давай попробуем начать все сначала – вместе.
У Диди перехватило дыхание – она так ждала этого момента. Ждала – но не готовилась. Что же ей ответить, как поступить? Конечно, можно просто броситься в объятия Билла со словами: «Я твоя навеки!», но время кое-чему научило девушку. Диди многое пережила и теперь знала: клятвы и поцелуи – это еще не любовь. Главное другое – прежде чем они с Биллом полюбили друг друга, их уже связала крепкая дружба. Хорошо бы, чтобы их любовь и дальше основывалась на этом прочном чувстве, на взаимном доверии, уважении и восхищении.
Отдать всю себя без остатка – даже такому потрясающему парню, как Билл, – до этого она больше никогда не дойдет. В жизни непременно должно оставаться что-то сокровенное, свое.
– Давай попробуем, – тихо согласилась она, глядя в его голубые глаза. – Но не торопи события. Наберись терпения, хорошо?
– Ди. – Билл взял ее ладонь. – Ради тебя буду ждать сколько нужно. Только уж и ты оставайся самой собой, идет?
Не было необходимости отвечать – влюбленный взгляд всегда красноречивей слов.
Элизабет сидела за столиком жюри в глубине зала и громко смеялась над номером с фокусами: Джессика в ящике, куда Кен и Уинстон ее засунули, выглядела очень забавно. И чем настойчивее они этот ящик пилили, тем смешнее выходило.
«Потрясающе!» – думала Элизабет, вытирая слезы.
Серьезность Кена прекрасно оттеняла дурачества Уинстона. Ну, а изюминкой номера была, конечно, неподдельная растерянность ее сестры. Уинстон пробовал один фокус за другим, но у него ничего не получалось, и у Джессики был такой унылый вид, что зрители просто умирали со смеху.
Наконец троица ушла со сцены. Следующим должен быть Тодд. Элизабет не имела ни малейшего представления о его номере, потому что он держал его в строжайшей тайне. Ничего, скоро все прояснится.
Пока меняли декорации, свет в зале был приглушен. Наконец на сцену поднялся Тодд. Лиз была удивлена его слишком серьезным видом. Может, эта серьезность, как у Кена, часть какой-нибудь шутки, думала она.
Но нет, Тодд на самом деле был грустен. Он откашлялся.
– Сегодня я должен был выступать с шутками, но настроение не располагает к ним. Поэтому, думаю, вы меня не осудите, если я прочту свое любимое стихотворение, которое называется «Не забывай». Его написала женщина по имени Кристина Росетти[2], а для меня сегодня оно приобретает особый смысл. Надеюсь, и вы в нем найдете что-нибудь для себя.
Элизабет чуть не вскочила со своего места.
«Тодд читает стихотворение? То самое? Да что же с ним случилось?»
Глубоко вздохнув, юноша начал:
Не забывай, когда придет
Черед уйти и сгинуть без возврата,
Когда рука рукой не будет сжата,
Когда ничто не сдержит мой уход.
Не забывай меня, из года в год
Делясь со мною главным, как когда-то.
Не забывай – единственная плата,
Когда слова молитв – пустой расход.
Но если позабудешь – не винись,
И вспомнив чуть позднее – не грусти.
Ведь если я, сказав тебе «прости»,
Но до конца исчезну в зыбкой дали,
То лучше позабудь – и улыбнись,
Чем вспоминать, исполнившись печали.[3]
Слезы блестели в его глазах, когда он повернулся и ушел за кулисы. В зале воцарилось гробовое молчание. Никто не ожидал услышать грустное, даже трагическое стихотворение от парня, которого все считали веселым и озорным. В одно мгновение настроение конкурса резко изменилось.
2
Кристина Джорджина Росетти (1830—1894), английская поэтесса, член поэтического союза «Братство прерафаэлитов
3
Перевод В.Торопова.