Страница 133 из 133
В романе «На грани веков» (а затем и в «Земле зеленой», и в «Просвете в тучах») Андрей Упит опирался на традиции классического исторического романа Вальтера Скотта, Бальзака, Гюго, Пушкина, Гоголя, Л. Толстого, выдвигая в центр повествования не исторические, а выдуманные персонажи. Эти традиции позволяют и в историческом романе всесторонне показать простых людей — представителей широких народных масс, не отмеченных ни в хрониках, ни в других документах, но оставшихся в памяти народа. Вместе с тем роман дает более всестороннюю картину народного движения соответствующей эпохи. В центре внимания автора — отношение самого народа к правителям Карлу XII и Петру I, к господствующему классу помещиков.
В широком эпическом изображении Мартынь вырастает в монументальную фигуру, которая воплощает в себе лучшие черты латышского крепостного крестьянина того времени и, вместе с тем, всего латышского народа, выражает его национальный характер. Одна из самых симпатичных черт этого образа — искренняя дружба Мартыня с представителями других народов. Мартынь упрям и горд. Состязаясь с русскими кузнецами в царской армии, он защищает честь латышских ремесленников. Он ненавидит так называемых «липовых» немцев, но не чувствует ни малейшей ненависти к другим национальностям. Он жестоко воюет с калмыцкими ордами, но лишь потому, что эти мародеры убивают, грабят и разоряют. Лучший друг Мартыня — эстонец Мегис. У вольнодумного философа, бывшего помещика поляка Крашевского он учится глубже понять классовую сущность дворянства. В окопах под Ригой рядом с ним — украинский солдат. Вместе с приедайнским кузнецом ищет он справедливости для угнетенного трудового человека. Чувство доверия испытывает он и к русскому офицеру Плещееву, такому человечному с солдатами. В то же время, однако, он критически относится к философствованию либерального помещика. Немецкие бароны в Латвии отнюдь не отождествляются с немецким народом.
Атмосфера дружбы народов, которой окружены главные действующие лица романа «На грани веков», — еще один существенный момент, подтверждающий социалистический реализм этого произведения.
Пролетарский писатель Упит, конечно, должен был критически отнестись к идеалистическим традициям Вальтера Скотта, которому исторические события служат лишь фоном для показа индивидуальных судеб вымышленных персонажей, чье изображение привлекает главное внимание автора. В противоположность этому для Упита основная проблема — это сама эпоха, ее направленность и значение в жизни не только Мартыня, но и всего латышского народа. Исторические события для Упита не фон, а направляющая сила сюжета. Поэтому роман «На грани веков» ни в коем случае нельзя рассматривать как беллетризацию истории.
Карл Краулинь