Страница 74 из 88
— Я так рад, что ты здесь, — шепчет он мне на ухо.
— Я так рада, что я с тобой, — тихо отвечаю я.
Мы отступаем на шаг назад, чтобы оглядеть друг друга, как будто не можем поверить, что вышли невредимыми через испытания последних дней.
— Что происходит? — спрашиваю я.
Он оглядывается на закрытую дверь.
— Я раскрыл заговор, — говорит Ричард. — Клянусь тебе, его сеть раскинулась по всему Лондону, но я обнаружил, откуда тянутся нити. Любовница Эдуарда Элизабет Шор играет роль посредника между Элизабет Вудвилл и другом короля Уильямом Гастингсом.
— Но разве не Гастингс вызвал тебя сюда? — перебиваю я его. — Я думала, что он тоже хочет забрать принца из под опеки Риверсов? Ведь это он умолял тебя приехать как можно быстрее?
— Так оно и было. Когда я приехал в Лондон, он говорил мне, что опасается власти Риверсов. Но потом он переметнулся на их сторону. Я не знаю, как ей удалось заполучить Гастингса, но она обольстила его, как всех вокруг. Во всяком случае, я вовремя узнал об этом. Она нагромоздила гору лжи вокруг последних слов моего брата и вокруг меня. Среди заговорщиков она сама, Гастингс, возможно, архиепископ Ротерхэм, епископ Мортон, конечно, и, может быть, Томас, лорд Стэнли.
— Муж Маргарет Бофорт?
Ричард кивает. Это плохая новость для нас, потому что лорд Стэнли славится своим безошибочным чутьем, которое позволяет ему всегда оказываться на стороне победителя; если он играет против нас, наши шансы не слишком хороши.
— Они не желают, чтобы я короновал принца и стал его главным советником. Они хотят сами стать его опекунами, забрать его у меня, восстановить власть Риверсов и арестовать меня за измену. Потом они коронуют его, а Энтони Риверса объявят регентом и лордом-протектором. Мальчик стал пешкой в их игре и главным призом.
Я качаю головой.
— Что ты намереваешься сделать?
Он хмуро улыбается мне.
— Придется арестовать их за измену. Заговор против лорда-протектора такое же преступление, как измена королю. Я уже задержал Энтони Вудвилла и Ричарда Грея. Сначала я арестую Гастингса и епископов, а потом Томаса Стэнли.
Раздается стук в дверь, и фрейлины вносят мои сундуки с одеждой.
— Не сюда, — останавливает их мой муж. — Мы с ее светлостью будем спать в задней части дома.
Они приседают в реверансе и выходят.
— Почему не в наших обычных комнатах? — спрашиваю я.
Мы всегда жили в больших комнатах с видом на реку.
— В задней части дома будет безопаснее, — говорит он. — Брат королевы вывел флот в море. Если он поднимется по Темзе и обстреляет нас из пушек, мы можем попасть под прямое попадание. Этот дом никогда не укрепляли, но кто мог подумать, что нас может бомбардировать наш собственный флот?
Я смотрю из широкого окна на любимый вид — реку с кораблями, паромами, маленькими рыбачьими лодками, баржами, шаландами, мирно плывущими вдоль берегов.
— Неужели королева прикажет стрелять по нашему дому из пушек? С нашей реки Темзы? Прямо по нашим окнам?
Он кивает головой.
— Пришли странные времена, — говорит он. — Просыпаясь каждое утро, я пытаюсь представить, что еще она может придумать.
— Кто на нашей стороне? — этот вопрос всегда задавал мой отец.
— Букингем показал себя, как настоящий друг; он ненавидит свою жену, навязанную ему Риверсами и всю их семью. Он отдал в мое распоряжение свое состояние и людей. Конечно, я могу рассчитывать на всех северных лордов, на Джона Говарда, моих друзей, родственников Миледи Матери, на твою семью, на всех Невиллов…
Я внимательно слушаю его.
— Этого недостаточно, — говорю я. — Почти все они сейчас находятся на Севере. Королева может призвать почти весь двор и собственную семью, которую она привела к власти и богатству. Она даже сможет призвать свою родню из Бургундии. Может быть, она уже заключила союз с Францией? Франция поддержит ее, а не тебя, потому что им выгоднее посадить на трон глупую женщину. И как только шотландцы узнают, что ты в Лондоне, они могут взбунтоваться.
Он кивает.
— Я знаю. Но у меня есть принц, — замечает он. — Это мой главный козырь. Помнишь, как было со старым королем Генрихом? Если ты держишь в своих руках короля, то у твоих противников нет никаких аргументов против тебя. Власть на моей стороне.
— Если твои противники не коронуют нового короля, — напоминаю я. — Так поступил мой отец с твоим братом. Он вывел Генриха из игры, когда возвел на трон Эдуарда. Что, если она объявит королем второго мальчика? Даже при том, что у тебя есть истинный наследник?
— Это я тоже знаю. Я должен завладеть ее вторым сыном. Я должен получить всех, кто может претендовать на корону.
Мы вместе с матерью Ричарда сидим в задних комнатах замка Байнард. Через открытые окна до нас доносится неумолчный шум оживленных улиц, городская вонь висит в горячем воздухе, но Ричард просил нас не выходить в прохладные сады, которые спускаются до самой реки, и не подходить к окнам, выходящим на Темзу. Мы не можем выезжать в город без вооруженной охраны. Может быть, Риверсы наняли для нас убийц? Герцогиня бледна от тревоги; она держит в руках шитье, но работает небрежно, отбрасывая его при малейшем шуме за окном.
— Боже, помоги нам навсегда избавиться от нее, — говорит она вдруг. — От нее и всех ее незаконных детей.
Я молчу, не поднимая головы. Эти мысли слишком близки моим собственным, чтобы я осмелилась согласиться со своей свекровью.
— У нас не было ни одного спокойного и счастливого дня с тех пор, как она околдовала моего сына Эдуарда, — продолжает она. — Из-за нее он утратил любовь твоего отца, он отказался от блестящего брака, который принес бы мир нам и Франции. Он отрекся от своей семьи и притащил в свой дом всю свору ее жадных родственников, а теперь она хочет протолкнуть своего подменыша на наш трон. Это она приказала ему убить Джорджа, я это знаю, я сама была там, когда она просила смертного приговора для моего мальчика. Это ее шпионка убила твою сестру. А теперь она замышляет гибель моего последнего сына Ричарда. Она решила извести всех моих сыновей.
Я киваю, но не смею сказать ни слова.
— Ричард болен, — бормочет она. — Я уверена, это ее рук дело. Он говорит, что его плечо так болит, что он не может заснуть. Что, если она затягивает веревку вокруг его сердца? Мы должны предупредить ее, что если хоть волос упадет с головы моего Ричарда, мы прикончим ее мальчишку.
— У нее два сына, — говорю я. — Это двойной шанс на корону. Все, чего мы добьемся смертью принца Эдуарда, это только коронации принца Ричарда.
Она с удивлением поднимает на меня глаза. Леди Сесилия не ожидала, что я могу оказаться такой хладнокровной. Но ведь она не видела, как я старалась помочь сестре, когда она кричала от боли, пытаясь родить ребенка в штормовом море. Ведьмовской ветер не смог убить ее тогда, поэтому ведьма воспользовалась ядом. Обладай я нежным сердцем, оно давно было бы разбито горькими потерями. Но у меня остался мой маленький сын, которого я должна защитить, и мои маленькие племянники. У меня есть муж, который ночами ходит взад и вперед по спальне, не в силах заснуть от боли в плече.
— Ричарду придется забрать у королевы второго сына, — говорит она. — Мы должны получить обоих наследников Риверсов.
Вечером Ричард рассеянно здоровается со мной и со своей матерью. Мы идем через большой зал к высокому столу, и Ричард мрачно кивает, когда люди приветствуют его со своих мест. Все знают, как опасно наше положение, мы живем, словно в осаде. Когда он опирается на правую руку, чтобы сесть в кресло, рука подламывается и он хватается за мое плечо.
— Что с тобой? — осторожно спрашиваю я.
— Моя рука, — говорит он. — Она теряет силу и не слушается меня.
Я пытаюсь скрыть свой страх и улыбаюсь сидящим в зале. Здесь могут находиться люди, которые потом пойдут к королеве, прячась в тени церковных стен. Они расскажут, что ее враг поражен. Она совсем близко, чуть ниже по реке, в мрачных комнатах под Вестминстерским аббатством. Я почти чувствую ее присутствие среди нас: как болезнетворное холодное дыхание.