Страница 24 из 146
Занавешенные челкой глаза Лейлы набухли влагой, белки покраснели. Неужели плачет?..
— Ты была очень привязана к своей подруге? — Саймон надеялся, что удалось сымитировать сочувствие.
— Я ее ненавидела.
— За что?
— За то, что она есть.
По-детски хлюпнув носом, Лейла вытерла глаза (наглым алым тычинкам ничего не сделалось — суперстойкая краска), под завистливым взглядом Клисса доверху наполнила стаканчик шипучей апельсиновой сандой и залпом осушила.
— Местность там малонаселенная — поселок коммунистов, несколько частных коттеджей, небольшой курортный комплекс для любителей диких хардонийских пейзажей. Все друг друга знают, и Дину все знали. Люди чувствовали себя стесненно, когда с ней общались, говорили всякие стандартные бодрые фразы… Она к этому привыкла. Хуже было, когда ее начинали донимать душеспасительными беседами единоверцы родителей — они специально ради этого прилетали к Вански в гости. Про бога, про очищение через страдание, про крест, который надо нести до конца… Дине хотелось поубивать их всех или хотя бы послать подальше, но она знала, что за это ее лишат доступа в Сеть, и терпела. Одного из этих болтунов мы с Хинаром как-то встретили в подземке, когда слонялись по Хризополису. Мы пошли за ним, и я сломала ему голень, как Хинар научил — пусть очищается! — девушка хихикнула, потом пренебрежительно поморщилась. — Переломы срастаются быстро, особенно если в «коконе», это Дина ни на что не могла рассчитывать.
У Саймона затекла спина, он сменил позу. Неудобный пластиковый стул скрипнул.
— Однажды осенью Дина была на пляже недалеко от курортного комплекса и встретила молодого человека. Красивый, стройный, в дорогом плаще, длинные волосы сколоты на затылке платиновой заколкой, глаза и губы подведены — до сих пор она видела таких только в Сети. В общем, это был Эмми. Он смотрел на море и на заросли серебристой плавницы, потом повернулся и увидел Дину. Ей недавно исполнилось шестнадцать, как она выглядела, я уже описала. Дина думала, что незнакомый парень поскорее пройдет мимо, а он вместо этого подошел, улыбнулся и спросил, что с ней случилось. Дина объяснила. Остальным бывало неловко из-за того, что они здоровые, а она неизлечимо больная, но Эмми другой, ему никогда не бывает неловко.
— Наверное, ты с ним тогда же познакомилась? Раз ваш поселок рядом…
— Ты догадлив, — ухмыльнулась Лейла. — Эмми после сказал мне, почему он подошел к Дине Вански. Помнишь, ведь она была похожа на Мону Янг. Девушка Эмми когда-то сделала пластическую операцию а ля Мона Янг, была такая повальная мода. В первый момент Эмми показалось, что это его девушка, больная, изуродованная, в инвалидном кресле. Некоторое время назад они расстались, и она ему повсюду мерещилась.
Сплошные розовые сопли! Саймону никогда не мерещились никакие девушки, и он еще больше уверился в своем превосходстве над директором «Инфории».
— Они долго разговаривали. Эмми было интересно, что Дина чувствует, как воспринимает разные вещи, какие у нее ощущения… Он засыпал ее вопросами. Среди них были бестактные и безжалостные — например, насчет отношения к сексу. Эмми иногда бывает таким сукиным сыном! — Лейла смотрела с прищуром сфинкса, и Саймон не мог понять, осуждает она своего босса или восхищается им. — В общем, Дина видела, что ее собеседник испытывает не сострадание, а любопытство, но состраданием ее уже достали, так достали, что мало не покажется! Разговаривать с Эмми ей понравилось. Вдруг ее прорвало, и она высказала ему все то, что до сих пор никому не смела сказать. О слащавом рае, ради которого ее родители готовы на любую пакость. О долбанном обществе, которое из уважения к религиозным чувствам верующих разрешает им рожать неизлечимо больных детей. О правительственных чиновниках, которых Дина через Сеть, тайком от родителей, просила о пересадке сознания в здоровое тело какой-нибудь преступницы или сумасшедшей, а ей ответили, что это негуманно и незаконно. Уже начинало смеркаться, над пляжем кричали птицы, море беспокоилось. Дина мерзла, несмотря на костюм с подогревом, но она швырнула Эмми в лицо все, что накопилось за шестнадцать лет. Она ждала, что он растеряется или возмутится, а он спокойно слушал, все это нисколько его не задело. Когда Дина замолчала, Эмми засмеялся и сказал, что как раз он-то мог бы ей помочь, если она захочет принять его помощь.
Лейла выплеснула в стаканчик остатки санды. Саймону опять ничего не досталось.
— И что было потом? — спросил он без особого интереса.
— А ничего, — девушка потянулась, упершись ладонями в столешницу. — Через неделю Дина Вански умерла, во время своей очередной одинокой прогулки. Робота-санитара замкнуло, и он не смог вызвать помощь. Я даже на похоронах не побывала, потому что заболела и лежала в «коконе», а так хотелось поглядеть на все эти скорбные рожи!
— Разве у коммунистов есть «коконы»?
— «Кокон» мне Эмми обеспечил. Когда я поправилась, он привез меня в Хризополис, купил мне дорогую одежду и косметику… Вначале все казалось очень странным, после Восточной Хардоны, но я быстро освоилась — они с Хинаром даже удивлялись моим темпам.
Дикарка. Девчонка из примитивной общины. Эмми довольно-таки гнусно подшутил над ее любимой, как она утверждает, подругой — подарил зыбкую надежду на избавление и смылся, а ей хоть бы что. Вывод: Саймону Клиссу она тем более сочувствовать не будет.
— Давай репетировать! — приказала Лейла.
Саймон с покорным вздохом поднялся со стула, подошел к ней, краем глаза следя за своим понурым отражением в разбитом зеркале.
— Привет! — он старательно улыбнулся. — Как тебя зовут, малышка?
— Опять то же самое.
Мучения Клисса прервал звук открывающейся двери. Он повернулся и оторопело уставился на Медо. Ничего себе эксцессик, как говаривали когда-то в «Перископе»!
— Ой, Эмми… — потрясенно и жалостливо пробормотала Лейла. — Кто тебя так?.. Они?..
Эмми развел руками и скорчил гримасу — забавную, пародийно обиженную и одновременно ироничную. Пожалуй, он не лишен некоторой артистичности, но по сравнению с эксцессером старой закалки он просто самоуверенный щенок.