Страница 12 из 32
— Ваша жизнь в ваших руках. Сегодня вам надо будет таким способом перепахать нейтралку, обнаружить минное поле противника и каждому принести назад не меньше двух взрывателей от вражеских мин. Отличившихся ждут вознаграждения и отпуск. Командир взвода расскажет вам ориентировку на местности. А теперь — отдыхать.
…К полуночи взвод сосредоточился в тех передних окопах, откуда Роман изучал нейтралку. Лыньков еще раз повторил, как надо действовать, и, как только рассыпалась искрами ракета, скомандовал: «Вперед».
Роман выбрался из окопа, тихо сказав: «За мной!», и быстро пополз с холма вниз: здесь немецкие саперы уже подготовили проход в своем минном поле. Досчитав до пятидесяти пяти, он влип в мокрую землю. В ночном небе вспыхнула ракета. Как только она угасла, снова принялся считать, ползком двигаясь вперед. Все было расчитано заранее: они доберутся до русского минного поля примерно за сорок минут. После десятого броска Роман тихо кашлянул, и сразу же его кто-то обогнал.
— Ты? — шепотом спросил Козорог.
— Я.
Это был Сережа Мамочкин. Пока все шло, как и было договорено. Роману еще вчера удалось с ним поговорить один на один. «Сережа, слышал, ночью будем рядом с окопами наших. Я бы и сам, но, понимаешь, Фишер, кажется, взял на крючок мою семью. Представляешь, что может быть, если…» «Все понял, Роман». Составили подробный план. Даже, если это окажется не только «занятием в боевой обстановке». «Ты вот еще что, — сказал Козорог, — там тобой, конечно, займется «Смерш», не робей. Да и кому же еще рассказать, как не «Смершу», про это змеиное кубло. Думаю, это по их части. Скажи там, что и Роман Козорог ждет — не дождется». Полностью раскрываться не стал, там поймут, главное — дать о себе знать. Согласно плану Сережа должен ползти сразу же за ним. Когда он слегка кашлянет, пусть Мамочкин обгоняет его и забирает вправо, чтобы оторваться от остальных. Метров через сто встретится небольшая высотка, при ракете он ее увидит. Гитлеровцами она вряд ли простреливается. Да и глубокая воронка рядом. Если не удастся к своим сразу — перележать денек, а там соображай. А то, что немцы попытаются атаковать по проложенному коридору, — не похоже: не видно, чтобы фашисты стягивали сюда какие-то силы.
Когда Мамочкин скрылся в темноте, Роман замедлил движение. Со стороны наших позиций изредка вслепую пускали пулеметные очереди — трассирующие пули голубыми осами прошивали нейтралку. «Молодцы, — подумал Роман, — не спят». Внезапно рядом оказался Фишер. Какого лешего его сюда понесло? Взял его под наблюдение после разговора с Вербицким?
— Вперед!
— Подождите, господин майор. По-моему, тут скоро должна быть русская минная полоса. Осторожно. — Надо было как-то задержать Фишера и дать Мамочкину возможность уползти как можно дальше. — И вы меня сбили со счета.
По надрывному посапыванию было слышно, как их обгоняют слева. Ракета. Ох как долго она горит. И свет ярче летнего солнца. Не заметят ли, что Сережа оторвался?..
Сделали еще пять или шесть бросков, и чей-то миноискатель зазуммерил — добрались. Воронка рядом.
— Прячься в воронки. Здесь подождем, — распорядился Фишер.
Умолкли пулеметы, стало до глухоты тихо. Не слышно и шороха ползущих — началось разминирование. И вдруг совсем неподалеку бабахнуло — похоже, взорвалась противопехотная. Напоролся все же кто-то. По всей линии обороны наших застрочили пулеметы, автоматы, закрякали ротные минометы. Взрывы буквально обложили воронку, осколки наперехлест прошуршали над ней. С немецкой стороны ударили пушки, полковые минометы, в черном небе загорелась зеленая ракета — отходи назад!
Огневая дуэль продолжалась недолго. Вскоре, сопя, кто-то прополз рядом с воронкой, потом еще и еще — уцелели. Подождав, пока растаяла белая ракета, Фишер и Козорог выскочили из воронки и поползли. Теперь впереди был Фишер, и Роман едва поспевал за ним. Где-то справа в смоляной темноте кто-то застонал. Затем послышались приглушенные слова: «Братцы, помогите!»
— Айн момент, — сказал Фишер и пополз в сторону. Вот этого Роман не ждал от гитлеровца: пополз помочь русскому!
Снова ракета — замри. Рассыпалась. И стон прекратился. Роман услышал, что Фишер опять ползет впереди. Тащит на себе раненого?.. Кого? Возможно, Сережу?.. Нет, Сережа впереди был. Напрягся и догнал немца. Ползет один. А тот как же? Вспыхнула ракета. Они лежали почти нос к носу. Роману была видна плывущая в зрачках Фишера ракета.
— Что там? — спросил Роман.
— Его могли бы взять русские, — объяснил Фишер, пряча нож.
Свеча угасла. У Козорога за поясом тоже был, нож, и его прожег порыв… Но нет, не затем он здесь, чтобы прикончить одного паршивого фрица. Не будет этого — будет другой. Да и кого он там прикончил, может, нашего же оголтелого врага.
Совсем рядом квакнула запоздавшая мина, и Фишер громко застонал. «Черт с тобой, подыхай!» — подумал было Роман и пополз дальше, но тут же повернул обратно.
Фишер лежал на животе и загребал руками мокрый торфяник.
— Что с вами?
— Шайземенш, — выругался немец. — Помоги, рука…
— Ноги целы? Можете двигаться, господин майор? Обхватите руками мою шею и помогайте ногами. Да вот так, вот так… Все будет хорошо, господин майор.
12
В лагерь возвратились на следующий день вечером. Роман ждал наказания за то, что его взвод не справился с поставленной задачей, в результате чего троих потеряли, а главное — получил ранение майор Фишер. Лыньков поглядывал на него зверем, но пока сдерживался… Ранение Фишера было легкое: осколок лишь распорол кожу на левой лопатке, ему там же, на передовой, ее заштопали, наложили повязку. Казалось, он даже бравировал своим ранением.
Плохо спал Козорог в эту ночь, все думал и о том, что его взводу не удалось незаметно разминировать минную полосу наших, (в результате чего Фишер получил ранение, и как это теперь для него обернется, и о Сереже Мамочкине — неужели погиб?.. Потеряли троих: одного прикончил Фишер, второй взорвался на мине, третий — Сережа — либо сейчас он уже у наших, либо тоже погиб в огненной кутерьме. Все могло случиться. Иногда Козорог все же накоротко засыпал, и тогда начинали плестись всяческие кошмары, которые только еще больше взвинчивали нервы. Приплелся и его земляк Никон Покрышка: «Что ты мне шьешь, что шьешь?.. Ты мне вышку шьешь!..»
…Гораздо позже будет установлено, что примерно в то же время, когда Роман Козорог достиг первого звена поставленной перед ним чрезвычайно важной задачи, кривая линия его земляка Никона Покрышки сделала первый зигзаг в его сторону: проявив опять трусость, Покрышка дезертировал, был пойман, предстал таки перед военным трибуналом и попал в штрафную роту.
Утром Козорога вызвали к Фишеру. Фишер сидел за накрытым на двоих столом, с подвязанной рукой, бледный от потери крови, в петличке мундира уже вшита ленточка о ранении. Указав на свободный стул, спросил, что будет пить Роман: шнапс, вино? Козорог ответил, что по-солдатски предпочитает шнапс. Фишер поднял пластмассовый стаканчик и сказал:
— Большой спасибо, господин Козорог. Пью… как это, как это… ваше здоровье был и счастливый жизнь потом. Мы послаль рапорт командованию «Центр» о большой награде. Не генераль Власов, группы «Центр», о вас будет знать вся немецкая армия.
Козорог поблагодарил, сказал, что то был лишь его солдатский долг, и в свою очередь предложил выпить за храбрость господина майора.
— И еще хочу вас поздравить, господин Козорог, с повышением. Вы теперь будет работаль моим помощником.
— Весьма тронут вашим доверием, господин майор, но не знаю, справлюсь ли. Мое дело выполнять приказы.
— Все будет корошо, господин Козорог, все будет корошо. С повышением.
— Спасибо, господин майор. И я вам еще очень благодарен за то, что вы разыскали мою семью. Нельзя ли навестить ее хоть на денек?
— Очень жаль, но сейчас невозможно: у нас скоро будет много-много работа. Вы написаль, а мы быстро-быстро наша почта.