Страница 44 из 83
— Фу, как грубо. Подпевалой. Нет, не подпевалой, замом к себе зову, по боевой подготовке. Новых бойцов обучать. А то покрошил ты их сегодня немеряно. Армию-то нашу восстанавливать надо.
— Хм, интересно-интересно. А фюреру своему что скажешь? Думаю, он тебя за сегодняшние потери по головке-то не погладит.
— Брось, Васильич. Ты ж не дурак, сам понимаешь, что мне этот фюрер до одного места. Я, если хочешь знать, вождей как перчатки меняю. Да и, вообще, давно мне пора из тени выйти. Задолбала уже анархия, и власти местные задолбали — порядок здесь нужен, железный. Понял, майор?
— Понял. Вот только как со спонсорами забугорными быть? Им-то порядок твой на хрен не сдался.
— Молодец, майор. Правильно мыслишь. Но все равно, главного ты так и не понял. Спонсорам на нас глубоко насрать. Им только земли наши нужны, чтоб кукурузу свою тут выращивать. А кто правит, да какие порядки, им это всё фиолетово. Лишь бы денежки капали, да продукция шла. Вот на этом я их и подловлю, — тут Тарас на секунду прервался, принял горделивую позу и с пафосом продолжил. — Веришь, не веришь, а я за Россию стою! За великую Россию, от океана до океана, от южных гор и, как говорится, до северных морей. Вот так вот. Путь, правда, долгий будет. И кровавый. Но начну я его отсюда!
Свиридяк перевел дух и вопросительно уставился на майора:
— Ну что, Васильич, ты со мной? Вместе, за Россию, а? Как тебе такой расклад?
Бойко помолчал немного, подвигал челюстью и, как бы собравшись с духом, медленно проговорил:
— Что ж, убедил. Почти. Одного только не пойму, как ты меня контролировать будешь? Обману ведь, и не узнаешь.
— О! С этим все просто, — прищурился Свиридяк. — Ты ж у нас человек сентиментальный, семья у тебя. Ольга, Антон. Я ведь давно про твой склад в военгородке знаю. Вот только до поры не лез туда. А сегодня, — Тарас демонстративно посмотрел на часы, — точнее, прямо сейчас…м-м, парни мои, скорее всего, уже добрались дотуда. А мужики у меня хваткие, с молодняком справятся как-нибудь. Так что, извини, Васильич, но за детишками твоими теперь я следить буду. Хорошо следить.
Скрипнув зубами, майор рванулся вперед в попытке достать ногой бывшего особиста, но тот ловко отскочил в сторону и рассмеялся:
— Не зря, выходит, я тебя к трубе пристегнул. Знал ведь, что нервничать будешь. Предложение, кстати, в силе. Торопить не буду. Посиди тут пока, подумай.
— Да пошел ты, тварь… Разные у нас с тобой России. И в моей для тебя места нет. Понял, гнида?
— Ну что ж, нет так нет. Сам выбрал.
Тарас повернулся к бородатому и уже открыл было рот, собираясь отдать какой-то приказ, но в этот момент за окном что-то протяжно загудело, заскрипело и через пару секунд разорвалось с оглушительным грохотом. Клубы поднявшейся от самой земли пыли достигли окон техэтажа, и волна уплотнившегося воздуха ударила по стенам. "Молодец сержант, обвалил-таки хибарку!".
Растерявшийся Свиридяк невольно присел, а потом резко выпрямился и злобно просипел прямо в лицо майору:
— Сука, б… Зубы мне, значит, заговаривал. Ну ничего, отольются кошке мышкины слезы. На куски твоих резать буду, слезами кровавыми умоются.
Отряхиваясь и отплевываясь, он кинулся к выходу, но у самой двери приостановился и коротко бросил небритому:
— Этих двоих — в расход. Потом вниз и на базу. Транспорт сами найдете.
Небритый кивнул, а когда дознаватель скрылся в проеме, почесал бандану и поинтересовался у бородатого:
— Слушай, Аслан, я чот не понял, где мы тут транспорт найдем? Все ж машины этот чертов танк расхреначил.
— Найдем, — проворчал бородач. — Там, за забором… ну, к реке который, я там мотоцикл заныкал. Босса на нем с утра в Орловку возил. Как знал, что пригодится. Вертушку-то, небось, босс под себя забрал, ну а мы… мы не гордые, мы и на байке могём. Но ничего, зато с ветерком.
— А, тады живём, — тип в бандане довольно ощерился и мельком глянул на привалившегося к стене майора. — Ну чо, этих сразу грохнем или вначале распишем малёхо?
— Хм? Босс сказал — в расход.
— Ну а я чо, против, что ли? В расход, так в расход. Тока щас прямо или через час, без разницы.
— Я те дам через час, — рявкнул бородатый. — Жрать охота, а тебе лишь в игрушки играться. Ладно бы, девок каких поймали, я б тогда и пару часов не жрамши перетерпел. А тут — тьфу, вояка старый да жидёнок. Тоска.
— Ну, не скажи, не скажи, — протянул небритый. — С воякой-то, конечно, да, интересу никакого. Пристрелим и ладно. А вот с жидёнком можно позабавиться.
— Ты с ним, как с девкой, забавляться хочешь или… как девка? — заржал Аслан.
— Да иди ты… — озлобился второй бандит. — Я те чо, педик что ли? Шкурку с него по лоскуточку сниму и хватит.
— О, вот это дело, уважаю… Ладно уж, забавляйся. Минут за десять управишься?
— Управлюсь.
Бородатый отошел от шкафа, пропуская небритого, а потом прислонился к простенку и принялся наблюдать. Одним глазом — за пристегнутым к трубе майором, а другим, с гораздо большим интересом, — за напарником. Небритый же вертлявой походочкой подошел к связанному Кацнельсону и присел на корточки.
— Привет, козлик. Я — Чича, — представился он пленнику. Марик в ответ промолчал.
— Ты чо, б… Я те русским языком сказал, я — Чича!
— Не расслышал. Ты — Бздича? — прохрипел красноармеец, слегка переиначив погоняло бандита.
Стоящий у стены Аслан расхохотался и с удовольствием попробовал на вкус новое прозвище:
— Чича…м-м …Бздича. Гы-гы-гы, Бздича.
— Чо ты сказал!? — заорал Чича, вскакивая на ноги и разворачиваясь к бородатому. — Да я, б…
— Утухни… Бздича, — со смешком бросил Аслан и слегка повел стволом "драгуновки" в сторону небритого.
Вертлявый сжал кулаки, побагровел, но тут же сдулся под насмешливым взглядом габаритного напарника. Пробурчав что-то невнятное, он вновь склонился над привязанным к стулу Кацнельсоном. Достав нож, покрутил его в пальцах.
— Ну чо, козел, визжать будешь? Или сразу язык отрезать?
— Выпить есть? — глухо буркнул Марик в лицо небритому.
— Выпить? Это чо, типа последнее желание приговоренного? — хохотнул Чича. — Ну что ж, уважим. Может, орать потише будешь. Не люблю я визгов этих — отвлекают.
Бандит вынул откуда-то плоскую фляжку, отвинтил пробку, понюхал. С сомнением глянул на пленника, а затем снова — на фляжку.
— Эй, Аслан, у тебя стакана нет? А то этот хмырь обслюнявит всё — вдруг заразный.
— На столе, — усмехнулся в ответ здоровяк, указывая винтовкой на пузатый стеклянный сосуд, покоящийся в выемке массивной столешницы.
Чича ухватил рукой стакан и машинально вытряхнул на пол содержимое — что-то тяжелое, завернутое в тряпицу.
— Чо за хрень? — небритый с удивлением воззрился на покатившуюся по бетону гранату. Аслан среагировал быстрее. Услышав знакомый щелчок, он бросился в сторону и попытался укрыться за шкафом. Но, все равно, не успел. Граната рванула раньше. Разлетевшиеся осколки достали и его, и Чичу, и связанного красноармейца. Правда, в отличие от бандитов, боец РККА не падал с грохотом на пол и не отползал к стене, суча ногами. Не пытался зажмуриться или вжать голову в плечи. Он просто ждал.
Умирать не хотелось, но смерти Марик отчего-то не боялся. Хотя нет, боялся, конечно, просто ему казалось, что смерть — это еще не самое страшное, что может случиться. Гораздо хуже было бы не выдержать пыток и уйти из жизни, дрожа от страха и боли, моля о пощаде в надежде хоть на миг оттянуть неизбежное. А смерть? Ерунда, всего лишь сильный удар в грудь и… темнота. Мягкая, обволакивающая, сияющая сиреневыми и оранжевыми сполохами. И совсем не страшная.
…Часть осколков принял на себя тяжелый стальной шкаф, словно стенка-стойка разделивший чердак на две неравные части. Видимо, только это и спасло майора. Плюс, конечно, везение. И удача. Ведь единственный прорвавшийся за импровизированную перегородку кусочек металла по чистой случайности перебил именно ту трубу, к которой был пристегнут бандитский пленник. Так что… одно короткое движение рукой, и через мгновение прочный браслетик из закаленной стали соскальзывает с отопительного стояка. И что в итоге? В итоге одно кольцо наручников, как и прежде, охватывает человеческое запястье, а вот второе… во втором теперь — только воздух. Уцепиться же за столь эфемерную субстанцию тупая железяка была, по определению, не способна. Удержать человека — тоже…