Страница 35 из 138
Нет, миновал лестницу, ведущую к надземной железной дороге, не свернул с авеню. Томми шел бодрым шагом уверенного мужчины, точно знавшего, куда и зачем идет. Человек цели. Было немногим больше десяти. Сумерки совсем потускнели, потемнели, безлунное небо было черным и пустым. Свет прорывался лишь сквозь окна лавок и баров, мерцал в уличных фонарях и вспыхивал неоном в светофорах. Томми выглядел этаким прифранченным участником телевизионного клипа; время от времени он посматривал на ручные часы.
Вот дошел по авеню до площади Брандон и свернул налево к Уиллоу-стрит, где находилось кирпичное здание библиотеки. Той самой, что Карелла посещал в юности. Сейчас света в ее окнах не было, темнота... Неподалеку был припаркован автомобиль. Томми устремился к нему.
Он открыл дверцу, вызвав сноп света, затем сел в авто. Вспыхнули передние фары, Карелла чудом увернулся от их лучей. Водитель завел движок, а Карелла еще надежнее укрылся в тени, когда авто огибало угол. Красная "хонда-аккорд" промчалась мимо.
За рулем была женщина.
Глава 8
— Он хотел вас уволить, — сказал Гудмэн. — Я уговорил его дать вам месячный испытательный срок.
— Выгнать? Меня? — спросила Эйлин. — Но почему?
Они сидели в рыбном ресторанчике неподалеку от полицейского управления. Служба спецназа помещалась на десятом этаже, а кабинет Гудмэна — на четвертом. Так что место было самое подходящее. Правда, до этого момента она полагала, что он пригласил ее чтобы поздравить с недавним успехом.
— Вы должны его понять, — сказал Гудмэн.
— О, я его отлично понимаю.
— Ну да! Вот видите?
Ее забавлял способ мужчин отделываться от страшной обузы, вечно связанной с женщинами. Вчера Берт был само понимание всего, что было связано с наиболее болезненным событием ее жизни. А сегодня Гудмэн сам произносил такие же лицемерные ахи и охи, хотя великолепно знал, что она воспринимала Брэди только в качестве оголтелого женоненавистника в подходе к женским слабостям вообще. Относился к ним лишь под углом зрения слабого пола.
— Если бы вы только знали, в какой экстаз его приводит наш доморощенный клоун, — сказала она, — и он...
— Что поделаешь, вы должны признать, что Матерассо — очень забавный парень.
— Ну а Пеллегрино? Или Рили? Они-то не шуты. И Брэди относится к ним, словно они его бывшие блудные сыновья. Потому у него всего две бабы в команде, что...
— Надо воздать должное каждому, Эйлин. Ведь это же Брэди сам, в первую голову, взял женщин на свои курсы.
— Не понимаю почему.
— Ну уж только не потому, что он — горделивый самец.
— Тогда что же означали все ваши "да", "так точно", "ах!" и прочий джаз?
— Я думал, вы знаете.
— Нет, Майк. Мне жаль, но не знаю.
...Подумать только! Первый раз в жизни она назвала его по имени! А ведь до сих пор вообще никак не называла — ни "доктор Гудмэн", ни "Майкл", и уж конечно не "Майк". А вот теперь — бац! — и Майк...
— Спорим, он в жизни никогда не доверял женщине?
— Проиграете.
— Да ну?
— Послушайте, я умираю с голоду, — сказал он, пронзив ее взглядом из-под очков и подняв брови. Ни дать ни взять — проголодавшийся мальчик. — А вы?
— Могу и поесть.
— Годится. Тогда сделаем заказ.
Оба заказали запеченного омара. Эйлин — также пюре, а он — картофель во фритюре. На закуску она взяла салат с рокфором, а Гудмэн майонез по-итальянски. Закуски поступили быстро, он с жадностью принялся есть. Со стороны посмотреть — умора. Какие там правила хорошего тона! Орудовал вилкой, как лопатой. Она подумала, что он наверняка выходец из большущей семьи.
— Итак, говорите, — потребовала она.
— Дело в том, что у него были потери личного состава, — сказал Гудмэн.
— Что это значит?
— Он потерял парламентера. Женщину.
— Неужели?
— Да-да. Еще на ранней стадии. Первую же взятую в команду женщину.
— Вы меня разыгрываете.
— Никоим образом. Это было очень давно. Тогда вы еще, наверное, вообще не служили. Ее звали Джули Ганнисон. Вообще-то, она расследовала автокражи. Хорошая, хм, "легавая". Детектив второго класса... Дело было летом, вот как сейчас. Она работала с дверью. Впервые. Там в квартире одна бабешка с тремя детьми съехала с нарезки, выбросила одного малыша из окна, пока туда не явилась полиция. Угрожала выкинуть остальных, если "легавые" не уберутся... Вот Брэди и поставил Джули к двери. Потому что она была женщина. В те времена гуляла теорийка, что женщины склонны больше доверять друг другу. Ну, сегодня-то мы уже знаем, что это далеко не гак. Но тогда думали: если агрессор — женщина, приставь к ней "говорунью".
— И что произошло?
— Кому пюре? — спросила официантка.
— Мне.
— Что-нибудь выпьете? — осведомилась официантка.
— Эйлин! Немножко винца или пива?
— Я при исполнении.
— Верно. Кока-кола, пепси?
— Кока-кола.
— А мне кружку светлого пива "Хейникен".
Официантка сделала вид, что умчалась на всех парах.
— Итак, я вся обратилась в слух, — сказала Эйлин.
— Значит, Джули работала с дверью уже шесть часов подряд, буквально разгуливая над пропастью по канату, презрев закон тяготения. Каждые пять минут та стерва хватала дитя, подбегала к окну, подкидывала ребенка в воздух, головой вниз, держа за лодыжки. И кричала, что тотчас его выбросит, если "легавые" не уберутся. А по всей улице — полисмены, полисмены и пожарные начеку: гадая, куда потребуется подбежать с сеткой, неотступно следя за каждым движением сумасшедшенькой. А Джули все время у двери: уговаривала, умоляла, всячески подчеркивая, что все они здесь лишь для того, чтобы помочь ей, детям, всем. Только выйди к нам, мы обо всем договоримся. Но женщина держала в руках большой разделочный нож. Ее муж был мясником. И ребенку, которого выбросила в окно, она отрезала руки по запястье.
— Ну и ну, — вздохнула Эйлин.
— Пиво и кола, — объявила официантка и вновь якобы умчалась.
— В конце концов, — продолжал Гудмэн, — Джули показалось, что она достигла небольшого прогресса. Было уже восемь вечера, и они два раза поели пиццы и выпили содовой. Обе. Женщина потребовала пива, но вы же знаете, мы никогда не предоставляем им спиртного...
Эйлин качнула головой.
— Ну так вот: бабенка сама поела, покормила детей и стала поразговорчивей. По крайней мере уже с час не грозила выбросить кого-нибудь из окна. И тогда Джули завела разговор о своих детях совсем как Мэри Бет на прошлой неделе. И наступило взаимопонимание, они начали ладить друг с другом. Тогда, чтобы убедить, что у нее нет оружия, Джули снимает куртку — смотри, дескать, я не вру. Помните?.. Нет оружия, никого не тронем... И дети уже хотят бай-бай. А у них есть люлька в холле, почему бы не отдать одного малыша? А эта леди ей: ну-ка, дай-ка я еще раз взгляну, есть у тебя пистоль или нет. Джули опять показывает, та говорит: о'кей, отдам тебе ребенка. Затем открывает дверь и рассекает голову Джули пополам!
— Господи! — выдохнула Эйлин.
— Ага. Ну уж тогда сразу взяли дверь штурмом, пришлепнули эту леди; точка, абзац. Почему абзац? Да потому, что Брэди тотчас вызвали на ковер. И комиссия, натурально, желает знать: как же это так вышло? Ребенок мертв, женщина мертва, полисменша тоже. Где опростоволосились?.. Если уже кто-то был убит, когда туда приехали, почему сразу же не взяли квартиру штурмом? Для начала? А?.. Брэди пытался им втолковать: то, что там раньше случилось, на этот способ повлиять не должно было. Говорил, что критика несправедлива. Наши методы ведь состоят в том, чтобы никто не понес ущерба после того, как мы прибываем на место происшествия. Но комиссия сочла его доводы смехотворными, ибо ущерб был-таки нанесен: три трупа и целый день фестиваля у телевизионщиков!.. Кроме того, телевики злились на Брэди за то, что он не пустил их на тот этаж. Ну и что же? Ведь это тоже правило — никаких видеокамер. И поэтому комментаторы навалились на целесообразность всей нашей программы. И чуть ее вообще не угробили. Надо же? Все чуть не вылетело в трубу. И тяготы, испытанные шефом — Мак-Клири, который начинал это дело, и все улучшение, привнесенное самим Брэди, когда он взялся за работу. Естественно, газетчики тоже не захотели отстать. Эти накинулись на мэра, тот проиграл на выборах, а новый мэр назначил новую комиссию. И вот она-то похерила все, проделанное Брэди; хуже того — сделала его козлом отпущения. Ведь это же была, мол, его программа, его методы... Словом, поверьте, компот получился ужасный...