Страница 11 из 88
Отец приказывает нам ехать в замок Уорик, пока осенние дожди еще не превратили дороги в реки грязи. Мы едем по твердой и сухой земле, оставляя за собой облака пыли, а вокруг нас кружат золотые и бронзовые листья. Изабель проделывает весь путь в носилках, запряженных белыми мулами. Она больше не живет в Лондоне со своим мужем-победителем. Теперь это не имеет значения, потому что у нее уже есть ребенок. Она уезжает, чтобы отдохнуть и подготовиться к коронации. Мой отец созовет парламент в Йорке, где Джорджа, герцога Кларенса, провозгласят королем, и тогда она станет королевой. В Лондоне проведут великолепную коронацию. Она примет в руку скипетр и положит его на свой большой живот, а ее коронационное платье будет собрано под грудью в пышные складки, чтобы подчеркнуть ее беременность.
Сундуки с нарядами доставили на север из королевского гардероба. Мы с Изабель, как дети на Рождество, открываем их в лучшей комнате замка и развешиваем содержимое по всем стульям, чтобы любоваться, как золотая тесьма и драгоценные камни искрятся в свете огня.
— Он сделал это, — затаив дыхание, Изабель смотрит на сундук с мехами, который отец прислал специально для нее. — Отец забрал ее наряды. Это ее меха. — она зарывается лицом в густой ворс и благоговейно вздыхает. — Этот запах! Они до сих пор пахнут ее духами. Я тоже буду носить ее духи. Он написал, чтобы я украсила все свои платья мехами из королевских шкафов. Он обещал прислать мне ее драгоценности, ее парчу, ее золотые платья, чтобы перешить их на меня. Он сделал это.
— Разве ты сомневалась, что так и будет? — спрашиваю я, поглаживая белоснежного горностая с черным хвостиком, которого разрешено носить только королям и королевам. Теперь Изабель обошьет им все свои накидки. — Отец победил короля Генриха и держит его в плену. Теперь он победил короля Эдуарда и тоже пленил его. Иногда мне кажется, что из седла своего коня он видит всю завоеванную им Англию.
— Два короля в тюрьме, и еще один на троне? — спрашивает Изабель, откладывая меха в сторону. — Как это может быть? Разве новый король может быть в безопасности, когда у нас есть два старых? А что, если отец восстанет против Джорджа, как он восстал против Эдуарда? Что делать, если планы моего отца не просто не учтут мои интересы, а обернутся против меня? Что делать, если он захочет сделать еще одного короля после Джорджа?
— Он так не сделает, нет; у него есть ты и Джордж, и ты носишь будущего принца, его внука, — быстро возражаю я. — Он сделал все это для тебя, Изабель. Он посадит вас на трон и будет поддерживать, а затем следующим королем Англии будет Невилл. Если бы он сделал все это для меня, я была бы так счастлива. Я была бы самой счастливой девушкой в Англии.
Но Изабель совсем не счастлива. Мы с матерью не можем понять, почему она не радуется. Мы думаем, что ее утомила беременность, поэтому она не гуляет вместе с нами ясным осенним утром и не находит никакого удовольствия от свежего холодного воздуха. Хотя мы сами и все наши верные друзья торжествуем, она не хочет наслаждаться нашей победой. И вот однажды в один прекрасный вечер во время ужина в зал входит сэр Хорс, один из доверенных людей моего отца. Он проходит в тишине через весь зал и протягивает моей матери через стол письмо; она принимает его, удивленная тем, что он явился к ней сразу с дороги и весь в грязи, но по его встревоженному лицу понимает, что он привез важные новости. Она смотрит на печать — личную эмблему отца с медведем и разорванной цепью — и, не говоря ни слова, выходит через дверь в дальней части помоста в солярий, оставляя нас в полном молчании.
Мы с Изабель и десятком фрейлин доедаем наш ужин, стараясь выглядеть беззаботными под напряженными взглядами из зала, а потом, непринужденно болтая, прислушиваемся к страшной тишине за закрытой дверью. Будет ли моя мать плакать, если отец погиб? В самом деле, умеет ли она плакать? Я никогда не видела маму плачущей. Может быть, она просто лишена этой способности, и всю жизнь живет с сухими и суровыми глазами?
А если сэр Хорс привез письмо с приказанием ехать в Лондон на коронацию Изабеллы, она не вернется к нам обратно с хорошими новостями? Вдруг она плачет от радости? Но разве я хоть раз видела, чтобы она хохотала от счастья? Луч солнца медленно скользит по гобеленам на стене, освещая одну сцену за другой, но из солярия не доносится ни звука.
Наконец, когда уже начинает темнеть, и слуги вносят свечи, дверь открывается, и мама выходит с письмом в руке.
— Позовите капитана гарнизона, — говорит она одной из фрейлин, — И командира личной охраны. Моего мажордома, главного конюха и старшего лакея.
Она сидит в своем великолепной кресле под расшитым балдахином и ждет, когда вызванные ею мужчины войдут в дверь и встанут перед нею. Очевидно, что произошло что-то важное, но по ее неподвижному лицу невозможно понять, одержали ли мы победу или потерпели поражение.
— Спроси ее, — бормочет мне Изабель.
— Нет, ты.
Мы с дамами стоим. Наша мать сидит, как королева. Странно, но она не велела подать Изабелле стул; словно ребенок Изабеллы внезапно перестал быть самым важным ребенком королевства, а сама она уже перестала быть почти королевой. Мы ждем, когда придут мужчины, чтобы выслушать ее приказы.
— У меня есть сообщение от моего мужа и вашего господина, — говорит она, и ее голос звучит громко и ясно. — Он пишет, что он восстановил на троне Англии короля Эдуарда. Мой муж, ваш господин, уже заключил договор с королем Эдуардом, и в будущем король будет руководствоваться советами знатнейших лордов королевства; около трона не останется выскочек.
Никто не произносит ни слова. Мужчины, которые за долгие годы прошли с отцом через множество побед и поражений, не собираются задавать вопросы и обсуждать зловещую новость. Но дамы качают головами и перешептываются. Кто-то сочувственно кивает на Изабель, потому что она уже не станет королевой Англии и первой дамой королевства. Моя мать даже не смотрит на нас; ее глаза прикованы к гобеленам над нашими головами, а голос ни разу не дрогнул.
— Мы собираемся в Лондон, чтобы продемонстрировать нашу верность и дружбу законному королю Эдуарду и его семье, — говорит она. — Там моя дочь герцогиня встретится со своим мужем Джорджем, герцогом Кларенсом. Леди Анна так же поедет со мной. И милорд посылает нам еще одну хорошую новость: наш племянник Джон будет обручен с дочерью короля, принцессой Елизаветой Йоркской.
Я бросаю быстрый взгляд на Изабель. Это плохая новость для всех нас; это совершенно ужасно. Как и боялась Изабель, мой отец взял новую пешку, а ее выбросил из игры. Он вводит в королевскую семью племянника, женит его на королевской наследнице, маленькой принцессе Елизавете. Так или иначе, отец получит Невилла на престоле, вот его новый план. Старый план с Изабель провалился.
Изабель закусывает нижнюю губу. Под прикрытием пышных складок юбки я протягиваю к ней руку, и наши пальцы сплетаются вместе.
— Мой племянник получит герцогский титул, — продолжает говорить мать. — Он станет герцогом Бедфордом. Это большая честь и выражение любви короля к нашему племяннику, наследнику моего мужа. Это доказательство дружбы короля и благодарности за нашу заботу о нем. Это все. Боже, храни короля и благослови Дом Уориков.
— Боже, храни короля и благослови Дом Уориков, — повторяют все в зале, как будто возможно иметь одновременно два таких противоречивых желания.
Мама встает на ноги и кивает нам с Изабель идти за ней. Я иду после Изабель, оказывая ей уважение, как герцогине: герцогине, но не королеве. В один миг Изабель потеряла права на трон. Кому будет нужна герцогиня, если наш кузен Джон собирается жениться на наследнице Йорков, родной дочери короля? Кузен Джон станет принцем, а король ясно дал понять своему брату, что легко может ввести в свою семью еще одного герцога крови. У отца есть и другие пешки, которые можно ввести в игру.
— Что мы будем делать в Лондоне? — шепчу я Изабель, наклоняясь вперед и расправляя ее вуаль.