Убийство в ЦРУ

Она отъехала от дома, не имея ни малейшего представления, куда направляется. Это радовало. Отсутствие заданного направления или расписания позволит ей спокойно, не торопясь, обследовать остров в поисках своих собственных приключений и своих собственных удовольствий.

Она въехала в Роуд-Таун, единственное на БВО сугубо торговое место, поставила машину на стоянку и принялась пешком бродить по узким улочкам городка, останавливаясь, чтобы полюбоваться классическими образцами вест-индской архитектуры: расписанные яркими, живыми красками стены, крыши с коньками, ослепительно блиставшими под лучами полуденного солнца, тяжелые ставни, распахнутые навстречу свежему воздуху и свету. Она заходила в лавочки, многие из которых только-только открывались, и накупила всякой сувенирной мелочи для дома.

В два часа Кэйхилл снова села за руль. Стоило выехать из города, как она тут же потерялась, что, впрочем, ее ничуть не обеспокоило. Куда ни глянь — повсюду открывались виды, радующие глаз, и Коллетт частенько останавливалась на обочине горной дороги, чтобы впитать в себя окружавшую ее природную красоту.

Скругляя резкий зигзаг, она глянула направо и увидела надпись крупными буквами: «ПУССЕРЗ-ЛЭНДИНГ». А она и забыла, о чем ей Хэнк Фокс говорил! Взглянула на часы: было почти три. Однако, рассудила Коллетт, коль скоро все остальное на этом острове начинается поздно, стало быть, и обеденное время все еще, вероятно, продолжается. Она оставила машину на стоянке, прошла под надписью, миновала сувенирную лавку и добралась до открытой обеденной палубы, с которой открывался вид на спокойный, защищенный залив.

Пробираясь к свободному столику у воды, она подошла к большой клетке. В ней сидел большой унылый попугай. Коллетт оглянулась по сторонам. На палубе собралось человек двадцать, одни сидели за столиками, другие, сбившись в маленькие группки, стоя пили ром. Она решила все же сначала занять столик, заказать чего-нибудь, а затем покормить птицу и посмотреть, подойдет ли кто к ней. Заказав гамбургер и пиво, она направилась к клетке.

— Приветик, малый, как тебе там? — приветствовала она попугая.

Птица глянула на подошедшую сонными глазами. Перед клеткой стоял поднос с птичьим кормом. Выбрав на нем кусок какого-то плода, Коллетт протянула руку сквозь открытую дверь клетки. Птица приняла угощение из ее пальцев, попробовала фрукт и уронила его на дно клетки.

— Поспешил, да? — сказала она, выбрала какую-то семечку и протянула ее на раскрытой ладони. Попугай клюнул и проглотил семечку. — Хочешь еще? — спросила она. Кэйхилл так увлеклась кормлением птицы, что забыла, зачем она на самом деле занялась им.

— Понравился? — раздался за спиной мужской голос.

Голос застал ее врасплох, и то, как она дернулась головой ему навстречу, подтвердило это. А потому она улыбнулась:

— Да, просто красавец.

Обладатель голоса оказался высоким тучным мужчиной. Одет он был в мешковатый комбинезон и засаленную, колом стоявшую рубаху. Черные волосы у него поредели и разлеглись по голове как попало. На круглом лице мужчины остались заметные следы от его прыщавого детства. Кожа у него была светлая (явно дитя от смешанного брака), а глаза бледно-голубые. Интересная внешность у мужика, подумала Кэйхилл.

— Я его Хэнком зову, — сообщил мужчина.

— А по мне он на лису[13] похож, — интуитивно нашлась она.

Мужчина засмеялся:

— Ну да, Лиса по имени Хэнк. Вы гостите на островах?

— Да, я из Штатов прилетела.

— Как вам люди наши, правда, они приятны и заботливы?

— Весьма. — Она скормила попугаю еще несколько семечек.

— Такая о нас слава идет. Для туризма это важно. Если, пока вы у нас гостите, я смогу вам чем-нибудь угодить, пожалуйста, не стесняйтесь, дайте только знать. Я здесь каждый день обедаю.

— Вы очень добры. А зовут вас?..

Он ухмыльнулся и пожал плечами:

— Зовите меня Хэнк.

— Как и Лису.

— Только я, как видите, скорее на медведя смахиваю. Счастливо оставаться, мисс, и приятного вам здесь отдыха.

— Спасибо вам. Теперь я знаю, что так оно и будет.

22

— Хорошо провели день? — спросил Эрик Эдвардс, появляясь на террасе, где сидела Коллетт. Она успела выкупаться и накинуть на себя сарафан, отыскала в холодильнике стеклянный кувшин, наполненный какой-то темной жидкостью, и решила попробовать.

— Что это? — спросила она у Эдвардса, когда он подсел за столик.

— Ого, вы отыскали мой дневной запас мауби. Это для меня экономка сбивает. Никакого алкоголя, но если дать напитку постоять хорошенько, то он так перебродит, что выпьешь — и копыта отбросишь. Там, в нем, древесная кора, имбирь, майоран, ананас и всякая такая всячина.

— Вкус изумительный.

— Ага, только я созрел для настоящей выпивки. Подождите, я себе сварганю что-нибудь, а потом расскажу вам, как вы проведете пару следующих дней своего отдыха.

Вернулся он с большим стаканом водки с мартини на льду.

— Вы бы не хотели по-настоящему попарусничать? — спросил Эдвардс.

— С удовольствием, — ответила Кэйхилл. — А что значит попарусничать по-настоящему?

— Два дня и ночь. С утра пораньше Джекки доставит на лодку все что нужно из провизии. Мы проведем весь день под поднятыми парусами, и я действительно покажу вам БВО. Найдем приятное местечко, бросим там якорь на ночь, словом, проведем эти дни, повинуясь прекрасным ветрам и наслаждаясь видом одного из даров Божьих миру сему. Хорошо звучит?

— Звучит религиозно, если не божественно, — сказала она. Сказала так, скорее всего не подумав. Парусная прогулка означала, что она лишится связи, в особенности со своим связным из «Пуссерз-Лэндинг». Как бы там ни было, а их короткая встреча ее здорово приободрила.

И все же она знала: ее дело держаться поближе к Эдвардсу и выяснить все, что можно. До сих пор все полученные ею сведения сводились к тому, что он красив и обаятелен и что он радушный хозяин.

В тот вечер он повез ее ужинать в гостиницу «Форт Берт», а на обратном пути домой они заехали выпить по рюмочке в «Проспект Риф». Ей представлялось, что вершиной этого пронизанного сердечной теплотой, приятного вечера станет попытка совратить ее. Позже, уже лежа в постели, она давилась в подушку от смеха, когда поняла, что отсутствие какой бы то ни было попытки совращения вызвало в ней противоречивые чувства. Желания быть совращенной Эриком Эдвардсом у нее не было. С другой стороны, сидело в ней нечто такое (частью психологическое, частью физиологическое), что вожделело этого.

Она слышала, как бродил по дому Эдвардс, и пыталась на слух из спальни определить, чем он занят. Слышала, как он выходил, потом вернулся в дом, вслушивалась, как циклично работала запущенная посудомоечная машина. Закрыв глаза, постаралась сосредоточиться на звуках, долетавших к ней в окно снаружи. Там особенно громко заявляли о себе древесные лягушки. Приятные звуки. Она позволила волнам размышлений о предстоящем двухдневном пребывании на борту замечательной яхты укачать себя и погрузить в безмятежный сон.

Эдвардс, плеснув рому в стакан поверх льда, сел на террасе. Гавань внизу окутывали покой и темнота, лишь изредка сверкал огонек в крохотных иллюминаторах пришвартованных там яхт. Свет одного из огоньков долетал с его «моргана» Там, на яхте, матрос команды Эдвардса, Джекки, завершала художественную укладку овощей, отобранных ею для парусной прогулки, на поднос. Обернув живой натюрморт сверху целлофаном, она сунула поднос в холодильник на камбузе, где уже лежали заказанные Эдвардсом продукты и напитки.

Девушка поднялась по сходням, сделала пару шагов, внимательно оглядела палубу и причал. Затем вернулась в каюту и подошла к низкому лазу, который вел в большую кладовую-баталерку, где хранились запчасти, спасательные жилеты и снаряжение для подводного плавания. Джекки открыла лаз. Тут же ее ослепил метнувшийся к выходу луч фонарика.

13

Игра слов: по-английски «лиса» — «фокс», как и фамилия старого наставника Коллетт в ЦРУ.