Страница 58 из 88
— Множество людей берет деньги Людовика.
Ричард коротко смеется.
— Даже сам король. Но я имею в виду не контрибуцию; я говорю, что Луи тайно платит, чтобы Джордж вел себя подобным образом, вербовал сторонников и заявлял претензии на корону. Боюсь, Луи заплатил Джорджу за государственный переворот. Это снова ввергнет нашу страну в войну. Один Бог знает, о чем думает Джордж.
Я знаю, что Джордж всегда думает только об одном — как получить максимальную выгоду для себя.
— Что об этом говорит король?
— Он смеется, — отвечает Ричард. — Он смеется и говорит, что Джордж всегда был сукиным сыном, что наша мать поговорит с ним, и что, в конце концов, Джордж не сможет сделать ничего, разве только ругаться и скалить зубы.
— А что говорит королева? — спрашиваю я, точно зная, что она набросится на любого, посмевшего бросить тень на ее детей.
За своего сына она будет бороться до самой смерти, и ее голос будет решающим для короля.
— Она молчит, — сухо отвечает Ричард. — Во всяком случае, мне она не говорит ничего. Но я думаю, если Джордж будет продолжать в том же духе, она станет считать его своим личным врагом и врагом своих детей. И тогда я бы не хотел оказаться на месте Джорджа.
Я думаю о клочке бумаге в шкатулке с эмалями и о двух именах, написанных кровью.
— Я тоже.
Когда я снова иду в покои Кларенсов, я нахожу двери распахнутыми; слуги спускают сундуки вниз по лестнице из башни на конный двор. Изабель в дорожном плаще сидит о очага, положив руку на большой живот.
— Что происходит? — спрашиваю я, входя в комнату. — Что ты тут делаешь?
Она поднимается на ноги.
— Мы уезжаем, — говорит она. — Проводи меня до конного двора.
Я беру ее за руку и пытаюсь удержать на месте.
— Ты не можешь сейчас отправляться в дорогу. Куда ты собралась? Я думала, что ты уединишься в Л'Эрбере.
— Джордж говорит, что мы не можем оставаться при дворе, — отвечает она. — Это опасно. Мы не будем в безопасности даже в Л'Эрбере. Я буду рожать в аббатстве Тьюксбери.
— На полпути в Уэльс? — я прихожу в ужас. — Иззи, ты не можешь!
— Я должна идти, — говорит она. — Помоги мне, Энн.
Я беру ее руку в свои, она тяжело опирается на меня, и мы спускаемся по извилистой каменной лестнице в холодный конный двор. Она коротко вздыхает от укола боли в животе. Я уверена, что она не сможет перенести путешествие.
— Изабель, не уезжай. Это слишком далеко. Пойдем ко мне домой, если ты не хочешь остаться у себя.
— Нам опасно находиться в Лондоне, — шепчет она. — Она пыталась отравить нас с Джорджем. Она прислала нам отравленную пищу.
— Нет!
— Это правда. Джордж сказал, что нам опасно оставаться при дворе и даже в Лондоне. Он считает, что вражда королевы слишком губительна для нас. Энни, тебе тоже надо уезжать. Попроси Ричарда отвезти тебя домой в Миддлхэм. Джордж говорит, что она настроила Эдуарда против обоих братьев. Он предупреждает, что она нанесет удар в нынешнее Рождество. Она пригласит всех ко двору на праздники, а затем обвинит Джорджа и Ричарда и прикажет арестовать их.
Мне так страшно, что я почти не могу говорить. Я беру обе ее руки и крепко сжимаю их.
— Изабель, это безумие. Джорджу все время снится война, он постоянно оспаривает право короля на престол и нашептывает гадости о королеве. Он сам стал опасен для всех вокруг.
Она печально улыбается.
— Ты действительно так думаешь?
Кучер подгоняет ее повозку, запряженную красивыми мулами, подобранными по масти. Фрейлины отдергивают занавески, а я помогаю сестре удобнее устроиться на кожаных подушках. Горничные подкладывают ей под ноги горячие кирпичи, а поваренок ставит закрытую жаровню с раскаленными угольями.
— Конечно, — отвечаю я. Я пытаюсь подавить в себе страх за нее, беременную, едущую по тряским и грязным дорогам. Я не могу забыть, как однажды она взошла на корабль, и это закончилось смертью, горем и потерей новорожденного сына. Я наклоняюсь, чтобы поправить меховую полость и шепчу ей на ухо. — Король с королевой будут веселиться, демонстрируя свои новые одежды и бесчисленных детей. Они упиваются тщеславием и роскошью. Ни нам, ни нашим мужьям ничто не угрожает. Они братья короля и герцоги королевской крови. Король любит их. Мы в безопасности.
Ее лицо странно бледнеет.
— Моя болонка украла кусок курицы с моей тарелки и сдохла, — говорит она. — Говорю тебе, королева желает мне смерти. И тебе тоже.
Мое горло сводит от страха. Я держу ее руку и пытаюсь согреть в своих ладонях.
— Иззи, не уезжай.
— Джордж все знает. Его кто-то предупредил. Она прикажет арестовать и казнить обоих братьев.
Я целую ее руки и щеки.
— Дорогая Иззи…
Она обнимает меня за шею и прижимается ко мне всем телом.
— Уезжай в Миддлхэм, — шепчет она. — Ради меня, прошу. Ради твоего мальчика, сбереги его. Прочь отсюда, Энни. Я клянусь, что она хочет убить нас. Она не остановится, пока мой муж, твой муж и мы обе не будем мертвы.
Все эти морозные дни, которые становятся все темнее и холодней, я жду новостей от Изабель. Я представляю себе, как она в комнате в Тьюксбери ждет своего будущего ребенка. Конечно, Джордж найдет ей лучших акушерок, рядом будет дежурить врач, фрейлины будут развлекать ее, а кормилица ждать около колыбели; в ее комнатах будет тепло и чисто. Но все-таки я очень хотела бы находиться сейчас рядом с ней. Рождение еще одного ребенка в семье герцога очень важное событие, и Джордж не упустит ни одной мелочи: ведь если родится мальчик, то у Джорджа будет два наследника, не меньше, чем у его брата короля. И все же я так хочу быть с ней. Еще больше я хочу, чтобы муж позволил Изабель остаться в Лондоне.
Я иду к Ричарду, сидящему за столом в своем кабинете, и прошу отпустить меня в Тьюксбери, но он отвечает мне отказом.
— Джордж замышляет государственную измену, — резко говорит он. — Я видел несколько листовок и памфлетов, которые пишут нанятые им люди. В них они ставят под сомнение законнорожденность моего брата, называют мою мать шлюхой, а отца рогоносцем. Они заявляют, что королевский брак недействителен, а королевские дети ублюдки. Джордж навлекает позор на всю семью. Я не могу простить его, а Эдуард больше не может закрывать глаза на его интриги. Королю придется принять меры против него.
— Не пострадает ли при этом Изабель?
— Конечно, нет, — нетерпеливо отвечает Ричард. — Она не отвечает за его делишки.
— Значит, я могу поехать к ней?
— Мы не можем сейчас общаться с ними, — возражает Ричард. — Джордж невыносим. Мы не можем показываться на людях рядом с ним.
— Она моя сестра! И она ни в чем не виновата.
— Может быть, после Рождества. Если Эдуард не арестует его до этого.
Я иду к двери и кладу руку на латунную ручку.
— Мы можем уехать домой в Миддлхэм?
— Только не до рождественских праздников, это оскорбит короля и королеву. Достаточно того, что Джордж сбежал так внезапно. Я не могу усугубить ситуацию. — его перо замирает на подготовленными для подписания документами. — Что такое? Соскучилась по Эдуарду?
— Я боюсь, — шепчу я ему. — Изабель сказала мне кое-что, предупредила меня…
Он не пытается меня успокоить. Он не спрашивает, о чем предупреждала Изабель. Когда я позже вспоминаю наш разговор, это кажется мне самым худшим. Он просто кивает.
— Тебе нечего бояться, — говорит он. — Ты под моей защитой. И, кроме того, если мы уедем, это будет свидетельствовать о том, что мы тоже боимся.
В ноябре я получаю письмо от Изабель, доставленное по раскисшим от грязи и затопленным дорогам. Свое ликование моя сестра изливает на трех исписанных каракулями страницах.
«Я была права. У меня еще один мальчик. Он довольно большой, крепкий, с длинными ручками и ножками, и красивый, как его отец. Он хорошо ест, а я уже встала с постели. Роды были быстрыми и легкими. Я сказала Джорджу, что запросто рожу еще парочку. Столько, сколько он захочет! Я написала королю и королеве, и она прислала свои поздравления и несколько красивых пеленок.
Джордж приедет ко двору на Рождество, в конце концов, он не хочет, чтобы все вокруг считали его трусом. После праздников он встретится со мной в замке Уорик. Отец был бы рад узнать, что я, его любимая дочь, принесла ему второго внука, и уже строил бы новые планы на будущее…»