Страница 10 из 50
Вечером я должен прочитать и выучить наизусть карточку под названием:
Белые зоны не являются абсолютно безопасными. Дело в том, что там наблюдались цепные заражения.
Загрязненные почвы зараженных Зон изобилуют беспозвоночными, которые усваивают остатки отравленных растений. Эти животные, в свою очередь, пожираются насекомыми или птицами, заносят болезнетворные бактерии и вирусы в здоровые Зоны вместе со своими экскрементами. Насекомые могут способствовать распространению болезней, перенося пыльцу с инфицированных растений на здоровые.
Внимание! На данный момент не выявлено никаких фактов заражения человека от птицы, однако в целях безопасности при обнаружении птицы с выцветшими глазами (основной симптом) следует пристрелить ее и сжечь, чтобы она не могла заразить остальные звенья пищевой цепочки.
Важное напоминание: необходимо проводить регулярную проверку здоровых Зон.
Остров Эсби, на котором находится детская колония, был объявлен «Черной землей» в 1978 году. Впоследствии было официально запрещено приставать к его берегам, пока не будут получены весомые доказательства улучшения местной экосистемы.
Надежды на будущее
Фирма «Серебон» вывела обеззараживающий цветок ЭРВ4 (Экспериментальный Регенеративный Вид № 4), называемый также «надеждином». Это растение усваивает яды, содержащиеся в почве, и аккумулирует их в своих лепестках красного цвета. В конце лета посевы сжигаются, а в середине осени поля снова засеваются. Если растение зацветет синим, значит, почва полностью обеззаражена. Весь процесс занимает девятнадцать лет (или двести тридцать пять лунных месяцев).
Вся совокупность серых Зон постепенно окультуривается (после вырубки лесов и уничтожения старых жилищ).
Неумолимо приближается момент, которого я боюсь больше всего. Засунув в рукав пакетик с порошком, я первым направляюсь к столу с горячими напитками, давая понять остальным, что хочу заняться обслуживанием. Заметив мое рвение, они отходят в сторону и рассаживаются, негромко переговариваясь. Я поворачиваюсь к ним спиной. Все оказывается на удивление просто. Быстро окинув взглядом комнату, я мгновенно выполняю свое опасное задание и с облегчением отмечаю, что напиток не помутнел. Глубоко вздохнув, я беру в руки поднос. Пока чай остывает, Юпитер обращается к нам с речью:
— Мы должны очень серьезно отнестись к тому, что случилось сегодня утром. В ходе расследования, проведенного по свежим следам, так и не удалось выяснить, кто бросал камни. А пока что вы получите новый маршрут, который будет объявлен завтра утром.
— Может, это повстанцы, Мэтр? — спрашивает Стефан.
— Возможно, но маловероятно. Они редко отваживаются отходить от своих баз так далеко. Мето, что ты об этом думаешь? Ты ведь хорошо их знаешь.
— Мне кажется, они вполне на такое способны… Мэтр.
Мне льстит, что Юпитер поинтересовался моим мнением в присутствии остальных. В кои-то веки я почувствовал собственную значимость… Я улыбаюсь, когда он подносит чай к губам. Остальные следуют его примеру. Я замечаю лишь легкую гримасу на его лице после первого глотка. Затем он осушает чашку, не проявляя ни малейших эмоций. Значит, Ромул не обманул — задание неопасное.
— Вопросов сегодня нет, Мето?
— Нет.
Я возвращаюсь в свою комнату, чтобы дождаться сюрприза — возможно, скорой встречи с Клавдием. Но я довольно быстро скисаю: на сей раз моя дверь крепко заперта. Проверю ее еще раз перед тем, как погасить свет. Но скорее всего это случится не сегодня.
Утром мы совершаем пробежку по новому маршруту. Мы движемся медленнее, чем обычно, поскольку тропа едва различима. Добравшись до пляжа, мы ускоряем темп и устраиваем импровизированные забеги наперегонки по двое. Я мобилизую всю свою энергию и показываю неплохой результат. Затем осмеливаюсь спросить:
— Вы никогда не играете в инч в группе «Э»?
— Никогда, — отвечает Жан-Люк, — это официально запрещено. Цезари боятся, что мы поранимся.
— Скучаете по игре?
— Нет, нужно уметь переворачивать страницу.
Эта фраза кажется заученной и звучит неубедительно. Мы отправляемся обратно к Дому. На выходе из душа я сталкиваюсь с Цезарем 4 и замечаю страх у него во взгляде. Он так сильно обеспокоен, что даже не отвечает на наши приветствия. Как только мы заходим в класс, Цезарь 2 сообщает, что прошлой ночью у Юпитера был тяжелый приступ.
— Это уже не первый. Он оправился, но мы не на шутку испугались. Вдобавок мы только что узнали, что ваших товарищей арестовали вчера вечером. Их допросили и посадили в портовую тюрьму. Вы знаете, мы не оставим их в беде и в ближайшее время будет организована экспедиция, чтобы вернуть их обратно. Мето, следуй за мной. Я должен выяснить с тобой один вопрос.
Я иду за ним по коридорам, и от страха к горлу подступает комок. Вероятно, он вспомнил про вчерашний отвар, и значит, меня разоблачили. Я вхожу в контору с таким же чувством, как и несколько месяцев назад, когда мог попасть в холодильник за малейшее нарушение устава. Напротив меня — трое, и лица их серьезны.
— Мето, сегодня ночью ты будешь отправлен в портовую тюрьму. Только ты сможешь пролезть через вентиляционную трубу. Остальные либо слишком высокие, либо слишком крупные. Мы начертим для тебя план конторы, которую тебе предстоит обыскать. Ты пробудешь там не больше пятнадцати минут. Цезарь 3 объяснит детали. Только ни слова другим членам группы! Твои товарищи не поймут, почему мы так скоро дали шанс мальчику, который еще совсем недавно пытался играть против нас. Не думай, будто мы тебе доверяем. Мы знаем твое слабое место. Если ты сдашься и все разболтаешь, торжественно клянусь, что тотчас же прикажу казнить твоего друга Октавия, а также отрубить по пальцу Марку и Клавдию. Ясно я выражаюсь?
— Предельно ясно, Цезарь.
Я выхожу из конторы в приподнятом настроении: на минуту я уж было подумал, что настал мой смертный час… Цезарь 3 ведет меня по коридорам в комнату, где мы подготавливали ту злополучную экспедицию к Грамотею. Квинт тоже там. Через силу улыбаюсь ему в ответ. Он говорит:
— Рад снова тебя видеть, Мето. Я знал, что мы сработаемся.
— Здравствуй, Квинт.
Мы рассаживаемся вокруг стола, и Цезарь открывает папку с чертежами и фотографиями. Сначала он предлагает мне взглянуть на общий план тюрьмы и несколько снимков фасада. Он указывает на люк, куда мне придется залезть:
— Он расположен сбоку, в темном закутке, рядом с кухнями и мусорными баками. Квинт постоит на страже и, если понадобится, прикроет тебя. Это крыло здания по ночам пустует.
Цезарь показывает план подвала и уточняет, какую дверь я должен буду взломать, чтобы в него проникнуть. Затем я по мебели должен добраться до вентиляционной трубы. Нужно выучить назубок длинный маршрут — два метра влево, три метра вправо, потом два метра вправо, один метр влево и т. д., — по которому придется проползти в кромешной темноте до нужного люка. Я задумчиво чешу голову, и тогда он объясняет:
— Внутри трубы ты должен полагаться только на свою память. Ты повторишь этот маршрут здесь с завязанными глазами. Вот комната, где хранятся необходимые нам сведения: это кабинет директора. Внутри на стене, справа от двери, ты найдешь доску с карточками заключенных. Тебе достаточно отыскать имена своих товарищей и узнать номера их камер. Затем ты вернешься в трубу и поползешь обратно. Если хорошо подготовишься, это будет нетрудно. Вызубри все наизусть. А я пока схожу вместе с Квинтом за снаряжением.
Я возвращаюсь к началу досье и записываю все вопросы, которые приходят на ум. Рассчитывать мне будет не на кого, так что нужно как следует подготовиться. Цезарь приносит мел, рулетку и небольшую сумку. Вместе с Квинтом он начинает рисовать на полу путь, который мне необходимо пройти в темноте. Я роюсь в сумке, стоящей у моих ног. Железные прутья различной толщины, ключи, какие-то инструменты, миниатюрный фонарик цилиндрической формы. Затем я учусь вслепую ползать по чертежу. Мы констатируем, что я стираю рисунок, а значит, не учитываю ширину трубы.