Страница 34 из 126
17 октября 1921 года ГПУ направило всем своим представителям за рубежом распоряжение, требующее ставить определенный секретный знак около вывесок всех банков, финансовых учреждений, на домах некоторых чиновников, членов общественных организаций, а также на зданиях коммунальных служб, обеспечивающих города газом и водой. Эти знаки следовало наносить мелом или карандашом, чтобы на стенах и заборах они выглядели как детские каракули.
В Осло и прилегающих к нему районах использовались следующие знаки:
«I» белым мелом — «опасный враг»;
«V» красным мелом — «офицер резерва, антибольшевистский шпион»;
«склад электрооборудования» — белым мелом;
«склад боеприпасов» — синим мелом;
«дом полицейского, пользующегося полным доверием»;
на здании министерства юстиции и комнатах, где хранились важные документы.
Эти инструкции были разосланы центром по почте во все коммунистические ячейки в армии, в органы печати, в спортивные клубы и молодежные организации.
Помимо прочего, в обязанности ИНО входило предоставление Комиссариату иностранных дел бланков паспортов, как подлинных, так и фальшивых, для их использования сотрудниками консульств в различных зарубежных странах. Возможности ИНО по оформлению паспортов были весьма широки, и существовала определенная школа расценок. В каждом подразделении ИНО имелся перечень с указанием цены, цели оформления и места доставки.
В Берлине, Антверпене, Данциге, Вене и Константинополе в 1929 году существовали следующие расценки:
подлинный польский паспорт, выданный консульством, оформленный на любую фамилию, с фотографиями — триста долларов;
паспорт, выданный румынским консульством, оформление в течение трех недель — четыреста долларов;
паспорт Республики Никарагуа, оформление в течение двух месяцев — тысячу долларов (банкиры Левин и Раппопорт бежали из Берлина в Бразилию с такими паспортами);
швейцарский паспорт, срок оформления — один месяц — восемьсот долларов.
Все эти паспорта были подлинными и визировались другими странами без задержки. Тот факт, что ИНО, разведка и Коминтерн имеют за рубежом определенное количество агентов, из которых только половина является выходцами из Западной Европы и лишь одна десятая часть возвращается в Россию, доказывает, насколько успешна работа ИНО.
Исчезновения большевистских агентов в Европе объясняются тем, что их советские паспорта обмениваются на заграничные. Эту работу ИНО выполняет умело и успешно. Без помощи технического отдела ИНО красный дипломат Лобанов никогда не стал бы Бустремом, равно как и Шульце никогда не превратился бы в Сидорина. Бенарио, Браун, Бозенхар, Андреас Близниченко и сотни других не ускользнули бы из рук немецкого правосудия.
ТАЙНЫЕ СДЕЛКИ, БАНКОВСКИЕ СЧЕТА И САМОУБИЙСТВА
Одним из самых важных подотделов ИНО, имеющих чрезвычайное значение для ОГПУ и политической агитации, развернутой большевиками за рубежом, является «Экспериментальный совет». Он был создан в то время, когда политические или полицейские предписания не позволяли ассигновать деньги непосредственно шпионам и агентам, особенно в тех странах, которые не признали большевиков и где они не пользовались дипломатическими привилегиями. Поэтому приходилось прибегать к иным способам.
На вымышленные фамилии приобретались фабрики, дома или компании, открывались банковские счета. Подобным же образом делались и капиталовложения. Размещенные таким образом деньги, естественно, шли на шпионаж, пропаганду и политическую агитацию в конкретной стране.
Примером может служить торговля спичками в Германии, а также скандально известный аукцион краденых картин и мебели, организованные ИНО.
Обнаруженный французской полицией банковский счет А. Хари, бывшего директора банка в Одессе (в Одессе он некоторое время был датским, а затем французским консулом, позднее жил в Париже, Берлине и Константинополе), подтвердил тот факт, что Москва пользовалась этими деньгами через ИНО. Информация о счете получила огласку, и Хари покончил жизнь самоубийством. Аналогичный случай произошел с Григорием Лесиным, полномочным представителем Москвы, некогда работавшим брокером на Петроградской бирже. ИНО переводил на его счет значительные суммы, и он вовсю оперировал ими. Но когда Лесин, находившийся тогда в Париже, лишился денег, то перерезал себе горло бритвой.
Незадолго до парламентских выборов 1928 года французские власти занялись выявлением таких счетов. Результаты превзошли самые смелые ожидания.
В «Америкэн бэнк» был найден счет, через который ежемесячно проходило от двадцати пяти до тридцати миллионов франков. Разумеется, после того, как счет был обнаружен, он уже не представлял никакой ценности для ИНО и был закрыт.
Естественно, по мере того, как власти находили подобные счета, ИНО открывал новые, но уже на других лиц.
Поскольку большевики хотели застраховать себя от любых неожиданностей, вроде судебных исков, ареста имущества и т. д., они переводили часть средств, предназначенных для использования за границей, иногда даже для вполне законной деятельности, на фиктивные счета, которые можно было подтвердить соответствующими документами, удостоверяющими право собственности. Для прикрытия этих махинаций всегда находились надежные люди.
Весной 1928 года сэр Уильям Джойсон Хикс (ныне лорд Брентфорд) дал подробные объяснения по поводу московских аккредитивов и привел статистические данные. В Русском коммерческом банке были обнаружены не только счета, открытые на фамилии подставных лиц, с оборотным капиталом, никак не соответствующим личным средствам «вкладчика», но и счета английских коммунистов. Деньги поступали из Берлина в виде переводов или чеков и всегда выдавались получателю мелкими купюрами или серебром. В целом механизм был таков: советский банк платил деньги своим «клиентам», а те в свою очередь передавали их большевистским агентам и шпионам. Министерство внутренних дел Великобритании приняло решение ввести жесткий контроль за аккредитивами частных лиц. В результате стало известно, что некий англичанин, Бенкан, играл на бирже, продал значительную сумму в долларах и для сокрытия сделки положил деньги в английской валюте на свой счет. Затем он снял эти деньги, выписав чек, и передал их агентам Москвы. В деле также был замешан торговый атташе большевиков в Лондоне Анин. Бенкан был типичным примером успешного использования коммунистическим режимом принципа «двойного дна». Официально числившийся младшим клерком банка, Бенкан на самом деле был агентом ИНО.