Страница 23 из 95
— А с нашим Тедженом ничего нельзя было сделать?
— Теджен — река капризная. Он берет начало в Афганистане, в горах Акдаша. В него вливаются мелкие ручейки. В тех местах река и имя носит другое: Герируд. Лишь когда она минует Пулхатын, ее начинают называть Тедженом. Воды в Теджене то много, то мало. Все зависит от того, насколько обильны дожди в ее истоках. Весной Теджен разливается, как море, летом пересыхает. Тогда приходится копать колодцы, поднимать воду из-под земли. Из-за того, что река мелела рано, в окрестностях ее сеяли, в основном, зерновые культуры. А бывало, что дожди вовсе не шли, река не приносила ни капли воды, ну, и земля не могла уродить ни зернышка, Старики помнят такие годы…
— Как не помнить?..
— Какой недород в семнадцатом-то был?..
— Да, в семнадцатом… — На лицо Артыка набежала тень. — Воды мы тогда и не видели. И всходы на полях не появились… Люди пухли с голоду, к осени уж и позабыли, какой он на вкус, хлебушек-то… Огонь не горел в очагах, тамдыры рушились. Кладбища стали тесными, не успевала просохнуть земля на одной могиле, как рядом уже копали десять новых. А сколько скотины подохло — да чуть не вся! Да, вот такой он, наш Теджен… Особенно-то на него не след надеяться. Что вспоминать о былых-то временах — Теджен и нынче опять стал походить на яловую корову, порой ни капли из него не выдоишь. Потому мы и говорим: капля воды — крупица золота. А раньше еще говаривали, что капля воды — это капля крови!
— Артык-ага, расскажи, как люди дрались из-за воды.
— Верно, молодежи-то нашей полезно об этом напомнить!
Артык кивнул:
— Ладно, я расскажу, какие раздоры поднимались из-за воды в Ахальском оазисе. Жизнь оазису давал ручей, текущий с гор. Подойдя к подножью холмов у Гаргылы, он разбивался на восемь рукавов. Место это так и называлось: Восемь арыков. И водой из них пользовались восемь аулов. Люди из этих аулов постоянно враждовали друг с другом. На то, чтобы набрать из арыка воду, которая текла тонкой струей, словно из носика чайника, дайханину давались буквально минуты. За ним уже тянулась очередь, и, если он задерживался хоть на секунду, разгорался жесточайший скандал. Секунда-то одному дарила, а у другого отбирала драгоценные капли воды, каждая лишняя капля таила в себе лишнюю дыню, лишнюю гроздь винограда.
Место, где ручей разделялся на арыки, охранялось восемью мирабами* — по одному от каждого аула. На эту должность обычно назначались самые храбрые, ловкие и мужественные джигиты. Они были хорошо вооружены и не смыкали глаз ни днем ни ночью, сторожа водораздел, как сокровищницу с золотом, бдительно наблюдая за тем, как бы кто не урвал воды больше нормы. У них всегда находились добровольные помощники, дайхане прислушивались даже к шуму воды в арыках, и чуть что — поднимали крик: мол, в вашем арыке вода журчит сильнее, чем в нашем, караул, грабят!.. И завязывалась драка. Иные мирабы отличались не только смелостью, но и хитростью, подкладывали камни под шлюз чужого арыка, и когда это раскрывалось, то шло в ход оружие и проливалась кровь. Кровь берегли меньше, чем воду… Часто она и текла по арыкам — вместо воды. Вот почему за этим водоразделом осталось название: Кровавый.
— Да разве только за ним!..
— Вай, на земле нашей столько Кровавых водоразделов — и не сосчитать!
— И Кровавых колодцев! И Кровавых каков*!
— Верно, дорогие. — В глазах Артыка вдруг появился мечтательный блеск. — А ведь это богатая земля!.. Это про нее сложена пословица: воткни в землю посох и плюнь, головой ручаюсь, что он зазеленеет!.. Да, почва у нас такая плодородная, что посади в нее высохшую палку — зацветет!.. Если только, конечно, поливать ее. Вода… — Артык вздохнул. — Есть вода — земля превращается в рай, нет воды — так это ад сущий! С водой появляется жизнь, без воды иссякает. Вода… Для нас она всегда была жар-птицей, до которой и рукой-то дотянуться невозможно, не то что поймать. А ежели и удавалось ее заполонить, так она тут же вырывалась — только поминай как звали!
Чаще всех реплики с места подавал старик с белой бородой, разделенной натрое. При последних словах Артыка он встал и направился к сцене, бормоча:
— Аппетит, говорят, приходит, когда видишь на сачаке вкусную еду. А у меня разговоры о воде вызывают жажду. Артык-ага, разреши мне утолить ее из твоих запасов, не то я не смогу досидеть до конца твоей замечательной лекции.
На столе перед Артыком красовались пузатый чайник и пиала. Он налил в пиалу холодного чая и протянул ее старику. Тот выдул чай одним глотком, вытер тыльной стороной ладони усы и бороду, удовлетворенно вздохнул:
— Ну, вот, душа моя обрела покой и исцеление! Дай бог такого — и земле нашей!..
Подождав, пока он сядет на свое место, Артык сказал:
— Теперь ей недолго ждать осталось. Я уже говорил, дорогие, как народ наш, веками мечтавший о воде, пытался, в меру своих сил и возможностей, добыть ее, пустить на свои поля. Только сил этих и возможностей до революции-то почти что и не было. Надо сказать, даже царское правительство, которому нужен был хлопок, подумывало над тем, как бы направить в туркменскую пустыню воды Амударьи. Над этим вопросом бились и ученые, и инженеры, немало золы от костров оставили они в песках. Изучив все досконально, рассчитав, взвесив, они составили проекты, весьма толковые по тем-то временам. Да только остались на бумаге все эти проекты. У тогдашнего правительства кишка оказалась тонка, чтобы взяться за такое огромное дело. Да и техника в те годы была не чета теперешней. Однако, как говорится, никакой труд даром не пропадает, если кто двинулся в путь, так рано или поздно дойдет до цели. Когда наши ученые и инженеры замыслили построить Большой канал, им пригодились и прежние проекты. Так что, дорогие, поблагодарим от души всех, кто заботился об орошении наших земель, ломал голову и проливал пот во имя процветания нашего края! Поклонимся им низко за их подвиг великий!..
Слова эти были встречены одобрительными аплодисментами.
Когда они стихли, Артык продолжал:
— Не мне вам говорить о том, что сейчас делается, — сами газеты читаете, радио слушаете. Как только утвердилась у нас советская власть, так партия и правительство сразу стали думать, как бы напоить водой пустующие земли нашей республики. Начало развиваться ирригационное дело. Были сооружены Совет-Яп[8] и Босага-Керкинский каналы, протяженностью в пятьдесят километров. Это и многое другое подняло и экономику, и культуру республики и первым делом обеспечило рост хлопководства. Но миллион гектаров земли, годной для выращивания больших урожаев самого ценного, тонковолокнистого хлопка, пока еще ждет воду… Да, дорогие, воды нам все еще не хватает, вода нужна позарез, потому и решено строить Большой канал.
Кто-то выкрикнул:
— А не зря его строят?
— Как это — зря? — нахмурился Артык.
— А так. Он ведь через пустыню пойдет. Вот и поговаривают, будто пески всосут всю воду и засыпят канал.
— Что ж, опасения небезосновательные, — Артык вспомнил, как недавно он сам разговаривал на эту тему с Бабалы. — Длина первой очереди канала, от Амударьи до Мары, около четырехсот километров. И добрая их половина приходится на пустыню, со сплошными сыпучими песками. С пустыней, сами знаете, шутки плохи. Только ведь, как молвит пословица, воробьев бояться — не сеять просо. К тому же те, кто работал над проектом Большого канала, уж не меньше тревожились за его судьбу, чем мы с вами. Сын говорил мне: ученые все предусмотрели. Они даже полагают, что вода укрепит пески.
— Точно! — взвилась над залом очередная реплика. — Народ-то давно подметил: когда идешь по сухому песку, так проваливаешься чуть не по колено, а если он намокнет после дождя, то шагаешь по нему, как по асфальту!
— Это так, — кивнул Артык. — Ученые, наверно, и это учли. И не только это, а обмозговали вопрос со всех сторон. Так что волноваться нам нечего. Подумаем лучше над тем, как помочь великой стройке!.. Помочь — конкретными делами! Пораскинем-ка мозгами: что вот мы можем сделать?
8
Совет-Яп — канал. «Яп» — большая река.