Страница 15 из 156
— Пойдем в «Италию»! — крикнул кто-то.
— Нет, там очень дорого. Лучше в «Якорь».
— А чем плохо у Озилия?
— Ладно, пойдем куда-нибудь.
Форман не спеша направился к Даугаве. Грузчики, примеряясь к его шагу, следовали за ним беспорядочной толпой. Форман все время держал правую руку на груди, на внутреннем кармане пиджака, где лежали деньги — целая пачка десятилатовых бумажек.
Они свернули в скромную пивную около рынка. За прилавком со скучающим видом стояли два официанта. Низкие потолки, мало света, табачный дым. Из уборной несло карболкой. Слышно было, как в кухне на сковороде шипело, поджариваясь, мясо. В соседней комнате несколько рыночных торговок подкреплялись водкой; перед ними на столе дымилось целое блюдо колбасы и сосисок.
Утомленный официант в поношенном, засаленном фраке встретил вошедших сдержанной улыбкой. Буфетчица признательно улыбнулась форману. Она поняла — получка.
Посетители разместились за одним из самых больших столов, но когда и он оказался слишком мал для такой многочисленной компании, к нему приставили еще один столик, поменьше. Форман сел посредине, положил на стол записную книжку и многозначительно откашлялся. Официант уже переминался за его спиной, теребя в тонких бледных пальцах блокнот.
— Ну, что будем заказывать? — приступил форман к делу. — Сколько нас здесь? Семь, восемь, десять, двенадцать… Новичок, ты тоже участвуешь?
— В чем? В выпивке? Нет, не хочу, — ответил Волдис.
— Ну, нет так нет, и не нужно. Значит, нас здесь двенадцать персон. Кельнер, принеси нам три полштофа, дюжину пива, две бутылочки фруктовой и четыре порции жареной свинины. Только свинины, а не баранины!
Карандаш быстро забегал по блокноту. Привычно изогнулась спина, и фалды лоснящегося фрака исчезли за буфетом. Форман вынул несколько десятилатовых бумажек.
— Оскар, — обратился он к угодливому молодому человеку. — На, сходи разменяй. Попытайся разменять на латы[16] и кварты[17]. Сегодня нам понадобится много мелочи.
— Олрайт.
Волдис чувствовал себя неловко. Если остаться в пивной и ничего не заказать, это могли истолковать как неуважение к собравшимся, но пить ему не хотелось, да и денег было не так уж много, чтобы ради соблюдения приличий бросать их на ветер.
Прислонившись к стене, он смотрел, как его товарищи готовились к выпивке. Пока официант накрывал на стол, царила напряженная тишина. Все пожирали глазами бутылки с водкой и закуску. Какой чести они сегодня удостоились! Сидеть за одним столом с начальством, пить из одной бутылки одну и ту же живительную влагу с человеком, который вчера еще орал на них и завтра опять будет орать! Здесь они сблизятся, а потом, когда в головах зашумит, можно будет обнимать своего кумира, лепетать нескладные слова и бить себя кулаком в грудь: «Я!.. Клянусь честью!»
Да, они немного расчувствуются, от них запахнет водкой, они начнут хвастаться копеечным героизмом. Сидеть за столом в пивной легче, чем рыться в куче угля. Водка в соединении с пивом быстро разгонит хмурые серые тучи, окутывающие головы этих людей. Жизнь станет светлее уже после третьей чарки, и все будет представляться совсем не таким уж плохим. Другим еще и не так живется. А их труд хоть и тяжел, но зато зарабатывают они по шесть-семь, даже по восемь латов в день.
Первую порцию уничтожили за полчаса. Тогда заказали вторую, такую же. За это время вернулся Оскар с мелочью, и форман принялся выдавать получку.
— Силинь, сколько ты выбрал? — строго спросил он одного из рабочих и сразу же превратился из собутыльника в начальника.
— Двадцать пять латов.
Форман выложил на стол две десятилатовые бумажки и посмотрел на получателя.
— Это все, получи и пересчитай. Получил?
— Эхе-хе-хе! Спасибо, хозяин, за деньги,
— Я спрашиваю, ты все получил?
— Вы сами, хозяин, лучше знаете…
— Ну, тогда вот еще, детишкам на молочишко! — И широким барским жестом форман подбросил еще несколько латов и мелочь.
— Следующий! Крастынь Роберт. Не явился? Ну, тогда пусть подождет, пока все получат. Будет знать, что за деньгами надо приходить вовремя.
— Пей же, Август! — кто-то настойчиво пытался всунуть в руки форману стакан, в то время как другой отрезал самый аппетитный кусок жаркого, намазал его горчицей и подал на вилке. Они кормили и поили, как малого ребенка, этого милейшего человека, который лишь иногда по долгу службы покрикивал на них.
Выплата подвигалась очень медленно. Поминутно требовалось выпить. Уже и вторая порция была уничтожена и официант торопливо записывал в блокнот третий заказ, когда дошла очередь до Волдиса.
— Витол Волдемар. Сколько у тебя взято?
— Двадцать пять латов.
— Сколько осталось получить?
— Этого я не знаю.
— Как не знаешь? Сам работаешь, а не знаешь. Кто же должен знать?
Кто-то из фаворитов формана тихо шепнул ему несколько слов на ухо. Форман одобрительно кивнул головой.
— Иди, Витол, получай. Тебе еще причитается пятнадцать латов и двадцать шесть сантимов. Пересчитай, правильно ли тебе уплатили?
— Да, сумма правильна. Благодарю вас!
Получив деньги, Волдис тихо вышел из пивной. В дверях он повстречался с Карлом Лиепзаром, которого с трудом узнал: он стал настоящим денди, на голове у него была серая шляпа, в руках тросточка.
— А, здорово! Ты уже получил деньги?
— Только что. Но, мне кажется, тут что-то не так.
— Сколько тебе уплатили?
Волдис назвал сумму.
— Но я видел, что другим выплачивали больше. Или здесь всем по-разному платят?
Карл засвистел и хлопнул Волдиса по плечу.
— Это старые штучки! Август горазд на такие трюки. Не уходи, пойдем со мной. Я ему покажу, как обманывать рабочих.
Он втолкнул Волдиса обратно в пивную, а сам подошел к столу.
— А, ты тоже пришел? Настоящий господин! — благожелательно улыбаясь, форман отсчитал Карлу деньги — двадцать пять латов и двадцать шесть сантимов.
— Так много получилось? — спросил Карл.
— Да, тут так записано.
Карл обернулся назад.
— Иди сюда, Витол! Сколько ты получил?
Фавориты формана сразу приняли рассеянный вид и все свое внимание сосредоточили на жарком и водке.
Волдис подошел и назвал полученную сумму. Карл повернулся к форману, прищурил глаза и скрипнул зубами.
— Что это значит? — спросил он тихо, но таким твердым голосом, что форман съежился и опустил глаза. — Что, у него меньше дней?
Смутившись, но чувствуя себя задетым, форман подскочил и заерзал на стуле.
— Это не твое дело, что ты скулишь? — заревел он.
Но его крик не произвел никакого впечатления.
— Ты тут не валяй дурака. Выплати Витолу сколько полагается, иначе…
— Чего ты суешь нос куда не следует? Какое тебе дело?
— Я тебе говорю: заплати ему. Иначе пойду в контору.
Это форману не понравилось. Он стал всячески сигнализировать: подмигивал, делал знаки руками, чтобы Карл подошел к нему поближе, но тот будто ничего не видел.
— Ты не думай, что если он новичок, то можно его околпачивать. Выкладывай деньги!
Форману легче было расстаться с жизнью, чем с десятью латами. Лицо его побагровело, стало почти сизым, а вместо голоса из горла вылетело какое-то шипение.
— Ты у меня работы больше не проси!
— Не так горячо, мистер Филандер! Не так горячо, милый Август! Кроме твоих пароходов, есть и другие. Не запугивай! Счастливо!.. Пошли.
Они вышли. Вслед им из пивной вырвался чад и растворился в воздухе, распространяя вокруг отвратительный запах. Их провожал многоголосый подобострастный, заискивающий смех.
— Пусть уходят! — бормотали оставшиеся в пивной. — Пусть их уходят! Кельнер, принеси-ка еще порцию. Только поскорее. Не заставляй господ ожидать. Марш!
— Зачем ты рассердил формана? — заговорил Волдис, шагая вместе с Карлом к Понтонному мосту. — Теперь ты из-за меня лишился работы. Сказал бы, в чем дело, я бы сам все уладил.
16
Лат — денежная единица в буржуазной Латвии (в 1922–1940 гг.). Лат равнялся 100 сантимам.
17
Кварт — В 20-х годах в буржуазной Латвии одновременно имели хождение как латвийские рубли (казначейские билеты выпуска 1919 г.), так и введенные вместо них (начиная с 1922 г.) латы (1 лат, или 100 сантимов, был приравнен к 50 латвийским рублям). Монету в 50 сантимов в это время по аналогии с царской 25-копеечной монетой (четвертаком) в просторечии называли квартом (т. е. четвертаком), поскольку 50 сантимов также равнялись двадцати пяти — хотя и не копейкам, а латвийским рублям. К концу 20-х годов латвийские рубли постепенно были изъяты из обращения.