Хижина в лесу

Лена спрыгнула с кровати, пробежала через комнату и зажала ладошкой обветренные губы мальчика. Мишка тоже подскочил и радостно залаял. Не убирая руки, Лена оттолкнула пса ногой. Мишка замолчал, но было уже поздно. За стеной раздалось поскрипывание.

— Доигрался, — прошипела Лена псу. — Если это папа, он закроет тебя внизу.

Она толкнула мальчика в угол комнаты, за обогреватель, который сражался с холодным сквозняком, дующим от окна, и заставила лечь на пол.

— Держи, — вручая ему игрушку, сказала она, — и не показывайся.

Мальчик сжал лошадку-качалку обеими руками. Было так замечательно чувствовать пальцами знакомые трещинки и сколы в полировке, что он даже не подумал заупрямиться. Он растянулся на полу, поглаживая игрушку. В эту секунду он снова стал маленьким мальчиком, который спит в настоящей постели и ест из тарелки. Сейчас, когда лошадка к нему вернулась, он никогда больше ее не потеряет.

— Лена! — послышался голос. — Что там у тебя?

Не папа, а мама. Лена подбежала к двери.

— Ничего, мама. Это все Мишка.

— Лена, отопри дверь.

В голосе женщины чувствовалась решительность. Возражений от дочери она явно не потерпела бы. Лена приоткрыла дверь и высунула голову в коридор. Мишка воспользовался шансом и, протиснувшись между ногами Лены, выскользнул из комнаты.

— Сколько раз нам повторять, что Мишка должен спать внизу?

— Знаю, мама, но он…

— Чем ты тут занималась, Лена?

— Играла.

— В два часа ночи?

— Я знаю…

— Утром тебе в школу.

— Да, мама.

— Папа очень рассердится.

— Но ты ведь ему не скажешь?

Мальчик, крепко сжимая игрушку в руках, заполз за кровать. Он был уверен, что здесь его никто не увидит. Он даже рискнул оглядеться, но все, что увидел, была спина девочки, выглядывающей в приоткрытую дверь.

— Лена, что ты натворила?

— Ничего. Честное слово…

— Здесь воняет!

Мальчик втянул голову в плечи. Под кроватью места было предостаточно, поэтому он распластался на полу и полез… Уголки розового стеганого одеяла приятно щекотали спину.

— Думаю, это Мишка, мама. От него весь день чем-то несет.

— Чем ты его накормила?

— Ну… кое-какими объедками.

— Объедками?! Ты забыла, что мы тебе говорили?

— Пожалуйста, мама!

Мальчик услышал приглушенный звук удара, а затем шаги. Он посмотрел в ту сторону, но между краем одеяла и ковром осталась лишь узенькая щелочка, и видно ничего не было. Теперь шаги приближались.

— Пожалуйста, мама! Я тебе говорю: ничего тут нет!

Шаги обошли вокруг кровати и смолкли у окна. Мальчик слышал, как, шурша кольцами, передвигаются по карнизу шторы. Ему показалось, что сразу же посвежело. За окном зима играла в свои игры.

Ленина мама развернулась.

— Мы поговорим об этом утром.

Мальчик слышал, как шаги удалились из комнаты и затихли в коридоре.

Дверь закрылась. Лена облегченно вздохнула так громко, что мальчик испугался, не решит ли ее мама, услышав это, вернуться… Нет, она не вернулась.

— Где ты спрятался?

Мальчик показался из-под кровати, следом появилась лошадка-качалка. Лена широко улыбнулась.

— Я уж думала, мы попались, — прошептала она. — Слава Богу, все обошлось.

Мальчик об этом не думал. Им двигали инстинкты.

— Ты представления не имеешь, что бы сделали мои родители, застукай они тебя здесь. Именно поэтому папа согласился на эту глупую работу. Родители считают, что я буду лучше себя вести, если они отвезут меня куда-то, где скучно.

Сквозь стену донеслось покашливание матери. Она явно ложилась спать.

— Ты уже долго живешь… там… в лесу? — поворачиваясь к окну, спросила девочка.

Снег собирался уже несколько часов, и наконец небеса разверзлись. Снежинки размером, казалось, с детский кулачок падали, кружась, и липли к оконному стеклу. А потом оставались, примерзая, или сползали вниз.

— Не знаю, — ответил мальчик. — А сколько вы уже живете в моем доме?

— Почему ты называешь этот дом своим? Разве это не моя спальня, не моя кровать?

— Сначала умерла моя мама, — начал он рассказывать. — Когда мама была маленькой девочкой, она жила в этом доме. Я умолял дедушку приехать сюда и перенести мамин прах в дерево, а он не хотел, просил не заставлять его. Но я настаивал.

— И что?

— Мы добрались сюда, но деда не захотел возвращаться в город… А потом приехали вы и забрали дом. Нам теперь некуда идти.

Мальчик замолчал. Тапочки, должно быть, свалились, когда он вылезал из-под кровати, и было так приятно ощущать мягкую упругость ковра под ногами.

— Мне надо идти, — сказал он.

Лена уставилась в окно, за которым почти ничего видно не было.

— Обратно туда?

— Спасибо за мою лошадку.

Он приоткрыл дверь. В коридоре никого и ничего, кроме темноты, не было. На ощупь мальчик добрался до лестницы, и тут кто-то потерся о его ногу. Это был Мишка. Мальчик мысленно выругался, он не мог задерживаться здесь. Он сделал шаг вниз, и тут рука Лены легла ему на плечо.

— Пожалуйста… — тихо, чтобы не потревожить родителей, произнесла она. — Ты замерзнешь в лесу…

— Не замерзну. Еще даже не зима… не настоящая суровая зима…

Мальчик спустился по лестнице, миновал гостиную и оказался в кухне. Теперь здесь было гораздо прохладнее. Мишка чувствовал, что что-то не так, вот только не понимал, что именно. Послышался шум шагов.

— Подожди, — прошептала Лена так громко, как только могла осмелиться.

Мальчик повернул голову. В руках она держала большую, не по размеру, ярко-красную куртку с капюшоном, которую надевала всякий раз, когда бродила по лесу.

— Ты ведь хотел, чтобы я пошла с тобой. Я подумала, что мы можем поиграть…

Так оно и было. Мальчик пришел сюда, намереваясь выманить девочку к Хвощовому озеру, к месту между деревьями, где дед, мудрый и старый, пустил свои корни. Но теперь у него была лошадка-качалка. Девочка заботилась о мамином подарке, составила лошадке компанию, поставила ее рядом с пряничными человечками и гладила каждый вечер перед сном. Мальчик не мог просить ее пойти с ним в лес, не мог, когда рядом билось деревянное сердце его лошадки.

Он отрицательно покачал головой и пробормотал:

— Я должен идти к деду.

— Ладно, но когда мы…

— Не ходи в лес, Лена… не ходи без Мишки или без меня.

— Почему?

— Лучше не спрашивай… не спрашивай…

Глаза Лены метнулись ко второму этажу, где спали ее родители.

— Возьми, — сказала она, протягивая мальчику куртку.

— Зачем?

— Чтобы тебе не было холодно по дороге домой.

Мальчик подумал, что она права. В куртке ему будет гораздо уютнее. Теплая куртка отгоняет холод куда лучше, чем корни хвоща, пюре из желудей, лучше, чем мясо белки, зайца или скворца, лучше даже, чем горячее молоко.

Мальчик влез в куртку, даже попытался протащить лошадку-качалку через рукав, оканчивающийся узкой манжетой. Когда куртка оказалась на мальчике, Лена помогла ему застегнуть кнопки. Куртка была велика. Он мог бы завернуться в нее, словно в простыню, но карманы были глубокими, словно его старый рюкзак, а телу сразу же стало тепло. Мальчик прошелся по кухне, чувствуя себя сказочным великаном.

Он приоткрыл дверь и ощутил на себе дыхание зимы.

— Когда мы снова увидимся?

Мальчик оглянулся. Ветер со снегом обрушился ему на спину.

— В следующий раз, когда деда пойдет на охоту или… бродить…

— Я могу прийти в твое тайное место.

— Нет! — выкрикнул он и, овладев с собой, добавил: — Я приду сюда, и мы вместе слепим снеговика. Я дам тебе знать, когда буду ждать вон там, за деревьями.

Мальчик миновал скособоченного снеговика. На опушке леса он оглянулся. Дверь в дом была до сих пор распахнута, Лена и Мишка превратились в неясные силуэты, едва видимые за снежной пеленой. Подняв руку, он помахал им. Лена сделала то же самое и закрыла за собой дверь.