Таинственный след

Во время ночного артиллерийского обстрела наших позиций погиб командир группы разведчиков Сулейменов. При нем находилась секретная военная карта со схемами огневого действия соединений, готовившихся к прорыву обороны противника. В планшетке Сулейменова этой карты не оказалось. Командование немедленно сообщило о происшествии штабу фронта. Отдел контрразведки срочно направил своего сотрудника майора Родионова с приказом разобраться в случившемся.

— Гибель Сулейменова, — сказал полковник Ильин, напутствуя Родионова, — тяжелая утрата. Последствия этого могут быть самыми неожиданными. Не исключена возможность, что карта попала в руки вражеских лазутчиков. Надо принять все меры. Нельзя допустить, чтобы этой картой воспользовался враг. Командующий фронтом приказал мне держать его в курсе расследования. Поезжайте и немедленно сообщайте о ходе дел.

Полковник не стал вдаваться в детали предстоящей операции. Он справедливо считал, что нужное решение можно принять только на месте. Направляя кого-нибудь из своих подчиненных на задание, Ильин полагался на их опыт, инициативу, умение самостоятельно разобраться в порученном деле. Эту особенность своего руководителя хорошо знал Родионов и поэтому не стал требовать от него каких-либо инструкций и наставлений. Он откозырял полковнику и отправился к месту назначения.

Дорога предстояла дальняя, и дело ждало Родионова довольно сложное. Майор поторапливал шофера, а сам мучительно раздумывал о случившемся. Как мог погибнуть Сулейменов? Кто находился рядом с ним в момент обстрела? Неужели в охрану штаба проникли шпионы? Сулейменов был достаточно опытным разведчиком, спокойным, рассудительным и осторожным. Штаб располагался далеко от передовой линии, был хорошо замаскирован. Обстреливать его могли только из дальнобойных орудий. Странно, что обстрел совпал по времени с приездом Сулейменова в штаб. Немцы не охотники до ночной стрельбы, и это не был обычный беспокоящий методичный огонь. Артиллерийский налет, очевидно, не являлся случайностью.

— Где же теперь карта? — спрашивал себя майор. — Неужели она в руках у врага?

Этот вопрос неотступно стоял перед ним все время, пока он опрашивал свидетелей ночного налета. Однако нужного ответа не находилось. Опросив всех, кто мог пролить свет на происшествие, майор вторично вызвал к себе начальника охраны штаба лейтенанта Маляра. Бравый, с настоящей военной выправкой лейтенант выглядел на этот раз растерянным и убитым. Во время обстрела погиб его родной брат сержант Маляр. В его гибели тоже было много неясностей. Он бросил свой пост и оказался далеко от штабной землянки.

Как это произошло? Лейтенант ничего толком не мог объяснить. Смерть брата, потеря карты при загадочных обстоятельствах совсем выбили его из колеи. Он смирился с тем, что его ожидало, готов был нести любую ответственность. Лейтенант так и заявил, что не уберег Сулейменова из-за излишней доверчивости к людям, в частности к своему родному брату. Его брат оказался трусом, бросил свой пост. Если бы он был на посту, никто бы не посмел шариться в сумке Сулейменова. Но он сбежал и дал кому-то возможность похитить секретную карту.

Но то, что Маляр сознавал свою вину, никак не подвигало расследование вперед. Совсем не этого добивался Родионов от лейтенанта.

Ясно, что Маляр не похищал карты. А его брат? Тоже маловероятно. Кто же? Кто проник в штаб? Это оставалось неясным. Лейтенант сидел перед Родионовым и думал о чем-то своем. Майор вновь и вновь заставлял повторять его рассказ о ночном случае, стараясь не упустить ни одной детали. Маляр отвечал на вопросы бессвязно, путался. Видно было, что он сильно переживал, волновался.

— Вы отдаете себе отчет в том, что произошло? — спросил майор. — Вы — штабной офицер и не можете не знать, в каком тяжелом положении вы оказались.

— Виноват, — убито проговорил Маляр. — Я просто не знаю, как это все произошло.

— Рассказывайте все подробно, — приказал майор. — И, пожалуйста, честно.

— Я вам уже все сказал, — угрюмо буркнул Маляр.

— Повторите еще раз.

— Ну, значит, мы с Мишей, — начал рассказывать лейтенант, — с моим братом, сержантом Маляром, в полночь вышли сменять посты.

Вспомнив о брате, лейтенант всхлипнул и скорбно опустил голову.

— Не волнуйтесь, — попросил майор, — рассказывайте как можно подробнее.

— Сержант Маляр должен был заступить на пост у штаба. Он сменил старшего сержанта Ефремова, с которым мы и вернулись в свой блиндаж. Едва успели закурить с ним, как снаружи послышался мощный взрыв. Мы выскочили из блиндажа. После взрыва все стихло, но мне эта тишина показалась зловещей. Я почувствовал какую-то неясную опасность. Из-за туч показалась луна, все вокруг потонуло в тумане.

— Шальной какой-то снаряд залетел, — сказал Ефремов, — опасаться нечего.

Слова Ефремова меня ничуть не успокоили. В жуткой тишине, казалось, притаилась беда. Так оно и случилось. Со стороны противника послышался гул, и тут же вокруг нас начали рваться снаряды. За минуту до этого я хотел пойти проверить посты, но обстрел помешал мне. Ефремов схватил меня, с силой втащил в траншею. Вокруг бушевал огненный ад. Осколки снарядов с визгом проносились над нами, в траншею осыпалась земля. Я все-таки улучил момент и выглянул из траншеи. Слева от нас, у склада с боеприпасами, я увидел пламя пожара. Окликнул Ефремова и побежал к складу. Когда бежал в сторону пожара, сзади услышал какой-то тревожный окрик. Кто-то вроде бы звал на помощь. Часовой у склада был на месте. Мы быстро потушили пламя, и я поспешил к штабу.

— Вот тут-то, товарищ майор, — с дрожью в голосе сказал Маляр, — я и увидел лежавшего у входа в блиндаж Сулейменова. Он был убит осколком в голову. На помощь ко мне подоспел старший сержант Ефремов, и мы вдвоем внесли тело Сулейменова в блиндаж. Сумка его оказалась открытой, внутри мы заметили пятна крови. Только тогда я обнаружил, что у штаба нет часового, моего брата. Несколько раз я громко позвал его, но мне никто не ответил.

— Вы никого не видели, когда сменяли часовых? — спросил майор.

— Нет, никого, кроме часовых, вокруг не было.

— Попробуйте вспомнить голос окликавшего вас человека, он не знаком вам?

— Я не разобрал, — ответил лейтенант. — В ушах еще был шум от разрывов.

— Он звал вас на помощь?

— Даже не знаю, — продолжал лейтенант. — Потом я оставил Ефремова у штаба, а сам пошел искать брата, но найти его ночью не удалось. Только утром обнаружили труп часового в яме под дубом.

— Вы похоронили его? — спросил майор.

— Нет, — сказал лейтенант со слезами. — Не смог. Сил не хватило. Но что же поделаешь: сержант Маляр бросил пост, нарушил присягу. Он — дезертир и изменник. Тяжело так говорить о родном брате, однако от фактов не уйдешь.

Родионов слушал Маляра, и в душе его все больше росло предубеждение против него. Почему Маляр держал брата около себя? Почему в эту роковую ночь лейтенант поставил его на самый важный пост у штаба? Может быть, все это сделано специально, чтобы скрыть предполагавшееся преступление. Сержант Маляр был на посту и не мог не видеть человека, похитившего у Сулейменова карту. Наверняка все было сделано при его непосредственном участии.

Можно предположить, что события развивались следующим образом: преступникам было известно, когда прибудет в штаб капитан Сулейменов. Знали они и о том, какие секреты хранит его карта. Воспользовавшись смертельным ранением капитана, сержант Маляр захватил карту и решил скрыться. Однако в пути его постигла неудача. С ним, разумеется, был кто-то еще.

— Кто же этот второй? — спрашивал себя майор. — Не брат ли убитого, лейтенант Маляр?

Майор раздумывал о происшедшем и так и этак, но положение не прояснялось. Он отпустил лейтенанта, хотя и сильно подозревал его. Подозрения — это еще не доказательства, а их-то как раз и нет, следовательно, необходимо добыть веские доказательства. Родионов сложил в вещевой мешок нехитрые пожитки погибшего сержанта и долго в раздумье курил. Затем он решил сообщить в штаб.