Страница 28 из 63
Но вслух этого Игорь не сказал. Не всякое слово — золото.
Утром 25 января 1930 года, сразу после завтрака, русский эмигрант по фамилии Кутепов, проживавший в Париже, ушел из дома, сказав жене, что отправляется в церковь и вернется к обеду. К обеду, однако, не вернулся.
Едва стало известно об этом, начались поиски. Искали Кутепова и ждали его возвращения несколько суток, однако никаких известий так и не появилось.
Кутепов исчез, и исчезновение это было пугающим.
Долго еще оно будоражило умы эмиграции, вспыхивая изредка вплоть до наших дней.
Среди бела дня в центре европейской столицы бесследно пропал не какой-нибудь обыватель, человек, до которого никому нет дела.
Исчез генерал от инфантерии Александр Павлович Кутепов — председатель Русского общевоинского союза (РОВС), который был известен слишком многим. Скорее всего, хоть об этом не говорили открыто, Кутепов находился под контролем французских спецслужб, а может быть, и спецслужб иных стран, следовательно, просто «исчезнуть» он не мог.
Казалось, шумиха начала утихать, когда вновь поползли слухи: Кутепова похитили агенты ГПУ по приказу Сталина, который очень уж боялся генерала.
Этой сказке суждена была долгая жизнь, ее рассказывали и пересказывали, украшая всевозможными деталями.
Сперва повествовали, будто Кутепов отчаянно сопротивлялся, и только после того, как его нашпиговали какими-то таинственными уколами, парализующими волю, его удалось запихать в автомобиль.
Потом стали рассказывать, что Кутепова под видом подгулявшего матроса завели на борт «красного» торгового судна в Марселе, а позже отправили в Совдепию. Правда, одни «отправляли» его в Новороссийск, другие — в Одессу, а третьи вовсе — в Ленинград. Впрочем, это уже детали.
Дальнейшее тоже различалось деталями.
Ходила легенда, что генерал умер в пути. То ли от сердечного приступа, то ли от пыток. Однако некоторые «достоверные источники» утверждали, что Кутепов умер в Москве после встречи со Сталиным, которого генерал, естественно, даже слушать не стал, обдав холодным презрением.
Ну, а позднее заговорили о том, что никуда генерала не увозили, а убили прямо в Париже и там же закопали. Правда, откопать теперь его никак невозможно: понастроили на том месте много чего!
Потом в том же городе Париже на кладбище Сен-Женевьев де Буа поставили памятник, символизирующий могилу генерала Кутепова.
Забыли, правда, в такой суматохе, а может быть, намеренно упустили из вида, что легенда эта выросла из предположений эмигранта и известного журналиста Владимира Львовича Бурцева, который к тому времени уже почти полвека выискивал врагов всюду, где только возможно. Этим, собственно, и жил.
Забыли и то, что именно он был человеком, подтолкнувшим к роковому решению самого Бориса Савинкова, которого чекисты обманом завлекли в Совдепию.
То ли ошибся тогда Бурцев, советуя Савинкову, то ли, напротив, весьма тонко сыграл роль, приготовленную ему другими… Бог весть… Мало ли их, таких бурцевых…
Между тем Александр Кутепов после своего исчезновения еще довольно долгое время был жив и здоров. Собственно, генерал Кутепов исчез добровольно, в соответствии с тонко рассчитанным планом, и сделал это для того, чтобы нанести ненавистным большевикам очередной «решающий удар». И это было одним из звеньев хитроумной операции, которая возникла, как это часто бывает, в результате случайности.
Впрочем, кто знает, где пролегает грань, отделяющая «случайность» от «закономерности»?…
Все началось с того, что особоуполномоченный ГПУ по Туркестану Кирилл Фомич Поздняков в городе Актюбинске в январе 1929 года случайно встретил своего старого знакомца. Но, пожалуй, здесь «случайности» и прекращаются.
О Позднякове — подробнее, ибо сам по себе был он человеком легендарным. Достаточно было бы и того, что в ВЧК Поздняков работал с 20 декабря 1917 года, то есть с момента ее основания, и был к тому же большевиком с дореволюционным стажем. Но присутствовала в биографии Позднякова страничка, делавшая его человеком необыкновенным. Именно ему было поручено весной 1918 года возглавить тайную экспедицию, которой предписывалось вывезти из Екатеринбурга, из России, семью бывшего российского императора Николая Романова. Именно ему…[1]
Общеизвестно, после таких операций люди оказываются приобщенными. Вот, и положение Позднякова возле Дзержинского стало особым. Именно — особым! Единственная привилегия — самые важные дела, самые рискованные поручения. Опасность провала — максимальная, но и доверие растет, как на дрожжах.
Но летом 1926 года Феликс Дзержинский, основатель и бессменный руководитель ВЧК и ее наследниц, скоропостижно скончался. Труп его еще не остыл, а за пост уже началась схватка, но, как и положено в тех кругах, тайной. Впрочем, та борьба вышла далеко за пределы спецслужб, и на то были иные причины.
Власть еще не пришла в себя после смерти Ленина. Разные люди, различные силы пытались встать во главе страны, во главе партии, потому и возникло несколько группировок. Каждая состояла из разношерстных людей, и было в этом противостоянии важно все!
А тут — такое!
Все понимали, что ЧК в предстоящей борьбе может сыграть роль важную, а то и решающую. И тот, кто овладеет ЧК, овладеет и партией, и страной.
Тогда, летом 1926 года, силы всех сторон были примерно равны, поэтому и решение было принято компромиссное: председателем О ГПУ стал Вячеслав Менжинский. Он долгие годы был заместителем Дзержинского и, следовательно, был политически нейтрален, ибо тот не простил бы никакой ангажированности: сам знал, какую роль может сыграть ЧК. Помнил эсеровский мятеж восемнадцатого года и внимательно следил, чтобы все занимались своим прямым делом и не отвлекались на интриги. Это в Феликсе, между прочим, многим и не нравилось, но кто посмеет высказать обвинение герою революции?
А Менжинский… Да и назначение его выглядело вполне естественным: во-первых, сохраняется преемственность. Во-вторых, Менжинский сейчас нужен для того, чтобы готовить условия для победы мировой революции. Ведь именно Менжинский практически руководил всеми зарубежными операциями.
Однако все понимали и другое: тяжело больной Менжинский — фигура промежуточная, временная. Отдавая все силы закордонным операциям, он вынужден будет передать кому-то все внутренние дела, то есть, фактически, всю реальную работу. А это означает, что надо готовиться к решающей схватке. Как всегда бывает, кто-то оказался проворнее, убирая опасных конкурентов. Многие в Позднякове видели вероятного претендента, вот его и убрали от Москвы подальше. И повод был найден прекрасный!
В 1924 году, после создания Союза Советских Республик, Туркестанская АССР прекратила свое существование, и на ее месте возникали Узбекистан, Таджикистан и другие республики. Создавались и новые органы власти, но жизнь, по обыкновению, ставила задачи быстрее, чем находили решения, и чекисты натыкались на то, что плохо согласовывали свои действия. А время тревожное, напряженное. Вот и решено было отправить Позднякова, с его опытом и авторитетом, с особыми полномочиями, которые позволяли бы ему принимать решения, выходящие за пределы отдельной территории.
А он и не огорчился такому повороту событий. Честно говоря, после смерти Дзержинского многое стало меняться в ЧК. А она должна была всегда оставаться ЧК, как бы ее ни называли. ЧК — это содружество защитников Революции, а не место для подковерных схваток между своими! Вот пусть в Москве и грызутся.
Поздняков прибыл в Туркестан весной 1927 года и сразу же окунулся в работу, тем более что дел было много! Работая здесь, хочешь — не хочешь, а с традициями приходилось считаться. А они тут таковы, что человеку непривычному легче легкого попасть впросак. Работать приходилось сутками напролет, держа в голове все, что происходило в пределах его ответственности, плюс то, что далеко выходило за ее рамки, но другого выхода Кирилл Поздняков не видел!
1
Подробнее об этих событиях рассказано в романе «Тень императора».