Страница 69 из 146
— Подними руки! Медленно, понял? Живо, шевелись!
Хинар дернул головой и глухо замычал сквозь зубы.
Эмми красивым картинным жестом поднял руки и сказал:
— Перестань пилить ему горло. Ты ведь хочешь со мной договориться?
Саймон спохватился и ослабил нажим.
— Не пытайся меня провести, понял? Я эксцессер, а ты чертов сраный сопляк, я на твои уловки не попадусь! Мне нужны деньги и оружие, ты за мою работу по-честному заплатишь!
— Сколько ты хочешь?
Солнечные пятна поплыли в одуряющем хороводе. Что это — у него кружится голова? Несмотря на двойную дозу принака? Невозможно… Что за дрянь ему подсунули вместо допинга?
— Миллион… кредиток… — еле ворочая языком, произнес Клисс.
Ослабевшие пальцы разжались, нож упал на залитую кровью рубашку шиайтианина, потом свалился в траву. Саймон потянулся за ним. Удар, в глазах потемнело.
— Не убивай его! — донесся, как сквозь водную толщу, голос Медо.
Брат и сестра выглядели одинаково мрачными. Поль сидел, скрестив руки, на угловом диване, осунувшийся, с непримиримым и отстраненным выражением на лице. Ольга стояла напротив, ее кулаки были сжаты, облако волос пламенело на фоне застывшего водопада за окном.
Давным-давно остановленное мгновение: сумятица черного и синевато-белого, отвесная скала в хаотичных наплывах льда, сугробы, похожие на вздыбленные волны. Неба не видно — оно осталось за рамой окна, и над всем царят нескончаемые полярные сумерки.
Небольшой отель с туристическим комплексом, принадлежавший родственникам Лагаймов, был закрыт на ремонт. Ольга договорилась, и они спрятались тут от репортеров, от Лиргисо, от агентов пресловутой «Конторы Игрек» — от всех, кто мог испортить им каникулы.
— Поль, посмотри на ситуацию, как взрослый человек! — спор продолжался долго, Ольга уже успела охрипнуть. — Ты бы видел, как ты выглядишь со стороны! Тебе нужна психотерапевтическая помощь. Можно обратиться к силарским целителям, можно найти хорошего психотерапевта из людей или незийцев… Их ведь сколько угодно! Нужно что-то делать, а не сидеть целыми часами, погрузившись в себя. Ты всегда отказывался от помощи, это неправильно. Особенно теперь, после того, как тебя… после того, что с тобой было.
— Того, о чем ты подумала, со мной не было, — процедил Поль. — Пожар начался очень своевременно. Я обойдусь без психотерапевтов.
— Вот видишь, он всегда такой был! — Ольга оглянулась на Тину, которая уже несколько минут стояла в дверях и слушала разговор. — Поль, если человек получил травму, он включает медавтомат или идет к врачу. Если не в порядке твое душевное состояние, тоже надо обратиться к тем, кто в этом разбирается.
— Это разные области, — Поль упрямо качнул головой. Его черная водолазка и черные джинсы в сумерках сливались с черной обивкой дивана, выделялось только бледное, как у призрака, лицо. — Никто другой не разберется с моими проблемами.
Ольга вздохнула, повернулась и вышла из холла. Тина посторонилась, чтобы пропустить ее, потом подошла к большому, от пола до потолка, окну — отсюда можно было увидеть холодное темно-синее небо над замерзшим водопадом. Сумерки будут длиться около двух месяцев, потом начнется медленный полярный рассвет.
Тина повернулась к Полю — он сменил позу, откинулся на спинку дивана, но выражение лица оставалось прежним.
— По-моему, Ольга кое в чем права, — Тина не хотела вызывать его на новый спор и говорила осторожно, взвешивая каждое слово. — Тебе стоит побывать у силарских целителей.
— Я справлюсь без них, — по его лицу скользнула легкая гримаса досады. — Меня в детстве водили к психотерапевтам, из лучших побуждений — хотели вылечить от галлюцинаций. А у меня не было галлюцинаций, просто я уже тогда видел то, чего не видят другие. Помню, когда мне было шесть лет, меня привели к женщине-психотерапевту, и она при мне жаловалась на головную боль, потом приняла таблетку, а я видел, что к ее голове присосалась такая светящаяся туманная штука вроде червяка. Я сказал об этом, но доктор решила, что это игра моего расстроенного воображения. Я боялся, что червяк нападет на меня, следил за ним и не слушал, что она говорит. Она потом сказала маме, что у меня навязчивые страхи и плохая концентрация внимания. Позже я научился различать то, что воспринимают все, и то, что вижу только я, тогда мои галлюцинации прекратились — с точки зрения окружающих, — он усмехнулся. — Психотерапевтам я с тех пор не доверяю, они могут просто не понять, что к чему. Особенно в моем случае.
— Силарцы знают о невидимом мире.
— Мне не нужна посторонняя помощь. Просто нет необходимости. Почему вы все решили, что я сижу и потихоньку съезжаю с рельсов на почве пережитого шока? Я занимаюсь совсем не этим.
— А чем же тогда? — Тина присела напротив, на ковер из искусственного меха.
— Я хочу все проанализировать, разобрать на составляющие. Со стороны Лиргисо было много суггестии — и в интонациях, и в том, что и как он говорил. Он причинял мне боль и в то же время твердил, что рядом с ним я в безопасности, что он будет меня защищать… В общем, внушать он умеет, но я-то на сто процентов невнушаемый — это выяснилось, когда нас в полицейской школе тестировали. Психологов это удивляло, якобы остальные психоэмоциональные характеристики у меня такие, что я должен обладать высокой внушаемостью, а у меня все неправильно. Они говорили, что я ходячая аномалия.
— Просто они держатся за свои классификации и стараются не замечать исключений. Хотя исключений в этой области наверняка больше, чем тех случаев, которые подчиняются правилам — как в незийской грамматике.
— Я окончательно убедился в том, что я не герой, — усмешка Поля стала кривой и напряженной. — Даже не потому, что опять не сумел убить его, несмотря на всю подготовку. Он начал нагревать браслет наручников… сказал, что нагреет до точки плавления, и я согласился… на его требование… — Поль говорил все сбивчивей, потом замолчал. — Тина, я не могу об этом. Понимаешь, он показал мне, какой я на самом деле. Раньше я думал о себе лучше.
— Да ни черта он тебе не показал! Когда ты пошел на обмен в Пьялашарте, чтобы спасти Ивену, разве ты был не такой, как на самом деле?