Страница 30 из 45
Междуглавие 11.
Лучи солнца еще не успели пробиться сквозь густые заросли бамбукового леса, и необычный желтый туман расходился меж тонких стволов, скрывая в себе безмолвно передвигающуюся тяжелую кавалерию. Лошади неспешно шагают, не издавая ни звука, пар не вырывается из ноздрей, ни фырканья, ни скрипа металла. Всадники, сгорбившись под весом доспехов, сидят в седлах. Никто не переговаривается, никто не проклинает на чем свет стоит пославших их за сотни километров от дома. Войско продолжает двигаться вперед, маршируя сквозь желтый туман строго в одном направлении. Наездники с копьями сменились наездниками, вооруженными массивными и неудобными для сражений верхом алебардами, но никого не смущает неподходящее оружие. Вслед из густоты тумана вышли всадники с двуручными мечами, за ними конные стрелки. И никто не издает ни звука. Лишь трава тлеет там, где ступают копыта, черные и полуистлевшие, белые кости проступают сквозь гнилую плоть. лошадиные глаза побелели и выкатились, куски мертвого мяса провисают, но тяжелые доспехи зафиксированы на своем месте, а молчаливые воины крепко держатся в седлах. Тяжелая кавалерия мертвых на марше.
Глава 12.
Получен предмет Сфера Изоляции. Запрещает атаковать в течение 7 дней после активации. Возможно использование во время осады.
Получен запрос на открытие группового портала.
Получен список игроков для прохождения через портал.
Получен запрос на заключение договора.
Получен запрос на разрешение пребывания списка игроков в течение действия договора.
Арка портала открылась посреди поля на отдалении от деревни, и я с дружиной наблюдали, как из портала на поле стройными шеренгами выходили облаченные в доспехи игроки. Рассредоточиваясь, первые десятки давали пройти через арку остальным, последними выкатили несколько груженных тяжелых повозок. Раздались команды на построение, тут же выполняемые по-военному. – Армия, – раздалось среди дружинников. – Это еще не армия, – отвечаю, не обращая внимания на сказавшего. Все имена игроков были открыты, подсвечены зеленым, и рядом с именем мерцал щит, символизируя, что те находятся на моей земле в статусе защитника. Таким образом, один пункт договора был соблюден, так что оборона деревни была значительно усилена, ведь подкрепление не шуточное. Черная Сотня Славян: средний уровень 300, численность 100, категория шмота выше легендарного, навыки и умения высокого ранга. Если коротко – профессиональные вояки, способные остановить легион малым числом. Гордость и душевная боль Воислава, ведь среди них не было ни одного здорового человека, скрывавшегося за аватаром персонажа, стоявшего по стойке смирно. Мне предоставили их личные дела, точнее скрины медицинских карт с фотографиями. Меня хватило где-то на два десятка просмотров, причем беглых, больше я не выдержал. Воислав с парой офицеров также присутствовали, и они сейчас командовали построением, как это полагается для регулярной профессиональной армии. И знаете, я легко отличал черносотенцев от сопровождавших их двух десятков, по договору приписанных, как психологи для реабилитации, взвод обеспечения лечебного процесса и заградительный отряд на случай, если что-то пойдет не так. Это тоже было условием договора, ведь я вписал в него требования по недопущению порчи имущества, людей и животных, находящихся на моей территории, увеличившейся после одного из подарков в виде сертификата на землю от Воислава на две трети. – Братья и сестры! – донеслось до меня, вытаскивая из омута раздумий. Я огляделся и заметил, что мои мужики внимательно вслушиваются в каждое доносящееся слово, с суровыми лицами оценивая те: – Не мне вам за вас же рассказывать, так что опустим все заслуги. Все сами знаете. Главное, что живы мы с вами, а теперь появилась возможность и отдохнуть, по-настоящему. Отпускаю вас в краткосрочный отпуск сроком на тридцать суток на территории деревни Пуськово – владении известного многим из вас, как Тиред. Отдых оздоровительно-трудовой, надо помочь деревеньку поднять. Охота там, где укажут деревенские, и только с ними, рыбалка свободная. Красные – сухой закон, желтые – условно-сухой, зеленые – по вечерам без усугубления. Баб не лапать, девок тем более, и вообще деревенских не трогать. Не бушиянить, если кто не понял! Распорядок дня на усмотрение командира пансиона. – Компа! – донеслось из строя, тут же раздался дружный ржач. – Седой! – Я! – Три шага из строя! – Есть! – один из впереди стоявших по-строевому сделал три шага. – Седой! Три наряда на кухню вне очереди! – Есть три наряда на кухню вне очереди! – Встать в строй! – Есть! – Седой резко исчез и проявился уже в строю. – Без выпендрежей, а то отправлю на шахты! – Есть без выпендрежей! Есть а то шахты! – строй вновь заржал. – Расписание по реабилитации на усмотрение командира медслужбы! “Диверсант, правая половина тела отсутствует буквально”, – ударила молнией мысль, поднимая из закутков разума одно из первых дел, что я все же просмотрел. – Бойцы! Ну вы меня поняли, если что, отвечать будут все! – ТАК ТОЧНО!!! Воислав махнул рукой, и мы двинулись к гостям всей своей дружиной, усиленные по флангам возникшими чуть ли из ниоткуда белых волков серьезных размеров. Матриарх с альфами пришли приветствовать настоящих воинов – они это отлично чувствуют и передали мне их чуйку и желание приветствовать достойных уважения. Стоявшие в строю заметно нервничали, их напряженные взгляды буквально оценивали приближающуюся угрозу из нескольких десятков вооруженных противников, усиленных огромными белыми волками, имеющими высокоранговые признаки и несущие явную угрозу. Особо выделялись несколько взводов, на их лицах отсутствовали какие-либо эмоции подобно тем, что выражались у других соратников, не скрывавших удивления, замешательства и радости. – Смотри! Белые! – донеслось до нас. – Отставить галдеж! – раздался громогласный голос Воислава, но команда была больше для порядка, чем с целью заткнуть всех. Я уже видел, как командир, уверенный, что его не видят подчиненные, смотрит прямо мне в глаза и улыбается. Он, наверное, ощутил, что его люди, хоть и не все, но живы, их начинают переполнять эмоции. Наиболее тяжелые тоже реагируют, но по-своему, а это уже достижение. Вновь услышать выражения от своих людей, разучившихся реагировать на внешние раздражители по живому, а не механически. Вот чего добивался Воислав. Я мысленно дал команду, и скрепы среди самых “легких” рухнули окончательно, другие же вновь отреагировали пристальными взглядами, когда вершина холма в несколько мгновений побелела и порусела от волчат и детей, получивших от своих четырехлапых друзей мысленный зов, и даже разоравшийся дед Матвей не смог детвору остановить, когда та разом сиганула через двери и окна учебного дома. – Ну здравствуй, – Воислав протянул руку, когда я с дружиной подошел вплотную. – Здравствуй, – пожимаю руку. – Спасибо, надеюсь, не утруждаем вас. – Мы рады помочь воинам, – ответил за меня Истислав, протягивая руку: – Истислав, Наместник Князя, воевода дружины и старейшина. – Воислав, глава клана Славяне, командир отдельного полка специального назначения, полковник в отставке, – Вася ответил, и я ощутил, что он начал проникаться тому, что я пытался им объяснить. Сотня стояла смирно, ожидая команды, разрушаясь изнутри на отдельные кусочки эмоционального состояния. Я уже явно различал тех, кто не до конца утратил себя, а с кем психологам придется работать кропотливо и очень долго. Деревенские мужики знакомились с офицерами и ответственными за пансионат, а рядом с нами в траве лежали взрослые волки, лениво оглядывающиеся по сторонам. Пристальные взгляды нескольких десятков стоявших в строю их нисколько не заботили, хоть и были агрессивными. Все были предупреждены о цели прибытия Сотни, и каково состояние будущих постояльцев. Детвора же с волчатами так и оставались на вершине холма у окраины деревни, с любопытством наблюдавшие, а меж ними бурчал дед Матвей, и причитания его доносились до строя, заставляя откровенно угогатываться. И то и дело в строю выскакивали возгласы типа “вот дед отжигает!”. – Други, – с серьезным лицом Воислав обратился ко всем: – Князю, тебя так же лучше называть тут? Отлично. Князю я уже разъяснил все, полагаю, он вам тоже немного рассказал. – В общих чертах, – подтвердил Истислав. – Хорошо, тогда буду краток. Просьба одна – помогите моих ребят вновь научить жить. – Полковник в отставке. – Просто полковник или Воислав. – Полковник, ты нам не объясняй, сами воевали и знаем, что к чему. Поможем, чем сможем, да и это, мы только не поняли, что это у тебя за красные да желтые с зелеными? – Это категории состояния: зеленые – самые легкие, красные – самые трудные. У всех полоски соответствующие на предплечьях, чтобы было понятно. – А ну теперь ясно. – Хорошо, Князь, где расположишь? – Вон там подойдет? – я указал на пологий берег у реки, где образовывалась широкая заводь. – Отлично. Разрешишь располагаться? – Разрешаю. – Рота! Вольно! Дежурный взвод с обеспечением ориентир поляна у реки! Развернуть лагерь! Остальные разойтись, квадрат дислоцирования не покидать до получения непосредственного приказа! Ясно?! – ТАК ТОЧНО!!! Отделившаяся от строя группа взялась за телеги и поволокла их к месту развертывания лагеря. Люди принялись за выполнение приказа, но не могли не оборачиваться и посматривать на детвору с волчатами, резвящихся на вершине холма. Кто-то попробовал приблизиться к одному из взрослых волков, но тот резко вскочил, поднимая шерсть и давая понять, мол, смотреть смотри, но руками не трогай. Оставшиеся на месте попросту уселись на лугу, механически оглядывая окрестности, следя за передвижениями и реагируя на звуки. – Помочь надо? – спрашиваю Воислава. – Уже помогли, дальше по программе реабилитации. – Понял. Тогда в баньку? – Вечером, а то надо бы еще все организовать, за всем проследить. – Ну вечером, так вечером. – И еще бы посмотреть на место, где ты Столп Перуна поставил. – Хм, он неподалеку отсюда, в принципе. – Знаю, – Воислав улыбнулся. – Вот жук, – я взглянул на стоявшего рядом Ворона, непринужденно оглядывающегося по сторонам: – Всюду ты побывал, все ты видел. – А? Что? – Леха будто опомнился и обратил на нас внимание: – Вы про что? – Про жуков. – А-а-а! Я тоже их не люблю. – Я так и подумал. Ладно, я буду в деревне, как понадоблюсь стучитесь. – Хорошо. – Что скажешь, Истислав? – обращаюсь к сидевшему за большим столом в моем доме Наместнику. – А что тут говорить-то? – Как думаешь, так и говори. А то все молчат, будто плохое обо мне думают. – Брось, Князь, никто плохого не думает. Да и пользу видят все для деревни. Ну погостят у нас Пришлые, так от этого всем хорошо, ведь и защита теперь у нас серьезная, да и помощь в развитии серьезная. Вон как сразу земли наши выросли, охота выросла, пахоты прибавилось, а лугов так и совсем, да и, думаю, еще чего найдем, полазав по землице. Рудников тут должно быть много, ведь предгорье, так что найти их дело времени. – Рад, что поддерживаешь. – А чего не поддержать, дело-то доброе делаем! Помогаем вытащить людские души из небытия! Вон сколько их, покалеченных, сломленных и обессиленных! Князь, откуда так это они, с какой страшной силой сражались? – Из нашего мира, а войны разные были, да страшной силы и не было, междоусобицы в основном, просто у нас сами войны страшные. Оружие ужасное используется, от которого ни выживших, ни раненных не остается. – Это что же за такое оружие страшное? – Разное: механические драконы, летающие и изрыгающие пламя, метающие стрелы, взрывающиеся с силой в сотни раз сильнее магических взрывов самых сильных магов. Стелящийся туман, разъедающий и обжигающий плоть... Всего не перечислить. – А они? – В нашем мире многие из них нежильцы, изуродованные и лишившиеся рук или ног, или всего вместе, запертые в изувеченные огнем тела. Здесь у них новая жизнь, они вновь могут ощутить запахи, бегать, говорить, видеть, быть собой. Да вот только психика не у всех принимает все должным образом, вот и блокирует разум сам себя, оставляя лишь инстинкты, заложенные для выполнения боевой задачи. – И Воислав хочет разблокировать их сознания. – Да, и не только он, ведь у этих людей есть родные, и они хотят пообщаться, вновь ощутить присутствие близкого человека, ведь в нашем мире этого не получится сделать. Не каждый способен узнать в изглоданном обгоревшем куске мяса своего родного. Но здесь у них есть шанс, остается только добраться до человека. – Понятно. Я был не прав, у нас люди после войн такими не возвращаются. У нас либо ты жив, либо мертв, да и шанс перерождения есть. А отчего они не переродятся в вашем мире? – Эх, можно было бы перерождаться, столько бы хороших людей до сих пор жило бы, и глядишь, наш мир был бы гораздо лучше, – я откровенно вздохнул: – Наш мир лишен как магии, так и шанса перерождения. Посмертье окончательное и бесповоротное. От того, может, и войны наши страшнее, а народы друг друга до смерти ненавидят. – Ваш мир ужасен. Внимание! Отношение жителей деревни Пуськово к присутствующим на их территории игрокам по умолчанию нейтральное. Внимание! Вы сгенерировали социальное задание “Излечивание старых ран” для деревни Пуськово. Внимание! Жители деревни Пуськово радеют за судьбы игроков из Черной Сотни клана Славяне. Каждый из жителей будет прикладывать все усилия для реабилитации всех нуждающихся. – Нихрена себе! – вырвалось у меня, когда системное сообщение оповестило о задании. – Князь, я тебя понял, всем передам, чтобы не отворачивались от Пришлых. Поможем, чем сможем, – Истислав встал и пошел прочь, не дожидаясь моего согласия.